А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Войны за Бога. Насилие в Библии" (страница 33)

   Единый Бог

   Девтерономисты настаивали на том, что народ израильский должен полностью отделиться от соседних народов – потому что Бог Израиля радикально иной, чем все его соперники. Они постоянно помнили о том, что народ нуждается в абсолютном монотеизме, что ему нужно жить в чистоте веры и культа, хотя такая модель вступала в конфликт с более древними аутентичными традициями. Подобно пророкам, слова которых нас восхищают сегодня, девтерономисты также указывали на Бога, который правит всем миром и который один достоин поклонения. Таким образом, горькие слова Книги Иисуса Навина и Второзакония отражают важный этап роста и развития религии евреев{361}.
   Согласно их представлениям – независимо от исторической точности их повествований, – Израиль, обосновавшийся в Ханаане, был новым творением, призванным создать и поддерживать сообщество, абсолютно преданное Богу. Радикально новый народ, поселившийся на Земле обетованной, должен был уничтожить память о прежних народах, их обычаях и религии. Мы нередко используем слово «радикальный», не задумываясь о его смысле, но он здесь идеально подходит к тому, о чем идет речь: это значит, что надо все изменить начиная от самых корней. Чтобы посадить новое растение, нужно было искоренить, полностью устранить все, что существовало здесь ранее. Чем реальнее была опасность того, что народ потеряет свою землю и свою идентичность, тем сильнее было отчаянное желание защитить эти ценности любой ценой{362}.
   Девтерономисты отличались от пророков лишь тем, что раскрывали свои представления не через поэтические образы и видения, но через историческое повествование, где народы Ханаана в какой-то мере олицетворяли собой бесов, которых надо было изгнать. Именно поэтому, рассказывая свою историю, авторы на каждом шагу стремились противопоставить Израиль этим народам с их культурой, отделить народ Божий ото всех прочих. Описывая участь ханаанеев, авторы использовали самые мрачные краски из всех возможных, потому что это служило грозным и неотложным предостережением еврейскому народу: вернитесь к Богу, иначе вас ждет уничтожение. Израиль должен убить своих внутренних ханаанеев. Быть может, позднейшие комментаторы – как иудейские, так и христианские, – не так уж сильно ошибались, когда толковали эти массовые убийства аллегорически.
   Чтобы лучше понять идею, какую эти тексты должны были передать израильтянам, давайте обратимся к выдуманной исторической ситуации. Представьте себе альтернативную Америку с совершенно иной историей, где знания о реальном прошлом достаточно скудны. В такой Америке используется один яркий национальный миф. Ранее страну заселяла раса угнетателей, никак не связанных с нынешними обитателями земли. Их звали «англичане», и мы даже не знаем, на каком языке говорили между собой эти злодеи. Их побеждали в битвах пришедшие сюда американцы, которых вели в бои Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон, пытавшиеся истребить всех англичан: мужчин, женщин и детей. Тем не менее каким-то англичанам удалось сохраниться, и они несли в себе опасность для нового народа. И когда позднее американцы страдали от тирании или угнетения, от экономической или религиозной эксплуатации, они всегда считали, что это были последствия неполного искоренения злодеев при захвате земли в древности. Чтобы страна хранила верность тем принципам, на которых основана ее жизнь, американцы должны постоянно бороться с пережитками английского прошлого. Создатели этого мифа понимали его слабые места: они знали, что взбунтовавшиеся в 1776 году американцы опирались на общее английское наследие с его политическим и расовым, культурным и лингвистическим аспектами. Но эти недостатки мало их волновали, поскольку данный миф обладал силой и стал фундаментальной частью программы реформистов, стремившихся к радикальным преобразованиям.
   Нечто подобное происходило при создании этой библейской истории. Девтерономисты стремились к религиозной реформе – утверждали веру в единого Бога, обладавшего абсолютной властью, – а для этого им приходилось настаивать на полном отделении от других народов. Они думали, что только верность строгому монотеизму позволит Израилю выполнить свое историческое предназначение – создать справедливое общество{363}.

   Для всего мира

   Дав всему надлежащее историческое обоснование, пророки и библейские историки могли полнее объяснить, что будет значить полный разрыв с политеизмом. С одной стороны, это должно было породить общество, решительным образом отличающееся от обществ соседних народов с их жесткой иерархией и богами-царями, которые могут вещать от имени Осириса или Ашшура. Второзаконие изображает общество без царей, а идущие за ним книги содержат двойственное отношение к монархии. На какое место «один народ, хранящий верность Богу» должен поставить этот иноземный институт? (А этот вопрос продолжал оказывать влияние на умы. Некоторые исследователи, такие как Эрик Нельсон, считают, что именно Второзаконие породило критический манифест европейского Просвещения, который стоит за права всех людей, а не только монарха или традиционных элит.){364} Израиль размышлял о том, какую роль он призван играть в мире соревнующихся между собой империй; в ответ пророки говорили о том, что на практике означает провозглашать веру в единого Бога, правящего всем миром, Израилем и другими народами. Так Девтерономист помогал маленькому народу понять, что его судьба связана со всем миром.
   Эти новые представления стали играть особенно важную роль в VI веке до н. э. Вера Израиля, его понимание своей роли и миссии подверглись суровому испытанию, когда народ на протяжении долгих шести десятков лет жил в изгнании в Вавилоне. Именно в VI веке такие пророки, как Иеремия и Иезекииль, снова заговорили о смысле Земли обетованной и о том, как израильтяне могут вступить во владение своим наследием. В 538 году новый царь персов Кир позволил евреям вернуться на их землю. Неизвестный пророк, которого принято называть Вторым Исайей, чьи речи составляют вторую половину библейской книги, радостно приветствовал это событие и говорил о роли Бога в истории новыми удивительными словами. Пророк считал, что Израиль имеет особую миссию, но Бог, верховный правитель всего, исполняет свои замыслы с помощью тех людей, которых пожелает избрать, независимо от того, понимают они это или нет. Он прославляет царя Кира – явно не иудея, – и эти слова пророка повлияли на позднейшие представления об ожидаемом мессии. Христиане первых веков и Средневековья так ценили Книгу пророка Исайи и так часто на нее ссылались, что она стала для них практически пятым Евангелием{365}.


   Возможно, в этот момент и другие пророки говорили о всемирном воцарении Бога и о том, как другие народы отправятся в Иерусалим в Храм, чтобы им здесь указали путь. Среди обетований пророка Михея содержатся слова о том, что «с Сиона придет Закон, слово Господа – из Иерусалима» (хотя в книге эти слова произносит пророк VIII века, данный отрывок мог быть создан значительно позже, скажем, в VI веке){366}. Это потрясающая картина, но ее никто не мог бы создать без исторических рамок строгого монотеизма, созданных Девтерономистом.
   Христиане, которые игнорируют Второзаконие или относятся к нему с пренебрежением, отбрасывают ту книгу, которая была особенно ценна для Иисуса и апостола Павла. Что же ценного они здесь находили? Если мы зададим себе этот вопрос, нам придется думать о важнейших идеях Второзакония, а не о том жестоком и пугающем языке, который иногда использует эта книга. Образы войны против соседних народов и их обычаев призывают отвергать все те вещи, которые отвлекают или отделяют людей либо отдельного человека от Бога.
* * *
   Здесь мы можем задать один вопрос, способный породить споры: если тексты о завоевании настолько вредоносны и настолько жестоки, почему бы не исключить их из Библии совсем? Имеется в виду не отбор текстов для лекционариев, но официальный отказ от этих отрывков. В конце концов, того же самого некоторые критики требуют от мусульман относительно некоторых призывов к войне в Коране. Разве вера иудеев и христиан потерпит какой-либо ущерб от подобного отказа? Однако без этих текстов остальные части Библии просто утрачивают свой смысл. Если не было завоевания Ханаана, если не было завета о земле, не было бы ни книг Ветхого Завета, ни иудаизма. А без Ветхого Завета – всего, включая каждую главу Книги Иисуса Навина и Второзакония, – Новый Завет оказался бы чем-то вроде дерева без ствола.

   10. Проповедь на основе самых невыносимых текстов

   Надлежит чисто обращаться с Писанием.
Мартин Лютер
   Насмешливо раскритиковав жестокие места Книги Чисел и Второзакония, Марк Твен обратился к христианским проповедникам с таким предложением: пусть они говорят со своей паствой не только о Заповедях Блаженства, но и об этих отрывках, чтобы дать верующим «всестороннее представление об Отце нашем небесном»{367}. Разумеется, Марк Твен тем самым хотел подорвать доверие к религии, но его подход можно применить для иных целей. Почему бы, в конце концов, верующим не услышать – быть может, впервые – самые суровые слова Библии? Что еще важнее, они могут научиться ценить те различные стратегии, которые веками применяли христиане, чтобы как-то примириться с данными отрывками. Чем честнее верующий подходит к пониманию своей веры, включая самые неприятные вопросы, тем лучше он будет взаимодействовать с последователями иных религий или с врагами всех религий.
   В связи с этим вообразим себе такую контркультурную религиозную акцию. В течение определенного периода – скажем, нескольких месяцев – церкви используют для изучения и проповедей только самые суровые и кошмарные отрывки, самые трудные места Библии из числа трудных. Они должны читать эти устрашающие тексты вслух и произносить о них проповеди, должны стремиться понять эти отрывки и их место в контексте всего Писания и веры в целом. Я использую христианский контекст, хотя те же самые богословские вопросы стоят перед иудаизмом, и некоторые еврейские мыслители оставили нам яркие примеры того, что здесь можно делать: здесь я в первую очередь думаю о раввине Лэмме, пытавшемся примириться с текстом об амалекитянах{368}.


   Было бы несложно составить указатель всех подобных текстов. Фактически главным препятствием для подобного эксперимента было бы однообразие текстов. Однако после мучительного сражения с одним отрывком, в котором Бог велит своим людям не оставлять в живых ничего дышащего, можно было бы найти немало подобных повелений для обсуждения. Здесь пригодился бы любой из текстов о завоевании Ханаана из таблицы 1 (см. первую главу), а также немало других, например: рассказ о том, как Бог умертвил первенцев Египта, повеление не оставлять в живых ворожею (Исход) или история Иеффая, принесшего в жертву собственную дочь{369}.
   Каждый такой отрывок ставит перед читателями свои проблемы, но в каждом случае мы можем подойти к нему реалистически. Возьмем, например, начало главы 7 Второзакония, которое в первой главе данной книги я назвал ужаснейшим «стихом жизни» изо всей Библии. «Предайте их заклятию – уничтожьте! Не заключайте с ними договоров и не давайте им пощады». Представьте себе, что современный служитель церкви должен произнести проповедь именно на этот взрывоопасный текст. Что он станет делать?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация