А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звериный подарок" (страница 6)

   – Да, вот еще чего хочу спросить. Ты зачем нам соврала, что тебя магии не учили?
   – Это был не мой секрет.
   – А чей?
   Вообще секрет-то уже ничей. Старик Атис почти полтора года как умер. Так что данное ему обещание молчать можно считать выполненным. Смерть деда я очень тяжело пережила, да и пережила ли? Ведь и сейчас вспоминаю – слезы на глазах. Так с волками и делюсь впервые после его смерти своим секретом, рассказываю о нем… чужаку.
   – Когда мне было тринадцать, в нашей деревне поселился старый чернокнижник. Ему разрешили жить с условием, что он не будет пользоваться магией, а тем более ее преподавать. Нас тогда пугали, что злые чернокнижники крадут детей и приносят их в жертву демонам. Однажды мы с ним встретились в лесу, разговорились, он, помнится, долго смеялся, когда я попросила принести меня кому-нибудь в жертву, мол, надоела мне уже жизнь, ничего нет в ней хорошего. Так мы и подружились. Стала я к нему в гости ходить, а он меня учил втайне от всех. Смешной был, борода длинная-длинная, седая, и вокруг пояса толстенная цепь с огромным ржавым замком. Я все время представляла, что он мой дед.
   И я прямо увидела его, моего старика. Дедушкой его называла. Иногда он гладил меня по голове, и это были такие редкие счастливые минуты, что я их все наперечет помню. И помню, как нашла ключ от его замка, подобралась к спящему и попыталась открыть. Что было! Повезло, что он проснулся вовремя и успел захлопнуть замок до того, как полезли демоны. Это я потом узнала, что за замок такой дед носил, от чего закрывался. И нас всех закрывал.
   – Он учил тебя только… лечению? – осторожно интересуется Дынко. Знает, значит, кто такие чернокнижники и чему могут научить.
   – Только лечению, правда. Он… не хотел подвергать меня никакой опасности. Помню, долго уговаривала его научить вызову демонов, и однажды он сдался, посадил меня на стул у стены, сказал, покажет, как это делается. Вынес из комнаты все ценное и вытащил из низшего мира самого маленького и слабого беса.
   – И как? – Какой настороженный все-таки голос у него.
   – Это существо сожгло все в комнате, кроме деда, меня и стула. Больше с просьбами завести себе зверушку я не приставала.
   И слышу облегченный вздох.
   – А… кроме магии? Учил?
   – То есть?
   – Ну, если уж он нарушил запрет о магическом обучении и так к тебе привязался, то не мог оставить… безоружной. Предположим, танцы и пение не были его сильными сторонами, но, может, историю, языки? Философию, колдуны это любят. Да?
   Хм, а Дынко не так прост, как кажется на первый взгляд.
   – Ну, он любил разные занудные истории, правда. Говорил, что учит меня… думать.
   – Думать? И как, научил?
   – Вряд ли, слишком часто повторял, что я то ли маленькая еще, то ли от природы ленивая. Никак не мог решить, а потом уже и неважно стало.
   – Где он сейчас?
   Отвечаю коротко:
   – Умер.
   И он больше не задает никаких вопросов.
   Вскоре представление заканчивается, чему я рада. Настроение немного изменилось, деда нет, и обстоятельства его смерти тоже не самые прозрачные. Однажды в одной из каменных комнат его дома нашли расплавленные остатки замка и небольшие кучки пепла. Как будто бес вырвался и сжег все вокруг. И деда тоже.
   Радим протягивает Маришке монетки, чтобы она бросила плату за представление, и они по одной летят на помост, под ноги колдуну, и почти все попадают в подставленную огромную черную шляпу. Молодец, когда только натренировалась? Наверное, в той детской игре камешками, которые они кидают целыми днями, без сна и отдыха.
   Народ вокруг расходится, тут же появляются торговцы. Не успел Радим подойти и поставить Маришку на ноги, как рядом уже закрутился торговец сладостями, держа в руках деревянный лоток с сахарными петухами на палочках, орехами и конфетами из сушеных фруктов. Маришка смотрит просительно, но я только плечами пожимаю, денег хватит на что-то одно, и мы уже решили, что это будет гадание.
   Впрочем, тут же все решается без моего участия – Радим подзывает лоточника и разрешает Маришке выбрать себе угощение. Приятно видеть, какими глазами она смотрит на полный сокровищ лоток, как раздумывает, что же из всего этого самое лучшее, и в конце концов выбирает большого ярко-желтого петуха.
   – А ты что будешь? – вдруг обращается ко мне Радим, и от неожиданности я резко краснею. Надо же, застал врасплох! А ведь могла бы угадать, они же не местные.
   – Ничего, спасибо.
   – Не любишь сладкого? – удивляется.
   – У нас парни девушкам сладости покупают, когда хотят их замуж позвать, – важным тоном поясняет Маришка, заставив меня поморщиться. Вот мелкая болтушка, могла бы и промолчать. Вон как лицо у Радима изменилось, да и Дынко с трудом смех сдерживает.
   – А у нас угощают сладким, когда хотят сделать приятное, – вдруг очень строго говорит Радим. – Выбирай.
   С другой стороны, чего зря голову забивать? Они же правда не местные, ну купит конфету и ладно… Даже приятно немного. Когда мне еще сладости парень купит? Может, никогда! Выбираю ореховую палочку в меду, а тут и Дынко с хитрым видом берет такую же и тащит по направлению к Ждану с Аленкой. Я сразу понимаю: сейчас будет угощать – и с трудом сдерживаюсь, чтобы не захохотать раньше времени и не испортить момент.
   И правда, зрелище того стоит! Аленка с недоумением смотрит на протянутую конфету, почти невидимо розовеет, но я-то знаю – в ее случае это самая сильная степень смущения. Находит меня глазами, а у меня в руках… такая же.
   – Они не местные, – поясняю сквозь смех.
   Надо же, ее эта фраза мгновенно успокаивает, Аленка берет конфету и тихо благодарит Дынко.
   – Какие у вас еще есть обычаи, о которых лучше знать заранее, чтобы не оказаться женатым раньше времени? – интересуется Радим.
   Нас с Аленкой выручает Маришка, без всякой задней мысли начинающая перечислять, чего нельзя делать девушке, как то: оставаться в комнате наедине с мужчиной, принимать от мужчины подарки, разговаривать с незнакомцами, в темное время суток разговаривать на улице даже со знакомыми мужчинами, ну и так далее…
   Ага, а это у нас кто? Пашка шныряет в толпе, два других оболтуса тоже недалеко. И, судя по глазам, уже что-то задумали.
   – Паша, подойдите, пожалуйста, – кричу.
   А они, наоборот, услышав мой голос, собираются дать стрекача, знают, что если я их поймаю, веселиться не дам. Чуть не срываюсь в погоню, но вдруг Пашка замечает, с кем я в компании. С волками! Нет, такого он пропустить не может и разворачивается прямо к нам. Подходит, косясь прищуренными глазами, и потом делает что-то такое, что у меня просто челюсть отваливается.
   Он загораживает меня собой и зло смотрит на волков.
   – Они к тебе пристают? – спрашивает с угрозой в голосе. С угрозой! Мой маленький брат, бездельник и баловник. Защищает меня, вот уж не ожидала, даже не знаю, что сказать.
   – Пашка, – шепчу с нежностью, он хмурится, но взгляда от них не отводит.
   Тут Ждан резко протягивает ему руку.
   – Разрешите представиться, молодой человек. Ждан.
   Пашка исподлобья смотрит на него.
   – И я никогда бы не посмел обижать вашу сестру, – серьезно добавляет волк.
   Видимо решив, что это правда, Пашка кивает и пожимает протянутую ему ладонь. Они еще минут пять все друг другу представляются, и волки пожимают руку даже самому маленькому, как бы признавая и его мужчиной. А я пытаюсь понять, как же получилось, что мой маленький брат вырос, причем таким смелым, а я и не заметила. Как время летит, я ведь тоже уже не ребенок. Мне восемнадцать, уже два года как я совершеннолетняя, а ничего в жизни не меняется. И не изменится, так и буду жить до старости в доме полукровкой, замуж вряд ли кто меня возьмет, а когда князь новый объявится, вообще могут убить, так, на всякий случай.
   Грустные мысли какие-то, что за манера у меня такая – портить такой чудесный день? Вон Маришка как рада, такого праздника у нее никогда не было. И вряд ли будет. Ведь волки уедут.
   Волки… уедут. И… ничего не будет. Вот это новость! Мне что, жалко? Почему? Они… хорошие. Да, мне жалко, что они уедут, и все будет, как раньше, – любой шаг в сторону от принятых правил поведения, и считай свою репутацию испорченной раз и навсегда. И… конфету никто не купит.
   – Дарька, мы на бои идем, – врывается в мои размышления важный Пашкин голос.
   – На какие такие бои? Я вас одних не отпущу!
   – Туда Маришке нельзя, там морды бьют.
   – Ничего себе! Не пущу одних, сказала!
   Сцепиться с ним я не успеваю, между нами вклинивается Ждан.
   – Дарена, мы с ними сходим, а потом приведем к тебе. Обещаю.
   И Пашка ухмыляется. Вот поросенок, понимает, что Ждану отказать не получится.
   – Где встретимся? – уточняет Ждан.
   – У гадального шатра, конечно, – фыркает Пашка. – Девки всегда там толкутся.
   – Совершенно верно, – важно киваю. – Там и будем. Чтобы через час и ты там был, уже темнеет, домой пора.

   Волки

   Ждан чувствовал себя нянькой. И вовсе не из-за Дарькиных братьев, они-то как раз вели себя весьма предсказуемо – свистели, визжали от восторга и охали, когда особо резвый боец успевал врезать противнику под дых или в лицо, утопив кулак в теле с хлестким резким звуком. Нет, причина была в Дынко, который жаждал немедленно поучаствовать в боях, и только холодное замечание Радима, напомнившего о целях визита на ярмарку, заставило его угомониться и ограничиться наблюдением.
   Хотя наблюдение его тоже не устроило. Тогда Дынко занялся тотализатором. Он сделал три ставки подряд и все три проиграл, убедившись, что разобраться в силе людей по внешним признакам у него все так же не получается.

   Глава 5
   Холодные слова

   Народу у гадального шатра толпилось много. В основном женщины всех возрастов, но и без мужчин не обошлось. Некоторые люди бывают настолько доверчивы, что без совета гадалки не спешат заключать какие-нибудь серьезные сделки. Смешные. Настоящую гадалку найти сложнее, чем демона приручить.
   Быстро темнело. Как хорошо на улице, ветра нет и небо такое чистое, на осеннее не похоже совсем. Зачем мне идти в этот шатер? Зачем слушать какие-то пустые обещания, щедро расточаемые уставшей гадалкой, которой и дела нет, что со мной случится на самом деле.
   Я отдала деньги Аленке и отправила ее к гадалке вместо себя. Как только Аленка исчезла за грязным, когда-то полосатым пологом, Маришка начала рассказывать новые считалки, которые появились в кругу детворы, и развлекала меня, пока Аленка не вернулась. Вернулась она быстро и на мой молчаливый вопрос только плечами пожала:
   – Все то же: суженый, дом полная чаша и куча детей.
   Аленка грустно улыбается. Моя чудная, странная, милая Аленка.
   – Если бы я была мужиком, женилась бы на тебе прямо завтра! – сообщаю ей.
   – Что ты такое говоришь? – краснеет, как будто это уже случилось и я ей предложение делаю.
   – Это вы про что? – влезает Маришка.
   Когда наш смех начинает привлекать внимание окружающих, приходится отойти в сторону, Аленка наклоняется завязать шнурок своего ботинка, Маришка смотрит на это дело, как на нечто крайне интересное. Кстати, самое время братьям объявиться, лучше не ждать, пока разъяренная Марфутишна примчится, а тихонько прийти домой пораньше. Нет, ни братьев, ни волков пока не видно.
   Но что это там? Там, за шатрами, за сваленными кучами бесформенных мешков и коробок быстро мелькает чья-то тень. Уже сумерки, может, показалось? Нет… Я вижу Стаську, прячущуюся за повозкой, и она старательно мне подмигивает. Стаська… Что она тут делает? Похоже, меня зовет, причем очень настойчиво. Быстро киваю и, чтобы Маришка не услышала, шепчу Аленке на ухо:
   – Аленка, будь добра, подожди тут, пока братья придут, если раньше меня – веди их всех домой. Мне нужно ненадолго отойти, хорошо?
   – А куда тебе надо?
   – Потом расскажу, ладно?
   На Аленку всегда можно положиться, она без дальнейших вопросов кивает.
   – Маришка, жди меня тут и слушайся, – по привычке напоминаю, уже направляясь в сторону шатра, за которым прячется Стаська.
   Убедившись, что я поняла все правильно, она отворачивается и быстро идет к смутно виднеющимся вдалеке домам. Я – за ней, выдерживая расстояние. Чего она хочет, уводит от ярмарки туда… где никого нет. Где нас никто не увидит, вот куда! Она хочет со мной поговорить, причем так, чтобы об этом никто не узнал. Вполне понятно: если нас увидят вместе, я могу смело переселяться в дом развлечений. Что же такое случилось, если, несмотря на риск, хочет со мной говорить?
   Стаська торопливо сворачивает в поле за первым в деревне домом, обходит кругом длинный сарай, заползающий одним краем прямо на грядки, за ним простой навес – крыша на подпорках над кучей сена, заготовленного на зиму. Прячется в щель между ними и ждет.
   Вот и я. С жадностью разглядываю Стаську, она так изменилась, сердце щемит. Хотя сейчас в обычном платье и даже не накрашенная, но на лице такая жуткая смесь усталости, и презрения, и скуки. Профессиональное выражение лица легкодоступной женщины. Как больно видеть ее… такой. А этот солдат ее женился, говорят, недавно, и слова ему никто поперек не сказал. За что? Смотря на меня, она вдруг меняется, лицо оплывает, как свеча, теряя всю свою защитную маску.
   – Стаська…
   Впервые после побега обнимаемся, крепко-крепко. Пахнет сладкими духами и чем-то острым.
   – Стаська… – удается сдержать обычный вопрос «Как ты?». Глупый вопрос, который, кроме боли, ничего не вызовет.
   – Дарька. – Она отстраняется и крепко хватает мои руки чуть ниже предплечья. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
   – Что?
   Она волнуется, очень волнуется. Почему?
   – Ночью у нас были волки, – говорит просто, и я краснею. Не потому, что их осуждаю, всем известно, что мужчины не могут долго обходиться без плотской любви. А потому, что там была… Стаська.
   – Я слышала их разговор, – тяжело говорит она. – Берегись, Дарька, они что-то задумали. Помнишь, ты мне бусы подарила? Те, из мелких серебряных шариков? Это наверняка знамение, упали они вчера с шеи прямо перед дверью, где волки пили, упали и рассыпались. Стала я бусины подбирать, это же память о тебе, единственное дорогое, что осталось. Тут их и услышала. Один говорил: «…с кочевниками договоримся, и все. Не тяни, забирай Дарьку и едем, сам знаешь, и так слишком долго в замке отсутствуем, а время сложное». А второй ответил: «Как я могу, не разбудив? По принуждению?». А первый как фыркнет так презрительно: «Тут, похоже, только так и принято. Выбора все равно нет. Хотя вот могу вариант предложить – может, ты хочешь люна-са тут оставить, пусть живет себе под крылом… заботливого папаши?» А в ответ, я так испугалась, просто рычание глухое, ни единого слова. Рычание и тишина… Дарька, они хотят забрать тебя с собой!
   – Они хотят взять в заложницы меня? – не укладывается в голове.
   – Какая заложница! – сердится Стаська. – Им не нужна заложница!
   – Как… Я не понимаю.
   – Они потом еще говорили, решили, что заложницей тебя нужно объявить. Мол, и князь останется доволен, подумает, что они согласились принять извинения. И ты, Дарька, сделаешь, что князь скажет, и поедешь с ними. И никто остановить не сможет, потому как по воле князя. Дарька, – шепчет, обнимая мое тело, вдруг такое безвольное, руки опустились, – берегись…
   Вокруг сгущается темнота, так тихо, что уши режет, и от земли вверх по телу поднимается зябкий холод. Стаськи как и не бывало, улизнула, легко, как лисица, проскользнув между досками и перепрыгнув кучу камней, собранных с поля. Только край платья мелькнул во тьме. Оставила после себя тягостные мысли, засыпала с головой темными вестями, сердце никак теперь не успокаивается, и руки дрожат. Что же теперь будет?
   Вдруг за спиной раздается тихий вкрадчивый голос:
   – Что ты тут делаешь?
   Радим стоит буквально в двух метрах, подошел так близко, совсем неслышно, подкрался, как… зверь. И глаза у него вдруг сверкают, как будто добычу увидел. Темно, край деревни, если орать во всю глотку, народ, конечно, прибежит, но нескоро. Прибежит слишком поздно! Можно попробовать, как Стаська, если он сделает хоть один шаг, хоть движение…
   А он вдруг отступает назад.
   – Я думал, ты меня уже не боишься, – еле слышно шелестят слова, – иди за мной, домой провожу. Твои уже там.
   Отсюда и правда пора выбираться, секунду раздумываю, не пойти ли тропинкой, которой Стаська ушла, но странное напряжение внутри убеждает, что лучше держать волка на виду. Держусь подальше, но Радим и правда идет в сторону моего дома, по крайней мере, в сторону людей. В воздухе все слышнее музыкальные переливы, сопровождающие веселый мужской голос, зазывающий народ на начавшиеся танцы. Где-то смеются люди, болтают и веселятся. А я тут в обществе зверя попала в какую-то неизвестную и оттого еще более страшную ловушку.
   Он останавливается у забора, сразу за углом калитка во двор. Кивает мне и вдруг смотрит прямо в глаза, и у него такое лицо, как будто я сделала что-то плохое и жестокое. Как будто ударила слабого или смеялась над калекой. Как будто…
   Нет! Стаська рисковала многим, чтобы меня предупредить, и напугала больше, чем хочется признаваться. Не прощаясь, иду к калитке, оттуда меня уже видит Марфутишна. Она тут же громко вскрикивает и начинает раскручивать свой голос, разворачивает его как веер, чтобы отхлопать меня побольнее. Я самая несносная, глупая, непослушная и испорченная. Собственно, даже не слушаю, она часто произносит эту тираду, которая уже воспринимается просто как фон, без смысла. Слышу только, как в конце Марфутишна добавляет:
   – Неделю дома, завтра с рассвета на кухню!
   Вот так безобразно закончился день, который всего час назад я считала чуть ли не самым лучшим в своей жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация