А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не уверен – не умирай! Записки нейрохирурга" (страница 29)

   Anamnesis vitae

   В справочном бюро больницы.
   – Женщина! Сколько вам можно говорить?! Ваш муж три дня как умер, а вы ему все передачи носите! Как «где?». В морге! Нет, в морге передачи не принимают.
   Как пройти в морг? Значит, так: выйдете от нас и сразу – направо. Идете до одноэтажной развалюхи. На ней написано «Кухня». Обходите ее и тут же, сразу за помойкой, – еще одна развалина с закрашенными окнами. Вот это морг. Не перепутайте.
   Нет! Никого в морге благодарить не надо. Там платить надо. За что и сколько – скажут.
   Что значит «Уже платила»? За операцию? Ну так ведь вашему мужу операцию сделали? Сделали. Значит, деньги – отработали.
   Говорите «Умер от операции, так, может, деньги вернут, чтоб на похороны и поминки хватило»? Насмешили, ей-богу!
   И не от операции он умер. Вы ведь сами говорите, что умер на третий день. Вот если бы умер в течение суток после операции, тогда да… Было бы о чем говорить. И то не вернули бы ничего. Можете мне поверить. Насмотрелась я здесь!
   Посидите-ка лучше тут у меня, в уголочке. Сейчас корвалолу накапаю.

   Экзаменационная ошибка

   Есть у нас крупный медицинский начальник. Доктор наук (медицинских, естественно), орденоносец и большой мудак. Сами знаете, как это бывает. Живет себе хороший врач и отличный семьянин, пользуется уважением, потеет под белым халатом, а потом – раз и в дамках: становится волей судьбы и слепого случая, а то и за взятку – Большим Начальником. И тут же исчезает веселый собеседник и верный собутыльник и образуется выше обозначенный мудак со всеми своими мудакскими функциями.
   Нашего – назовем Иваном. Многие годы он был заведующим нейрохирургическим отделением. Иван имеет форму шкафа и пальцы в виде сарделек. Будучи ещё живым, наш великий нейроофтальмолог Генрих говорил, бывало, с тоской, затягиваясь «Примой» и сплевывая табачные крошки, о пациенте, которому Иван предложил оперироваться: «Больному угрожают сардельки!»
   Очень скоро Иван решил, что в нейрохирургии он уже достиг всего, чего хотел, и решил податься в начальники. Сказано – сделано: Иван возглавил здравоохранение нашей епархии.
   И у нас же в больнице работала женщина-хирург Ульяна. Удивительно красивая как женщина и не менее удивительная дура как хирург: то кровь не ту перельет, то больных перепутает и не того возьмет в операционную, то ногу не ту отпилит по дежурству. И все ей как-то с рук сходило! Я всегда такому удивляюсь. Бывает, что не так на больного посмотришь, и уже через день тебя тащат в прокуратуру! А Ульяне – все нипочем!
   Однажды ее как консультанта сбросили с вертолета на большую плавбазу в Баренцевом море (дело происходило в одном портовом городе.). Там Ульяна прооперировала в судовом госпитале моряка с дыркой в желудке (прободной язвой). В протоколе операции Ульяна изложила свою версию операции: наложила, мол, швы на язву, а сверху, для пущей герметичности, подшила к месту ликвидированной дыры прядку жирового «фартука» брюшной полости – сальника. Больному не полегчало, и его через три дня доставили в нашу больницу с клиникой разлитого перитонита.
   Повторно прооперировали и увидели, что сальник подшит к здоровому участку стенки желудка, а язва – вообще не ушита: зияет в желудке дыра и хлюпает зеленым едким соком. Грянул скандал. Ульяну трясли и сношали на всех уровнях, и дело шло к тому, что светил ей срок и прочие бесплатные удовольствия. «Что ж ты, тра-та-та такая, там ушивала?» – возмущалась врачебная общественность. Ульяна сокрушалась и тупо твердила в ответ, что сделала она именно то, что описала в протоколе операции.
   А потом – раз! – и пошло все на спад. Как-то потихоньку, незаметно тучи над Ульяниной головой рассеялись: о суде уже никто не говорил, прокуроры завяли и на допросы докторицу таскать перестали. Объявили Ульяне выговор, и ушла она в длительный отпуск с последующей специализацией в Москве по экстренной хирургии брюшной полости.
   И вот однажды, в тесной компании всяческих хирургов с Иваном во главе стола, завели мы разговор про непотопляемую Ульяну. Иван помалкивал и хмурился, а потом сказал стеснительно:
   – Это я ее, ребята, во всех случаях отмазывал!
   И рассказал такую историю. Поступал Иван в медвуз на льготных основаниях, как рабочий-пролетарий и отслуживший армию. Сдавали они вступительный экзамен по физике письменно, и Иван не знал по своему билету ровным счетом ничего. Сунул он в отчаянии свой билет девушке-блондинке, которая свое задание сделала за десять минут и с любопытством посматривала на потеющего здоровяка Ивана. Девушка и Иванов билет разъяснила в момент, и Иван успел оформить все своим почерком. В результате Иван получил «пять» и поступил в институт, а девушке-отличнице закатили трояк, и она убыла в неизвестном направлении, обливаясь слезами.
   – Тогда установка была: брать в медицинский ребят, отслуживших в армии и с биографией, – пояснил Иван.
   И вот через много лет эта девица, а теперь уже – женщина-хирург приехала в наш город в надежде заработать длинный рубль.
   Иван рассказывал дальше:
   – Как я мог не принять ее на работу?! Я ведь тогда в мед в третий раз поступал и решил, что, если не поступлю – плюну на всё и пойду в Горный институт! Кем бы я сейчас был, не помоги мне эта Ульяна тогда? Сейчас я и доктор наук, и начальник, а мог стать простым маркшейдером и пить горькую после смены на руднике Каула– Котсельваара! А Ульяна потом еще много лет мыкалась в санитарках и пять раз поступала в мединститут.
   Ну а потом она то в одно дело вляпается, то в другое… Гнать ее, конечно, надо было, но я как вспомню ту девочку, что помогла стать мне человеком, так и остыну… То там переговорю, то сям… Женьке-прокурору позвоню, генералу нашему милицейскому брякну. Выручали. Куда они без медицины, козлы вонючие. У кого спина, у кого жена с грыжей в одном месте.
   Пьяный завтравмой Сенкевич заржал:
   – Лопух ты, Иван! А я-то тебе завидовал! Думал, что ты с ней спишь! А ты, ученый хренов, еще в юности плагиатом не брезговал! Ты уж нам вот что расскажи. Кто тебе кандидатскую и докторскую писал?!

   Anamnesis vitae

   Однажды мы с нашим неврологом осматривали больного в тюремной больнице. Пока я этого больного оперировал, хлебосольные хозяева невролога напоили. Потом он «добавил», когда стали угощать меня, декомпенсировался и потерял выданный ему на КП при входе в тюрьму корешок пропуска!
   Начальник медсанчасти тюрьмы погрустнел и объяснил, что проще всего невролога теперь оставить в тюрьме и ожидать приезда начальника ОЮ 137/23: все равно на КП не выпустят и закроют в «холодную» до приезда того же начальника.
   – А у нас тут тепло. Постелим в ординаторской, едой обеспечим. Девочек не обещаю, но ЗК в больничке смирные. С ними телевизор посмотрите в холле. А через три дня начальник вернется. Хорошо отдохнете, не сомневайтесь!

   Прописано – выпить

   У больных с черепно-мозговой травмой часто бывают психозы. Дело обычное: пьет себе человек день, два, неделю, месяц и от слабости падает на голову. Тащат его к нейротравматологу, начинают лечить: постельный режим, берегут от сквозняков, дают полезные лекарства с недоказанным действием и с просроченным сроком годности. Водки категорически не дают. От всего этого больной и выдает психоз.
   Давно заметили, а потом прочитали в умных книжках следующее.
   Начинающих психовать надо держать под наблюдением, вводить им седативные и прочее, но, сколько возможно долго – не фиксировать.
   Пусть себе ходят везде, лепечут чушь, предлагают всем чрезвычайные сексуальные утехи. Пусть! У этих субчиков в связи с интоксикацией развивается несвойственное россиянам свободолюбие: стоит такого больного привязать, поставить ему капельницу, установить мочевой катетер, словом – ограничить свободу передвижения – тут же развивается психоз во всей красе! Крик, мат, членовредительство себе и окружающим.
   Один псих – напрягает все отделение. Два психа – парализуют его деятельность. Остановить, хотя бы на время, этот процесс может вовремя данный per os[40] алкоголь. Раньше иногда капали раствор спирта в вену. Очень помогало, но сейчас – запретили.
   Вот к такому буяну меня и вызвали. Мужика уже привязали. О! Это такое искусство – правильно привязать! Мужик орет, бьется на вязках «как ведьмак на шабаше», в моче – по уши. Все что возможно, ему уже ввели – без эффекта. Самые запредельные дозы седативных в этой фазе – не действуют. Беда еще в том, что почти все они в это время гордо отказываются от алкоголя!
   Отвязал мужика. Говорю: «Выпить хочешь?»
   Больной: «А у тебя есть?»
   Я: «Так сбегаю! Хочешь?»
   Б.: (очень неохотно): «Ну давай».
   В процедурке сестра смешала спирт с глюкозой и микстурой Попова (там есть барбитураты).
   Несу стакан этого пойла в палату. Даю больному. Он понюхал: «Это что за бормотуха?»
   «Десертное, – говорю. – За 72 рубля 40 копеек».
   Б.: «Нет такого вина! (Пытается отдать мне стакан.) Где брал?»
   Я: «Да в „Юбилейном“, на углу. Завезли недавно».
   Б.: «А ты? Я один пить не буду!»
   Налил в стакан воды. Прихожу.
   Б.: «У тебя спирт или водяра? А то у меня закуски нет».
   Сосед по палате в один миг разрезал помидор, посолил, подал нам.
   И вот картина: сидит небритый безумный мужик на зассанной койке, на руках болтаются вязки, в одной руке стакан, в другой – красный помидор. Напротив сижу я в таком же виде, но без вязок. Я говорю тост и предлагаю чокнуться…
   И тут в палату входит жена больного! Потом долго ее успокаивали, уговаривали не кричать, давали ту же микстуру Попова, объясняли суть лечебного процесса. А то ведь хотела идти куда-то жаловаться на врача, спаивающего ее больного мужа!

   Anamnesis vitae

   Больной с массивной повязкой на голове. Настоящая чалма. Сильно промокла кровью. В истории болезни диагноз: «Сотрясение головного мозга. Острая кровопотеря. Алкогольное опьянение».
   Сотрясение и кровопотеря – почему? Оказывается, был пьян до комы. На голове – ссадина. Привезли к нам как черепно-мозговую травму. Дежурный нейрохирург ошибочно посчитал, что имеет дело с внутричерепной гематомой (а это показание для срочной операции) и в поисках ее (гематомы) насверлил в черепе 9 фрезевых отверстий. Гематомы нет. Поранил кровеносный сосуд, устроил кровотечение. Пришлось переливать кровь, искать поврежденный сосуд, дополнительно скусывая кости черепа.
   «Всегда с похмелья голова болит! Но как сегодня – никогда не болела!» – пожаловался мне этот бедняга, еще не зная про дырки в черепе.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация