А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звериный подарок" (страница 33)

   Глава 5
   Изнанка

   Вскоре наступило лето. Дни шли, полные изматывающими тренировками, Астелия как с цепи сорвалась, вечно ругалась и была всем недовольна. Успокаивать ее не хотелось.
   Радим был непривычно усталым и снова боялся рассказывать новости, наверное, думал, мне это будет мешать. Я не настаивала, главную новость он все равно скрыть не сможет, а остальные не так уж и важны. Его голос звучал так медленно, я тонула в нем снова и снова и только жалела, что не могу до него дотронутся. Хотя бы еще раз…
   Нет, думать не буду! Я увижу его, когда все закончится, никак иначе.
   Сделанного нами мела и свечей хватило бы уже на вызов целого легиона демонов. Кажется, Астелия ходила в лес за новой партией травок и костей только для того, чтобы не сидеть в доме. Однажды она вернулась поздно вечером и призналась, что не знает, как обойти изгоняющее слово. Не знает, как помочь его заучить. Не может помочь.
   А я и не рассчитывала на помощь, все, что касается моих отношений с огнем, – из области слишком личного, и ничья поддержка тут не к месту. Так ей и сказала, наверное, успокоила немного, потому что вскоре она уже покрикивала на меня как ни в чем не бывало.
   Потом среди ночи меня неожиданно разбудил голос Радима, тяжелый, словно больной.
   «Даренька… Маленькая моя… Я не могу их больше сдерживать, прости. Они идут…»
   «Отправь пару человек и лошадей к навьему месту, – быстро попросила, – и не вздумай… уйти от меня. Я ведь, знаешь ли, и в нави сумею достать».
   «Боюсь… за тебя».
   И мне пришлось собрать всю свою волю, сжать, словно что-то невидимое в кулаке, словно что-то бестелесное, но такое важное, что никак нельзя отпустить. Мой голос должен звучать уверенно, независимо от того, сколько на самом деле внутри страха. И я справилась.
   «Сделай, что должен, – сказала почти торжественно. – Люблю тебя».
   «Всегда…»
   После разговора меня начало трясти. Невозможно избавиться от мысли об опасности, в которой он будет. Вожак не из тех, кто сидит позади армии, командуя войскам, куда наступать. Позади будет правитель, а вожак… Вожак пойдет первым.
   Подошла Астелия в кое-как натянутой наспех одежде. Помогла надеть мои вещи, а после мы вышли на улицу и стали ждать зарю. Готовиться и не надо было – все давно лежало на предназначенных для этого местах, потому что в любую минуту могло понадобиться. Вот и понадобилось…
   Мы следили за небом. Еще далеко, еще долго.
   – Тсс, – безотчетно повторяла Астелия. – Тсс.
   Успокаивала, вероятно. Кого только? Было сложно не замечать ее голос, больше похожий на змеиное шипение. И куда сложнее было не лезть к Радиму, который сейчас очень занят. Нельзя, нельзя!
   А когда наступил рассвет, страх пропал. Совсем исчез, словно вытек сквозь внезапно появившуюся трещину. И Астелия начала поглядывать очень странно, все потому, что я… улыбалась.
   Не знаю, что было бы естественно чувствовать, но я ни капли не боялась. Не видела ничего, кроме зарева на горизонте, давшего команду начинать. Не слышала ни шагов Астелии, ни голоса, которым она пыталась меня то ли поддержать, то ли остановить. Слишком долго я ждала…
   Все действия были настолько отточены, что совершались почти без моего участия. Мелок устроился в пальцах, как будто был одним из них. Пентаграмма ровно ложилась на плитку пола, а после так же неторопливо расставлялись свечи, вспыхивая круглыми, как горошины, огоньками. Словно сами собой.
   Я взглянула на Астелию только один раз. Она тут же открыла рот, похлопала беззвучно губами и все… Ничего нового сообщить не могла.
   Вожак пойдет первым, потому что должен вести за собой. И белоглазые отлично это знают.
   – Уходи, – сказала ей. Если не справлюсь, дома Астелия лишится. Но хоть не жизни.
   Как только за непривычно сутулой фигуркой захлопнулась дверь, я начала говорить.
   Не знаю, что испытывают чернокнижники, впервые попадая в навь. Я не испытала ровным счетом ничего. Только предметы расплылись, приобрели серо-синюшный оттенок и стали полупрозрачными. Как будто были сделаны из покрытого плесенью протухшего студня. Между плиткой пола вылезли толстые прутья, похожие на крючковатые пальцы с острыми когтями. Неба не стало, горизонт плавно перетекал из стороны в сторону, как будто над головой купол. И с этого купола свисали, подрагивая, длинные мясистые отростки, словно огромная медуза щупальцами лениво шевелила.
   Если тут и было страшно, я этого не узнала. Быстро лились, сменяя друг друга, слова заклинаний и очень неожиданно закончились.
   Руки требовали какого-то действия. Что-нибудь подержать, сжать или хотя бы просто пощупать. Это отвлекало. Когда пришел демон, я чуть не протянула руку, чтобы его схватить. Только тогда поняла, что передо мной.
   Демон выскользнул из чернеющей печной дыры, словно из самой грязной щели моей души выполз. Окружающие его лепестки черного, отливающего серебром огня совсем не напоминали тот, что разжигается в людских домах. Этот огонь был живым, дышал и шевелился всей своей массой сразу. Демон был ростом мне по плечо, и вокруг бесцветных круглых глазниц, впалых настолько, что бегающие сполохи практически их скрывали, кружились вихри сконцентрированного жара. Узкая черная щель чуть ниже глаз стала шире, и я поняла, что он пытается что-то сказать.
   И не дала ему этого сделать, щель дергалась в такт усмиряющим словам, потом демона словно пополам согнуло, и ослабляющие заклинания посыпались на уже склоненную голову. Ну или что там у него вместо головы, под огнем не разглядеть.
   – Анчутку – прислужника деда Атиса приведи и будешь свободен.
   Демон улетучился, плотным ярким потоком перетекая из видимого в окружавшую меня серость.
   Я ждала так долго, что ноги устали. Хотелось сесть, пусть даже на желеобразный пол в пятнах гнили.
   Чуть позже у ног сгустилось, выползая из-под очертаний пола, круглое существо с длинным отростком вроде хвоста, постоянно меняющим форму. И парой лап, обычных звериных лап, только пылающих, словно факелы. Лапы прижались к плитке у моих ног, и анчутка выслушал следующую порцию ослабляющих силу беса слов.
   – Принеси предмет Атиса, которому служил, и будешь свободен.
   Лапки мягко отталкиваются от чего-то невидимого и уплывают за полыхающим, словно живьем горящим зверьком.
   И тут меня охватывает странная боль. Не сильная, но зато по всему телу, и оно тут же немеет, пропуская удары сердца.
   «Дарька…» – доносится ласковый, даже в пустоте еле уловимый голос и… тишина.
   Я не поверила.
   Когда бес вернулся, протягивая раскаленную до обжигающей глаза белизны бляху на длиной толстой цепи, он тут же пригнулся от новой порции ослабляющих заклинаний. Распластался плоским блином по полу. Голос лился ровно и плавно, как ни в чем не бывало.
   – Отнеси меня в навье место Сантании, – сказала раньше, чем разглядела настойчиво протянутый мне предмет.
   Бляха пульсировала от жара и упорно ко мне тянулась. Анчутка выполнил приказ и не знал, что дальше делать с этой вещью. Видимо, команды он понимает и исполняет только строго по очереди.
   Протянув руку, я, не колеблясь, схватила цепь и подняла бляху к глазам. Никакого рисунка видно не было, только шевелящаяся белизна. Такой на вид обычный предмет… И столько шума из-за него. Наверное, там, где мое тело состоит из крови и плоти, раскаленная цепь прожгла ладонь до самой кости. Вокруг, должно быть, воняет паленым мясом, но выпустить ее теперь меня ничто не заставит.
   – Перенеси! – повторяю приказ.
   Щупальца над головой поджимаются и с напряжением выплевывают что-то огромное и угловатое. Существо тут же расправляет драные крылья и плывет прочь.
   Лапки охватывают невидимый мне кокон, и все вокруг начинает медленно плыть. Вращение усиливается, студень трясется, и вскоре уже ничего не видно, только серая мгла скользит, окружая.
   Когда сгустившаяся кругом муть замедляет свой ход и тает, я вижу знакомые очертания сваленных в кучу валунов, и посередине ярко-белый торчащий вверх камень. А над ним – сверкающий всеми цветами радуги, мягко парящий круг. Ни с чем не перепутаешь.
   Бес смирно сидит, обернувшись хвостом, и ждет.
   Все так просто! Я протягиваю цепь и опускаю предмет в пестрое блюдо. В том мире должно было что-то произойти.
   Но мне все равно.
   Изгоняющее слово течет как обычно, но в конце я все-таки сбиваюсь. Всего один короткий неверный звук, но дающая власть над бесом связь непоправимо нарушилась.
   Легко вспыхнув и так же исчезнув, из пасти беса выскользнул тонкий алый язычок.
   Неторопливо и очень бережно одна лапка поднялась и сделала… шаг ко мне. Надо же, как медленно. Там, на другой стороне, все происходит гораздо быстрее. Или нет? Второй шаг существа больше похож на прыжок, пока очень короткий. И вот снова бес подтянулся и уже готовится…
   Я споткнулась на изгоняющем заклинании, и больше меня ничто не может защитить. Бес перескакивает еще ближе, открывая пасть, и оттуда теперь торчит не один язык, а целая дюжина.
   «Ты знаешь, как надо, – вдруг вспоминаю. – Когда-нибудь это тебя погубит. Единственный верный проторенный путь».
   Кроме изгоняющего слова нет способа остановить беса. И плевать! Я смотрю на воплощение своего самого ужасного в жизни недруга, на оживший самый мерзкий кошмар тех страшных дней, оставивших в душе безобразные шрамы, и вдруг наклоняюсь к нему низко-низко.
   – ВО-О-О-О-ОН! – ору со всей силы прямо в распахнутую пасть, из которой ползут языки, уже больше похожие на змей.
   Я ненавижу огонь, даже самый безобидный, ненавижу, даже когда холод и темень. Не знаю, чья это вина, но сейчас напротив меня – предмет моей ненависти стоит и пускает слюну в мою сторону. Пульсирует, словно смеется. И не надо сдерживаться и напоминать себе, что это просто огонь, просто костер, просто свеча горит…
   – ПОШЕЛ ВО-О-ОН! – ору так протяжно, с такой силой, что кажется, криком его снесет с моей дороги.
   – ВО-О-ОН!!
   И его… сносит.
   Отлетевший пылающий комок плюхается на пол у стены и исчезает внизу, словно в болоте медленно тонет. Как только кончик его хвоста пропадает с глаз, я возвращаюсь в явь.
   Первой приходит боль. Надо же, ожог на руке очень глубокий, но не до кости. Опухла рука, правда, сильно, но жить буду. Смешно отчего-то. Нет, не сейчас!
   У стены стоят два паренька, словно спят наяву, не сводя ошарашенных глаз с чего-то возле меня. Как… какая странная штука – мимо проплывает совершенно прозрачная огромная рыба с длинными волнистыми плавниками. Ярко-бирюзовая. Ну… и пусть себе плавает!
   – КОНЯ! – ору сквозь нее глупо хлопающему глазами мальчишке.
   Тот только рукой машет в сторону выхода.
   Рыба здесь не одна. Я бегу мимо плавающих разноцветных существ и выскакиваю наружу. Там Мотылек спокойно жует траву и не обращает никакого внимания на творящиеся вокруг странности. Как и я. Прости, Мотылек, что делаю тебе больно, но я должна… спешить. Перед глазами карты военных планов, восточные поля Сантании, не занятые лесами, бои идут именно там. Там… Радим. Я несусь по дороге, вокруг плавает множество фигур всевозможных птиц, зверушек, рыб, и я не слышу Радима совсем.
   И не верю.
   По дороге мне попадаются разные люди: возницы на повозках со снарядами для метательных орудий, безумные странники, слетающиеся на запах крови, телеги с ранеными… И все они застыли в разных позах и, как зачарованные, смотрят на небо, переливающееся пусть очень блеклыми красками, но зато всех возможных цветов. То, что сотворил предмет бога, похоже на сказку. На меня реагируют только лекари и ближе к месту боя – воины. Но мне не туда.
   Лечебные палатки ставили, судя по всему, быстро и как попало, толком даже не выбирая места. Я знаю, в какой из них Радим. Не слышу его, но знаю. Не слышу… Нет! У меня простые, но очень правильные планы на жизнь. Я собираюсь забрать к себе сестру и Аленку, а братьям дать возможность жить так, как они хотят. Собираюсь… завести выводок щенят, может, целую дюжину! Хотя… не обязательно и щенят, пусть будут люди, главное ведь не раса, а воспитание. Пусть они вырастут такими людьми, которыми могла бы гордиться моя раса. Хотя… зачем нам гордость целой расы? Пусть они вырастут такими, которыми мог бы гордиться их отец…
   Влетаю в палатку, уже от входа крича, чтобы все вышли. Те, кто стоят вокруг него, на вид более вменяемые, чем встреченные по дороге, пусть не так скоро, как хотелось бы, но выходят.
   Радим лежит на кушетке, застеленной тканью, сплошь красной от крови. Я ни на секунду не сомневаюсь, что все будет хорошо. Арбалетные болты из него вынули, но следы посреди груди похожи на магические. Наверное, такие следы оставляет главное оружие дивов – придуманные ими косы смерти. Магия зверей почти не берет, но летящее с ее помощью острое лезвие очень даже режет.
   Впрочем, плевать. Я сажусь сверху и прижимаю здоровую руку к его груди. Мое! Никому не отдам!
   – Захочешь, чтобы я жила, – очнешься, – говорю ему на ухо и вдыхаю.
   Никогда не лечила таким образом. Заращивать раны бесполезно, их слишком много, не хватит и десяти дыханий. Я просто его… целую, отдавая свою жизнь. Ведь она у нас одна на двоих…
   Самым странным в искусстве целительства для меня была сама возможность… умереть. Не могла никак поверить, что организм инстинктивно не сделает вдох, это же невозможно. «Очень легко, – убеждал Атис. – Просто есть черта, за которой организм сдается, и разум бессилен, когда от тебя зависит чья-то жизнь».
   В ушах звенит, а потом визжит отвратительным комариным писком, и что-то колючее пытается разорвать грудь изнутри. Готовый лопнуть мир стремительно наливается чем-то белым.
   В последний момент, когда я сползла рядом, уткнувшись носом в его плечо, в оглушительном, давящем на уши грохотании услышала тихое: «Дыши…»
   Сил радоваться не было, их хватило только, чтобы вдохнуть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация