А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звериный подарок" (страница 26)

   Есть еще пункт шесть, как говорит Астелия, самый важный, но за две недели она ни разу не соизволила объяснить, что он в себя включает.
   – Может, проще без лишней таинственности обойтись? – спрашивала я, и ее невозмутимый взгляд охлаждал мое любопытство быстрее любых словесных отказов.
   – Скажу, когда остальное запомнишь так, чтоб само от зубов отлетало. Чтоб само с языка срывалось и не было нужды вспоминать. Иногда счет на секунды идет, если демон сильный попадется, а их не выбираешь, на призыв приходит тот, что ближе к порталу. Так что пока мы будем заниматься только зубрежкой ритуала, чтобы ни секунды задержки, потому как от этого будет зависеть твоя жизнь.
   Воскресный день ничем не отличался от предыдущих. Я стояла босиком на каменном полу кухни, спиной к печи и в тысячный раз повторяла заклятие усмирения таким голосом, чтоб без единой осечки и без единой слабой интонации, когда дверь в дом распахнулась, и внутрь вошел Дынко.
   Через секунду в моей ладони уютно устроился нож, а слова заклятия застряли где-то внутри.
   – Плохо! Очень плохо! Ничего не должно отвлекать! Никогда! – разъярилась Астелия, почти рыча, ее глаза горели от ярости так ярко, что даже боковым зрением прекрасно можно было разглядеть.
   Дынко стоял на пороге и исподлобья сумрачно смотрел на меня, как будто решал, что дальше делать. Не знаю, как убить, а покалечить меня он явно не прочь.
   – Добрый мой друг Дынко, скажи-ка, что ты тут делаешь, да побыстрее, – произнесла я тем самым отработанным для призыва беса голосом. Без единой ненужной нотки. Властным.
   Что, Дынко, не ожидал увидеть… такую? Ловил зайчонка, а поймал кого? Зверушку побольше да позубастей? Да еще и без инстинкта самосохранения.
   – Дарька… – голос больной.
   Как же ты, Дынко, сам на себя не похож сегодня? Если приглядеться, то слишком много усталости в лице, слишком много темноты и изможденной обреченности. Как вообще мы узнали-то друг друга? Ах да, внешность. Лица так быстро не меняются, не ломаются, как то, что внутри. Вроде и человек другой, а смотришь в лицо и гадаешь – может, все же прежний?
   Нет, Дынко, не прежняя, не трать даром время.
   Мой нож резко втыкается в дверной косяк рядом с его головой, когда он делает шаг в мою сторону. И в руке уже новый.
   – Я никуда не собираюсь, – ограничиваю наш с ним круг отношений. Не суйся, добрый мой друг. Сама решаю, что делать. – Уходи.
   Интересно, удастся ли уговорить? Нет, об этом думать нельзя. Я знаю, что не удастся. Боги, только не вынуждайте меня!
   – Ты однажды спасла мне жизнь, – спокойно говорит Дынко. Нет, не он. Сейчас это голос альфы. – Хочешь ее забрать?
   – Нет.
   – Хорошо. Слушай тогда, я дам тебе сейчас обещание, а ты должна знать, что слово альфы нерушимо. Знаешь?
   – Да.
   – До рассвета я тебя не трону, обещаю. Потом, если захочешь уехать, не трону тоже, обещаю. До рассвета у тебя полно времени. Я сказал.
   Он шагает вперед и отворачивается поприветствовать ведьму, которая с легкой улыбкой ему кивает. И никакого больше неудовольствия в ее спокойных глазах, а как кричала!
   Глупо стоять с ножом в руке, слову альфы я верю, оно основано на зверином нутре, не дающем такое слово нарушить. Нарушение будет значить смерть существа.
   Вытаскивая первый нож из косяка, краем глаза вижу, как ведьма что-то быстро прошептала Дынко на ухо, а после уселась чинно на стул с видом почтенной матери досточтимого семейства и даже ручки на коленях сложила. Неужели… она? Неужели донесла, что я тут? Награду за меня хотела получить? Или от долга отделаться? Наивная, не знаю как, но забрать долг мне никто не помешает. Никто не остановит, даже все существующие в звериной стране альфы. Разве что убьют, но я не против. Так даже интереснее.
   Дынко скидывает плащ на руки ведьмы и что-то ищет в плоской кожаной сумке, висящей на груди. В таких обычно возят документы, охранные грамоты да важные указы. Привез мне указ о возвращении? Смешно…
   Что же мне с ним делать? Говорить не о чем, не могу говорить, он умер вместе со всей моей прошлой жизнью. Слово дал, меня не тронет, но неважно, его присутствие мучает меня сильнее холода и мрака, что внутри пристроились. Надо уходить побыстрее, нет смысла до утра тянуть. Вставив нож на место за пояс, я иду собирать вещи. Другого чернокнижника найти непросто, а тем более уговорить обучать, ну и ладно. Что мне мешает попробовать, используя уже полученные знания? А не выйдет, так тоже неплохо, все решится само собой. Моя совесть будет чиста, душа спокойна, ну, по крайней мере, без постыдного клейма самоубийцы.
   Дынко и внимания на меня не обращает. Садится на корточки между кухней и прихожей и что-то высыпает на плитки пола медленно и аккуратно.
   Вещей у меня немного, быстро собираю и складываю в заплечный мешок. Эх, жаль, искупаться вчера не успела, теперь и не знаю, когда получится. Трогать Дынко меня не станет, а вот гнать, будто зверя, никто ему не помешает. Неважно, опыта путать следы у меня достаточно, стоит только подумать, что будет иначе, и все отлично получается. Чует Дынко меня мили за две, ну пусть за три, всего-то около часа ходьбы, даже по заснеженному лесу.
   Отпрыгивают от повеявшего за спиной тепла. Зачем он подошел? Чего надо?
   – Смотри, Дарена. Внимательно смотри!
   Смотри? Куда? Дынко вдруг резко щелкает пальцами и показывает на место, где только что сидел.
   Над полом вьется слабый дымок, и вдруг мгновенно, красочно и полно перед нами возникает зрелище. Это Дынко, голый, лежит себе на спине, а на нем вовсю скачет девица, на которой из одежды только яркая красная лента на шее. Девица издает пронзительные стоны, а Дынко хватает ее за грудь и скалится.
   Рассудок отказывается понимать, как его голос может раздаваться из другого места.
   – Целое состояние потратил, чтобы купить. Такую марь только дивы умеют создавать, и уходит на нее столько энергии, что представить страшно. Еле нашел одну на черном рынке, да и то не очень качественную. Видишь, тела не потеют и пальцев на ногах нет?
   Я вдруг сижу на полу, постепенно отодвигаясь в угол, за кровать, уползая подальше, прячась в темноту.
   – Смотри, Дарька, – в голосе просыпаются угрожающие нотки. – Обещал, что не трону, но не смей отворачиваться! Такая марь стоит как… как десяток твоих амулетов. А то, что ты видела, вообще, наверное, шедевр. Мы-то идиоты, отвлеклись на северо-западную границу с лесными, где люна-са убили, думали, они тренируются, а дивы… так ловко тебя из игры вывели. Амулет подарили… так вовремя.
   – У иллюзий не бывает объема…
   – Смотри, сказал! Разве тут нет объема?
   – Илюзии не издают звуков, это невозможно… – беззвучно твержу.
   Девица тут же издает довольное протяжное шипение.
   – Слушай! Потому и купил, все состояние отдал, еле заставил дивов в Сантинии что-то подобное состряпать. Знал, на слово не поверишь. Но уж глазам своим… Ушам… Тебя же вокруг пальца обвели, как дитя неразумное!
   – Нет! – Я уже в углу, свернувшись в клубочек, сжимаю голову, из последних сил удерживая бешеную дрожь. – Ты и не такое выдумаешь, ты же его альфа!
   – Дура! Чему тебя учили-то в замке? Не может он своей люна-са изменить, никак! – Дынко горящими глазами наблюдает за самим собой, словно хочет навсегда запомнить. Марь истончается, сквозь нее уже видна стена, стол, размытые очертания кухонной утвари.
   Дынко переводит на меня тоскливый взгляд:
   – Со мной он был, в нескольких милях от замка устроили лагерь для военного отряда. Подальше, чтобы тебя не пугать. До сих пор… себе просить не могу, когда посреди разговора он застыл и сказал: «С Дарькой беда». Я только рукой махнул, мол, приснилось, наверно, что-нибудь, пройдет. Посмеялся, мол, вожак, а ведет себя, как щенок испуганный. Удалось успокоить, когда вскоре все стихло. Кто ж знал, что это амулет? Когда утром вернулись, уже поздно было. А главное – никто не знает, почему, что случилось? Мы с Жданом два раза замок обыскали, пока остатки мари на кухне нашли, Ждан и сказал тогда, видела что-то. Ну, а что еще могла видеть?
   Дынко отворачивается и идет к Астелии, подающей ему плащ. С трудом улыбается, кланяясь на прощание. На пороге накидывает капюшон.
   – Снаружи жду. – Даже не оглядывается, как будто ему и не важно, слышу я или нет. – Мало кто верит в шанс все исправить, они думают, вожак сломался… совсем. Но я попробую.
   Скрипя, дверь хлопает, цокнув металлическими краями, а рядом Астелия торопливо собирает мои оставшиеся вещи:
   – Даренька, вернешься, как готова будешь, и продолжим обучение. Ты и так почти все знаешь, кроме последнего правила, о нем сейчас скажу. Хорошо слушай, это самое главное. Когда ты уходишь в навь, тут у тебя должен остаться крепкий якорь, что-то настолько дорогое, что притянет назад, не давая раствориться в потустороннем, полном чуждых сущностей мире. Сейчас у тебя корней нет, жить ты не хочешь. И минуты не продержишься, растаешь, как воск свечной, и ничего после себя не оставишь. Привяжи себя к жизни, вернись к началу, вспомни о своей сути, только тогда ты будешь готова к вызову, не раньше.
   Хватает одной рукой сумку, второй с неожиданной силой поднимает меня с пола и тащит к выходу. Там порывисто обнимает:
   – Глупая девчонка, молись богам, чтобы не было поздно. Ступай.
   И почти выталкивает за дверь.

   Волки

   Радим уже неделю не слышал Дарьку. Значит, она сейчас далеко. Теперь, запираясь по вечерам в комнате, он с отстраненным интересом думал, а придет ли в себя следующим утром? Каждая ночь могла стать последней, окончательно погрузив в небытие, и бороться с этим без ее слов он больше не мог.
   Но нового вожака все еще не было.
   Потом однажды ему принесли свиток с посланием. Радим как раз ждал отчет с северной границы и не сразу понял, что на самом деле было написано в бумаге. Или не сразу поверил… Дынко писал, что нашел Дарену и везет в замок. Радим ушел в комнату и весь вечер разглядывал пылающее каминное нутро. И снова думал.
   Теперь новый вожак не появится совершенно точно. А из него уже сделали что-то жуткое, измучили, опустошили, вынули душу. Разве такое исправишь? Даже Дарька, даже она тут ничего не сможет поделать, даже если захочет, а он не верил, что можно сделать вид, будто между ними нет теперь этой крепкой, выросшей в ту самую ночь непробиваемой каменной стены. Такую нелегко разрушить даже при большом желании, а уж сейчас…
   Итак, вожака не будет, значит, все правда… Значит, боги на самом деле жаждут умываться кровью, жаждут видеть всеобщую бойню, бессмысленную, жестокую, варварскую резню. Слишком много злобы…
   И эта глухая тоска… и тупая боль оттого, что она тогда поверила, и вина за то, что слишком много скрывал, пусть и из страха напугать, и из желания уберечь. Ни одного светлого чувства не осталось, только темень в душе. Только мрак.
   Столько злобы…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация