А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Войны за Бога. Насилие в Библии" (страница 2)

   Заглянем в Библию

   Многие западные люди видят в исламе нечто вроде темной тени собственной веры и считают, что слова Корана радикальным образом отличаются от слов священных текстов, которых они сами придерживаются. Как полагают обычные христиане и иудеи, Коран призывает к войне, тогда как Библия говорит о любви, прощении и милосердии. Пророк Михей дал следующее резюме заповедям Бога, данным его народу: «творить справедливость, любить милосердие и смиренно ходить пред Богом». Христиане вспоминают слова распятого Иисуса: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят» {11}, {12}.


   Но если говорить о призывах к насилию и кровопролитию, любое поверхностное заявление о том, что Библия здесь стоит гораздо выше Корана, было бы крайне несправедливым: слишком легко увидеть соринку в чужом глазу, не замечая того, что у тебя в глазу бревно. На самом деле в Библии тоже есть тексты про кровь и насилие, которые на протяжении столетий мучили верных читателей и стали привлекать к себе еще больше внимания на фоне нынешних споров о связи религии с насилием. В частности, здесь уместно вспомнить о книге Джона Коллинза «Оправдывает ли Библия насилие?» и книге Эрика Сейберта «Опасное поведение Бога». Тем не менее эти мрачные тексты слишком часто игнорируют, тогда как они заслуживают внимания. Это позволяет христианам и иудеям самоуверенно критиковать Коран как милитаристский манифест, отражающий варварство древних народов{13}.
   В Библии можно найти много «текстов террора» (выражение американского богослова Филлис Трайбл), и библейское насилие иногда носит крайне дикий характер. Так, многие любят Псалом, начинающийся словами: «Там, у рек Вавилонских сидели и плакали мы, вспоминая Сион», однако в конце его говорится о блаженстве того, кто разобьет череп вавилонского младенца о камень{14}. Нет сомнений в том, что Коран призывает верных сражаться, но там также говорится о милости к сдавшимся врагам. В некоторых же пугающих библейских отрывках, напротив, содержится призыв к полному уничтожению врагов, всех семей и народов, – мужчин, женщин и детей и даже их скота, чтобы от них не осталось ничего{15}.


   Если бы христиане или иудеи захотели найти библейские тексты для оправдания терроризма или этнических чисток, они бы столкнулись лишь с той проблемой, что таких текстов невероятно много{16}. Допустим, кто-то хочет оправдать поведение террориста-смертника. Коран мало что прямо говорит на эту тему, за исключением общих призывов к войне во имя Бога. Зато некоторые библейские отрывки как будто специально созданы для этой цели. Вспомните о герое Самсоне, которого взяли в плен в Газе и ослепили, но он, тем не менее, был готов обрушить здание храма на головы множества своих мучителей:
...
   «Пусть я умру вместе с филистимлянами!» – воскликнул Самсон. Он изо всех сил налег на столбы, и дом обрушился – на филистимских правителей и на всех, кто там был. Самсон, умирая, убил еще больше врагов, чем при жизни!{17}
   Можно ли найти текст, который бы лучше оправдывал поведение современных террористов-смертников – в той же Газе или где-то еще?
   Более всего кровожадных текстов мы найдем в библейских книгах, повествующих об истории детей Израиля после бегства из Египта, когда они покоряют свою новую территорию – землю Ханаана. Эти события предвещает книга Второзаконие, в которой Бог провозглашает: «Будут пьяны от крови стрелы Мои, будет Мой меч пожирать плоть». Далее следует настоящая оргия милитаризма, порабощения и расовой войны в Книге Иисуса Навина и Книге Судей. Сам Моисей неоднократно высказывает одобрение этой кампании, когда говорит своим последователям, что, придя в Ханаан, они должны уничтожить все народы в местных городах – особенно в тех, что предназначены для евреев{18}. Воюя, они должны следовать правилу херема, когда города подпадают под заклятие. Эти правила требуют, чтобы все живое, что только есть в городе, все дышащее было уничтожено и стало как бы массовым принесением людей в жертву. Бог повелевает: не оказывайте им милости! Иисус Навин, преемник Моисея, показывает, что он хорошо усвоил это повеление. Покорив город Гай, он, повинуясь указанию Бога, забирает себе домашних животных и добычу, а двенадцать тысяч жителей города предает смерти. Разбив в битве и пленив пятерых царей, он убивает военнопленных, вешая или распиная их{19}. Если бы воины Иисуса Навина и бывшие после него судьи совершили подобные действия в современном мире, наблюдатели не задумываясь обвинили бы их в военных преступлениях, если не в геноциде, и сравнивали бы их с печально известными партизанскими армиями в Уганде или Конго{20}.
   Более того, Бог Библии жестоко относится к тем, кто не повинуется повелению убивать. Так, в Первой книге Царств Бог призывает царя Саула поразить амалекитян и перебить у них всех мужчин, женщин, детей и домашних животных. Саул не выполняет этого распоряжения, и тогда на него с упреками набрасывается пророк Самуил, который сам убивает и разрубает на части царя амалекитян Агага. Грех Саула заключался в том, что он не был последователен в массовых убийствах, и это нежелание убивать повлекло за собой его собственный крах и падение его династии. Позже, когда его режим уже подходил к концу, он вызвал дух уже умершего Самуила, и пророк заявил, что для Саула нет спасения: «Ты ослушался Господа: не дал гневу Его обрушиться на Амалека, поэтому Господь так и поступает с тобой сегодня»{21}.


   Позднейшие попытки понять смысл историй об истреблении ханаанеев и амалекитян напоминают богословские дискуссии о холокосте. Разумеется, исторически это совершенно разные события. Даже если библейские сказания буквально отражают историческую правду, количество убитых здесь ничтожно по сравнению с массовым истреблением евреев и других людей в 1940-х годах. Но в каком-то смысле история покорения Ханаана ставит еще более мучительные вопросы, чем события недавней истории. Размышляя о холокосте, верующие мучительно пытаются понять, почему Бог позволил свершиться всем этим ужасам, тогда как в библейской истории Бог повелел проливать кровь и гневался на тех, кто не спешил ревностно исполнять это приказание. Это не вопрос «Почему с хорошими людьми случаются плохие вещи?», но скорее вопрос «Почему Бог велит своему народу делать нечто ужасное относительно других народов?».

   Библейские каноны ненависти

   Другие библейские отрывки также рисуют картину враждебного отношения Израиля к своим соседям, причем эта вражда санкционирована Богом. Как для Ветхого Завета, так и для Нового Завета крайне важна история о призвании и создании народа, который обещал хранить завет с Богом. В этот завет входило обещание хранить народ и его Землю обетованную от дурного влияния чужеземцев и от любых компромиссов с чужими богами. Читатели Библии, как иудеи, так и христиане, знакомы с героями – пророками или рядовыми верующими, – которые сражались против иноземных захватчиков и могли послужить примером последующим поколениям и всем тем, кто позже противостоял тиранам. Илия собрал вокруг себя малое число твердых последователей, которые не преклонили колен перед Ваалом; Самсон разрушил храм Дагона; Маккавеи освободили Иерусалим от языческих оккупантов. Люди, пытавшиеся осквернить Землю, остались в памяти народа как ужасные злодеи, чьи имена звучали как ругательства: вспомним о Иезавели или о филистимлянах{22}.


   Сегодня гораздо реже вспоминают о других библейских героях, деяния которых с современной точки зрения укладываются в такие категории, как расизм и сегрегация. Если мы захотим выбрать такую библейскую историю, которая сильнее всего шокирует наших современников, может быть, в первую очередь нам стоит вспомнить о Финеесе, о которой большинство нынешних читателей Библии ничего не знает. В начале истории говорится о том, что дети Израиля стали брать в жены моавитянок, так что у двух народов появился общий культ. В ярости Бог велит повесить вождей Израиля под солнцем, чтобы утолить его гнев. Моисей повелевает своим подчиненным убивать всякого из тех, кто взял себе в жены чужестранку или «кому полюбился Ваал Пеорский», а в это время от мора гибнет двадцать четыре тысячи евреев. К счастью, Финеес, внук Аарона, предотвращает дальнейшее развитие катастрофы с помощью убийства смешанной пары: еврея, взявшего в жены мидьянитянку. Удовлетворенный Бог останавливает поветрие и благословляет Финееса с его потомками{23}.
   Нынешние американские расисты любят вспоминать о Финеесе. В 1990 году Ричард Келли Хоскинс сделал эту историю основой своего манифеста «Комитет бдительности христианского мира». Хоскинс призывал к созданию воинствующей организации людей белой расы – Священства Финееса, – и с тех пор так себя стал называть ряд маргинальных групп, оправдывая Ветхим Заветом устрашающие нападения на межрасовые пары и на абортарии. До сих пор идут споры о том, был ли таким «священником Финееса» Тимоти Маквей, совершивший теракт в Оклахома-сити; по крайней мере, он был близок к этому движению{24}.

   Пощадишь врага – будешь проклят

   Когда мы сравниваем Коран с Библией, мы нередко делаем поспешный вывод о том, что между ними существует огромная разница. Библия рассказывает об актах насилия, совершенных в далеком прошлом, в то время как Коран велит употреблять насилие здесь и сейчас. Таким образом, Библия, как полагают, повествует о древних кампаниях против забытых народов, которые ныне интересуют лишь археологов, в то время как Коран призывает «сражаться с неверными» – и этот призыв сохраняет значение в любую эпоху.
   Но это ложное противопоставление. Как бы ни понимали Коран комментаторы, возможно, там нет предписаний всегда применять насилие против неверных, но речь идет о войне против отдельных арабских кланов или группировок VII века н. э. В то же время многие поколения христиан и иудеев с легкостью прилагали повеления Библии к своей эпохе. Хотя самые жестокие слова Библии относятся к древним народам, которых ныне в качестве самостоятельных этнических групп не существует, – к амалекитянам или ханаанеям, – множество позднейших комментаторов, христиан и иудеев, с легкостью распространяли эти проклятия на другие расы и народы.


   Эти истории, полные ненависти и конфликтов, повлияли отнюдь не только на безумных экстремистов или отдельных читателей, стремившихся оправдать злодеяния, которые они и без того готовы были совершить. Библия полна жестокостей, но для нас еще важнее, что эти истории на протяжении веков влияли на умы величайших мыслителей как иудейской, так и христианской традиции. Хотя иные из них осуждали эти истории как безнравственные, большинство самых выдающихся богословов до сравнительно недавнего времени решительно оправдывало акты насилия и истребление людей.
   Один текст Талмуда, вероятно, созданный в III веке н. э., рассказывает о том, как Саул возражает Богу, повелевшему ему истребить амалекитян. Да, говорит Саул (и это отражает беспокойство современных читателей), допустим, мужчины заслужили смерти за свои грехи, но чем виноваты женщины? В чем грех детей? Что такого совершили корова, вол и осел? Но голос с неба говорит, что ему не надо пытаться быть добрее самого Бога: «Не будь чересчур праведным»{25}. Некоторые выдающиеся христианские богословы довели такой подход до логического завершения, так что им удавалось (хотя бы для самих себя) оправдывать массовое убийство детей врагов. Они создали дееспособное богословие массовых убийств, которое вполне можно сравнить с апокалиптическими фантазиями самых крайних исламистов нашего времени.
   На протяжении христианской истории верующие использовали повествования о Моисее и Иисусе Навине, чтобы создавать свои теории войны, ссылаясь на библейские примеры, которые говорят о том, что сражаться и воевать за Бога – то есть вести своеобразный христианский джихад – вполне законно. Ведущие мыслители создали хорошо продуманную теорию «справедливой войны», которая накладывает определенные ограничения на военный действия, а в то же время экстремисты стремились восстановить беспощадную практику херема и библейской священной войны, войны без милости{26}.
   Подобно исламистам, христиане воплощали свои представления на практике, опираясь исключительно на Писание. В Европе насилие достигло своей кульминации в период религиозных войн XVI и XVII веков, когда каждая группировка видела в своих (христианских) противниках амалекитян, которых можно только уничтожить. Если взять один пример из многих: когда в 1646 году шотландские протестанты разбили ирландскую армию роялистов, духовенство посоветовало казнить всех пленных до единого. Шотландские солдаты утопили восемьдесят женщин и детей, в то время как «победителям снова и снова напоминали о проклятиях для тех, кто щадит врагов Божиих: они падут на голову того, кто даст возможность спастись хотя бы одному амалекитянину [католику]». Любой человек может быть амалекитянином или ханаанеем для кого-то еще{27}.


   Когда в конце XVII века измученная христианская Европа после нелегких переговоров несколько успокоилась, новые волны колонистов начали опираться на те же подкрепленные Библией принципы на других материках, покоряя народы двух Америк и Африки. Христиан уже давно завораживал миф об исходе – о бегстве от угнетателей в иную страну, где можно установить священный порядок. Но за исходом из Египта неизбежно следует покорение Ханаана с искоренением местного населения. В начале XX века пропитанная Библией немецкая администрация колонии в Юго-Западной Африке разработала радикально новый подход к своим туземным подданным, для которого использовался библейский термин Vernichtung, уничтожение. Позднее это слово – и соответствующая практика – вернулось в Европу. Библия окутывала христиан идеей и образами уничтожения{28}.
   Сравнивая Библию с Кораном, я намеренно оставляю в стороне исторический опыт как ислама, так и христианства и иудаизма. Ислам имеет долгую историю завоеваний и религиозных войн, в процессе которых мусульманские армии и режимы подчиняли себе или истребляли приверженцев иных вер: агрессивный джихад во имя Бога с оружием в руках не миф. С VII по XVII век мусульманcкие властители оправдывали религией свою политику завоеваний и расширения империи, то же самое делали и христианские вожди на Западе начиная с эпохи Возрождения. Только историк, имеющий в голове полную картину за много веков, может дать разумный ответ на вопрос, во имя какой из религий совершалось больше актов насилия и разрушения – во имя ислама или христианства. Но если взять основные священные тексты обеих религий, то в тех и в других мы встретим жестокость и неприемлемые вещи – то есть в этом смысле разница между ними невелика.
   Если террористы и экстремисты находят религиозные тексты для оправдания своих действий, это еще не значит, что их насилие на самом деле коренится в священных писаниях. Сама такая мысль отражает грубый фундаментализм, веру в то, что любые проявления данной религии должны каким-то образом опираться на авторитет священного текста, – или, напротив, веру в то, что само наличие такого-то священного текста означает, что его идеи обязательно воплотятся в истории. Почему, скажем, рассказ о смерти Самсона не породил террористов-смертников в иудейской или христианской традиции? Когда христиане или иудеи указывают на призывы к насилию в Коране (или Хадисе) и говорят, что эти тексты пятнают собой всю религию, это подводит нас к неизбежному вопросу: а что можно сказать об их собственной вере?{29} Если важнейшие священные тексты формируют всю религию, следует считать иудаизм и христианство кровавыми религиями. Но, разумеется, они не таковы, как и ислам.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация