А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не уверен – не умирай! Записки нейрохирурга" (страница 23)

   Anamnesis vitae

   Поступила к неврологам девица 14 лет. Упала, ударилась затылком об пол и ослепла. Неврологи, офтальмологи и так и эдак ее обследовали, но причины слепоты не нашли. Параллельно ее лечили всяко-разно. Наконец, назначили «иголки» (иглорефлексотерапию). При этом выбрали очень неприятный ее вариант: иглы вводили в различные точки скальпа (кожу головы). А это – очень больно.
   Я и лечащий девицу невролог находились в реанимации, когда неврологу позвонили и ликующе сообщили, что девочка прозрела!
   Идём в отделение и видим, что в дальнем конце коридора везут на кресле, нам навстречу, эту больную. И больная еще издалека начинает сиять и кивать головой, приветствуя невролога. Невролог тоже засиял, а потом вдруг посерьезнел и говорит:
   – Как же эта паршивка меня узнала, если она не могла меня видеть?
   Погрустнел, а потом говорит:
   – Ничего! Все равно для родителей, да и для всех, мы будем СПАСИТЕЛЯМИ!

   Параллельные

   Нет, лучше не делается. Вялая, лицо – восковое. Анализы – дрянь.
   Милая девушка в черном паричке плоско лежит на больничной койке. У девушки – нехорошая опухоль головного мозга. Полечилась она уже и в Израиле, и в Германии и, как это чаще всего и бывает, умирать приехала домой, в нашу периферийную больницу. По предложенной в Германии схеме проводим мы ей химиотерапию. Переносит она ее плохо. Ее мама, врач нашей больницы, ни на шаг от нее не отходит.
   Говорю я Вике:
   – Твой случай – уникален! Ты ведь – натуральная блондинка, а с темными волосами выглядишь шикарно – перекрашивайся в брюнетку!
   Вика вежливо улыбается. Она знает о своем заболевании всё. Что там у нее в душе делается? А недавно пришел из армии ее друг, жених, бойфренд… Не знаю, как это теперь называется. Упитанный такой мордоворот. По одежде и повадкам – гопник. Лицо – расплывчатое и туповатое. Типичный славянин.
   Стали судить и рядить наши тетки, что совсем он не пара нашей рафинированной Вике. Но Вика оказалась зорче и умнее нас. Рассмотрела она в этом гопнике то, что не видели мы.
   Приходит ко мне этот «жених» и говорит:
   – Я вижу, хуже ей становится?
   – У нее серьезное заболевание. Могут быть и ухудшения. Но мы надеемся…
   – Мне справка нужна о тяжести ее состояния!
   Я распустил хвост и стал вещать, что справки, информацию о здоровье и прочее мы даем только ближайшим родственникам. И тут этот мальчик рассказывает мне такую историю. Оказывается, что неделю назад они с Викой подали заявление в загс с целью заключения брака. (Викино заявление – прямо из больницы, заверив его у нотариуса.) Увидев, что Вике делается хуже, – заторопились. Узнали, что заключение брака можно ускорить, если будет справка о тяжелом состоянии Вики.
   Спрашиваю:
   – А родители в курсе?
   – Еще нет! Сегодня все скажем.
   Сказали! Будущие теща и свекровь повели себя на удивление мудро. Поплакали в ординаторской, а потом собрали слезки в ладошки и пошли улыбаться и поздравлять новобрачующихся.
   Но сколько пищи для больничных сплетников! Мужчины-врачи отнеслись ко всему этому с пониманием и зауважали гопника. Но нежные женщины стали говорить о том, что парень – дурак… а нет ли какой корысти у него… а вдруг дети!.. И что это будут за дети у такой больной и отравленной женщины… куда смотрят родители… да и загс не имел права принимать такое заявление и т. д. Может быть, они в чем-то правы, но я рад за Вику и за «гопника», оказавшегося настоящим человеком.
   Случай этот ценен для меня еще вот почему. Совсем недавно к нам привезли еще более молодую девочку с впервые возникшим эпилептическим приступом. Раньше ее родителей у нас появились родители ее жениха. Стали требовать сведений о заболевании девушки, о прогнозе и т. д. Что-то, видимо, узнали, и вскоре в палату к этой больной пришел ее жених с кучей друзей и в их присутствии объявил девушке, что, поскольку она тяжело больна, он имеет право отказаться от взятых обязательств и все отношения с ней – прерывает.
   Потом еще «как хороший друг» пару раз навещал свою «бывшую». С ней каждый раз делалась истерика. Пришлось его пнуть и распорядиться, чтобы в отделение его больше не пускали.

   Anamnesis vitae

   Первая благодарность.
   В приемном покое больницы меня ожидал плюгавенький мужичок в рабочей промасленной спецовке. К груди он прижимал два больших газетных кулька. Меня он сразу забраковал: «Мне нужен не ты, а В. А.! Он мне палец спас». Мужик повертел у меня перед носом культей второго пальца правой кисти: две фаланги отсутствовали. Блестящим достижением медицины это назвать было трудно – потеря части второго пальца у правши, это почти инвалидность. Но я хорошо помнил, что у этого больного был запущенный остеомиелит. Остановить гнойный процесс удалось, только удалив разрушенные кости пальца.
   Так и не признав меня своим спасителем, больной оставил свои кульки, наказав передать их В. А. В кульках находилось две бутылки ординарного коньяка и килограмма два конфет «Радий».

   Невостребованные покойники

   Встал на больничной планерке наш патологоанатом Рувимыч и стал ругаться, обращаясь к главному:
   – Жара ведь – лето! А у нас в морге двадцать трупов. Родственники не забирают. Морозилок не хватает. Гниют. Выделяют вонь и биожидкости. Мухи. Работать невозможно! Я вам уже пять докладных написал. Давайте уже хоронить за счет больницы.
   Главный:
   – А с родственниками вы связывались?
   Рувимыч:
   – А как прикажете с ними связываться? Звонить: «С вами говорят из морга! Ваша матушка у нас чуть-чуть протухла. Может, заберете?» Просто не надо больных до смерти доводить в больнице! А то мрут и мрут. Вон в областной: только больной приготовится коньки отбросить – его на носилки и домой. И смертность у них по нулям!
   Главный:
   – Ладно! Пишите новую заявку на захоронение двадцати бесхозных трупов. Но денег на это нет.
   Рувимыч:
   – Пока у вас деньги появятся – еще с десяток наберется. Я напишу заявку на тридцать. А то вон в нейрохирургии еще пятеро на подходе. Родственники их, по моим сведениям, не посещают.
   Завнейрохирургией:
   – Есть тут наша недоработка. К этим умирающим родственники ходили, но, как только оформили их банковские вклады на себя и завещания подходящие выбили – сразу исчезли. А троих мы выписать хотели. Еще скандал был: к вам родственники бегали, просили оставить в больнице, мол, ухаживать некому, как что делать не знают… Как не знают! Сто раз все им показано и рассказано было. А теперь – ищи-свищи их. Зря вы тогда мне выговор вкатали.
   Главный:
   – Зря не зря… Работать надо с родственниками! Понимать, чего они хотят. А то плачут: «Спасите любой ценой!!!» А при выписке пишут жалобу, что, мол, послеоперационный рубец некрасивый. Кто тот рубец под трусами видит!
   Одни желают, чтобы больной умер «в кругу членов семьи». А что это не кино – не соображают. Мало кто готов наблюдать агонию. Вот и умирают за шкафом или в чулане, вонючие и в пролежнях. Но в «кругу членов»!
   Другие просят подержать в больнице до конца. Этих я понимаю. И тех, кто просит отдать покойника без вскрытия, – понимаю… Но родственников «забытых» трупов – не понимаю!.
   По окончании планерки завурологией хлопнул патанатома по спине и сказал:
   – Не ссы, Рувимыч! Лето кончится, зима у нас длинная и морозная. Откроешь окна в морге, и твои жмурики отлично сохранятся до весны. Только смотри, чтоб кто-нибудь не убежал, как в прошлый раз.

   Anamnesis vitae

   Хирурги одной больницы почти весь дареный алкоголь сдают за полцены в круглосуточный магазинчик «24». Магазину впору менять вывеску: в продаже только элитный алкоголь!

   Антикварная старушка

   Наша медсестра попросила подлечить свою деревенскую бабушку.
   Спина у старушки заболела.
   Сестра говорит:
   – Пусть бабуля хоть отдохнет чуток. Может, ей сердце еще подлечить заодно, суставы. Да и мы от нее отдохнем! Пока она лежит – дом в деревне в порядок приведем, на огороде все сделаем. Она ведь замучает своими советами и придирками! Все ей не так да не эдак будет.
   Рассказала, что возится бабушка целыми днями на огороде и по дому. Все – одна. Дед, как водится, слаб здоровьем и подвержен пьянству. Пьянство в наших деревнях – удручающее! Пьют все и не считают это за грех.
   Спрашиваю у деревенского священника:
   – Поди, самогоном травится народ на селе?
   – Какой самогон! Наведут сахара с дрожжами, сделают брагу для перегонки в самогон, а гнать – лень и долго. Пьют прямо это мутное «сырье», даже не фильтруя. А от браги, сами знаете, какое случается! Помоги им, угодник Божий Вонифатий!
   Госпитализировали мы старушку к себе. Типа – по блату. Ходит она – буквой Г: переломлена в пояснице и носит туловище параллельно земле. Назначили массаж, физиолечение. Показали терапевтам. Те назначили свое лечение. Очень щадящее. Через два дня бабушка-старушка стала умирать! Ходить перестала. Появились боли в сердце, одышка. Губы – синие, не ест, не спит. Молится Богу и плачет. По три раза за день к ней по «cito!» кардиологов вызывали. Так, думаю, до реанимации дойдет.
   Тут приходит наша медсестра, родственница этой умирающей старушки, и говорит:
   – Что тут поделаешь! Давайте заберем мы ее домой. Что ей на казенной койке умирать! Деревенские ведь могут сказать, что мы ее специально в больнице уморили. Дом, мол, хотим к рукам прибрать. Выписывайте. Только, если можно – с машиной помогите. Лучше – «уазик». А то по нашей грязи на другой машине до деревни не доехать.
   Затем эта сестра рассказала, что дня три старушка отлеживалась. Потом выползла на огород. Увидела, что в ее отсутствие огород окончательно загубили. Взвыла и запричитала. Деда – прибила. Родственников разогнала и все так же, параллельно земле, стала все перекапывать и пересаживать. Все боли в сердце и одышка – прошли. Умирание было отложено до лучших времен.
   Родственникам надеяться на наследование дома и огорода, я думаю, теперь не стоит. Старых людей, как антикварные часы, – лучше не ремонтировать: ломаются окончательно.

   Anamnesis morbid

   Зав абдоминальной хирургией, увидев толстяка, всегда говорит одно и то же:
   – Вот ведь достанется такой кому-то на операцию! Намучается!
   Я же, завидев лысый череп или стриженного под ноль, тут же начинаю мысленно чертить на такой голове схему Кронлейна и намечать линии разрезов для трепанации черепа.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация