А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звериный подарок" (страница 19)

   – Я буду тебя ждать…
   Дверь за Радимом закрывается, он уходит так же быстро, как и пришел. Как со мной случилось такое чудо? Я получила единственное, что необходимо для совершенного счастья, получила просто так, ни за что. Получила Радима. Целиком и полностью, без остатка.
   – Надеюсь, они не собираются повторять этого каждый раз? Тошнотворное зрелище, – комментирует из угла Дынко. Верея только фыркает.
   Зрители? Пусть смотрят, неважно, сейчас меня интересует другое. Я не могу сойти с места, вокруг меня тает, расходясь, слой плотного снега. Под ним прорастает зеленая травка, быстро густея, покрывает ковром все освободившееся от сугробов место. А потом над ней поднимаются, распускаясь, бутоны. Крошечные белые и голубые, мелко, почти невидимо подрагивающие цветы раскрываются навстречу небу. Это цветет моя любовь, цветет необыкновенно быстро, и полянка разрастается все дальше и дальше. Кроме меня, этого никто не видит.
   От двери несмелый голос. Власта.
   – Можно?
   – Здравствуй, – говорю и опять наблюдаю, как расползается зелень. Неожиданно, но очень вовремя начинают щебетать птички, и на траву опускаются мягкие солнечные лучи.
   – Иди сюда, к нам. – Верея.
   Власта исчезает с поля зрения.
   – Я не ошиблась? Она больше не спит?
   – Как видишь. – Дынко, похоже, уходить больше не собирается. Голос довольный, есть чем гордиться, у него получилось сделать то, чего не смогли остальные. Разбудить во мне кого-то еще.
   Позже приходит Ждан, осторожно заглядывая в комнату.
   – Э-э-э, сколько вас тут. – Опасливо косится, проходя к ребятам.
   – Ждан, я тебе припомню, – говорю, а вокруг все еще цветет маленькими звездами живое великолепие. Края полянки исчезают вдали, рост травы уже замедлился, но зато прямо у ног появился ручеек, дополняя птичий щебет журчанием воды.
   – Прости. Ты не видела просто, что с ним творилось, я же хотел, как лучше. Призналась бы, и все. А ты, Дынко, сволочь!
   – Зато я все это создал, – благородно разводит руками Дынко. – Спасибо говори давай. Ты со своими интригами при нормальном дворе и суток бы не пережил. Дилетант!
   Ждан что-то неразборчиво бормочет. На благодарность непохоже.
   – И долго она так будет? – Верея.
   Трава замирает где-то далеко на горизонте. Вокруг солнечно и тепло. Появляется легкий прохладный ветерок, а вместе с ним запах свежей травы и душистых полевых цветов. В таком месте хотелось бы остаться навсегда.
   – Кто ее знает. Я видел однажды, как проснулась люна-са. У кузнеца в городе. Недолго, но это же люна-са вожака. Может, до утра стоять будет. – Дынко.
   Последние штрихи – легкий шепот, почти неотличимый от шума дующего ветра, – его зов. Вот теперь мой мир полностью готов. Безупречный. Напоследок оглядываю созданную красоту. Неужели это жило во мне? Столько всего… правильного.
   – А не поесть ли нам? – спрашиваю у всей честной компании, делая шаг вперед. Если вспомнить, то за день я только обедала, да и то кое-как.
   На кухне готовили ужин для делегации, поэтому нас усадили за стол подальше в углу, чтобы не мешали, но мы все равно мешали. Зато еды дали много и разной. Вот интересно, сидят рядом со мной альфы, княжна и горничная и все болтают друг с другом безо всяких церемоний, как будто так и надо. А может, и правда, надо именно так? Разве было бы такое возможно в доме моего отца? Да никогда! А повариха, хлопнувшая ложкой Ждана по руке, засунутой в горку печенья на блюде? Он только поник и сбежал. Тот, который одним движением… Нет, об этом думать я не буду. И остальное ему уже простила, давно простила, сразу, как узнала, почему он мне такое представление устроил. Когда ответила на зов Радима, поняла, как это – звать и не слышать ответа. Как это – звать, а вокруг только тишина. Страшно…
   Я съела больше, чем за последние три дня. Тут же захотелось спать, столько событий сразу не каждый день бывает. Меня никто не удерживал. Я сказала Верее, что справлюсь сегодня без ее помощи, и ушла.
   Радим пришел почти в полночь, когда я уже спала. Распахнулась дверь, и сон тут же как рукой сняло. Одним движением сбросил свой кафтан на кресло и тут же оказался рядом на кровати. Позвал. Я ответила. Некоторое время мы так и разговаривали, бессмысленно, чистыми эмоциями. Потом он повторял, как раньше, когда по ночам под дверью сидел:
   – Люблю тебя. Больше жизни люблю. Никогда не думал, что такое случится, забуду про страну, про семью, про друзей, про все. Только ты. Когда ты не отворачиваешься, не убегаешь, не ждешь удара исподтишка, когда так смотришь и так улыбаешься, как сейчас, ради этого стоит жить. Я живу, потому что ты рядом, потому что ты моя. Люблю тебя.
   И теперь я слушаю, стараясь не пропустить ни слова. Теперь, когда не нужно убегать от его голоса и прятаться в углу, болея от одной мысли, что эти слова слышали многие девушки. Нет, никто не слышал, никому не говорил, кроме меня одной!
   Все-таки непросто ему пришлось, после целого дня, полного дел, вместо отдыха приходить сюда и разговаривать с пустотой. Пытаться объяснить пустоте что-то очень важное. А в ответ – молчание. Какая я все-таки… глупая была, правильно они говорили.
   – Тебя так долго не было.
   – Да, в моей жизни мало свободного времени. А теперь вообще нет, потому что оно все принадлежит тебе. Но долг есть долг, уедут одни – приедут другие. Когда нет делегаций, есть внутренние проблемы. Конечно, ничего настолько серьезного, как дивы. Но теперь это неважно. Вчера еще думал – как же мне их выдержать, не сорваться, не нагрубить. А это война. А я… без тебя. Теперь не страшно, вряд ли меня проймет даже десяток делегаций, когда со мной моя люна-са. Моя любовь…
   Когда я замерла, обнаружив его руку гораздо ниже моей талии, он сразу ее убрал:
   – Не бойся, не трону тебя до обряда. Помню, как для тебя это важно.
   Сейчас мне было не важно. Совсем. Знала, что обряд для нас просто символ, никакого действительного значения не имеет. Ничего не изменит. Просто не хотелось всего… сразу. Хотелось растянуть подольше.
   К моей шее прижимаются горячие губы.
   – Но уж потом, – Радим медленно сжимает меня в кольце рук, – потом я собираюсь возместить все свое примерное поведение.
   – Угрожаешь?
   – Молчи, лучше молчи…
   И он снова зовет меня и прерывается, только чтобы целовать. Не знаю, какое из этих двух занятий приятнее.
   Мы засыпаем далеко за полночь.

   Волки

   Из всех, находящихся в зале, вспышку ослепительно-белого света увидел только Радим. И сразу понял, что это. Пришлось тотчас отвернуться, и повезло, что почти все члены делегации отвлеклась на странную сцену на балконе, дав возможность вернуть лицу спокойствие. Впрочем, это все, на что его хватило. Как только внимание дивов вернулось к правителю, Радим быстро извинился и под изумленными взглядами, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться на бег, пошел к двери.
   Еще через две минуты он был у Дарены. И хотя точно знал, что она проснулась, теперь уже насовсем, было очень страшно. Звериный народ с детства знает, что иногда, очень редко, встречаются пары, созданные друг для друга. Звериной девчонке достаточно сказать, что за ней пришел зверь, и та радостно примет выбор, сделанный за нее богами. Но человеческая… Что делать с человеческой, как объяснить? Что сказать? Что он мог ей сказать? Что теперь жизнь незнакомого ей парня целиком и полностью в ее руках? Что они будут жить вместе и даже умрут, как в сказках, в один день, потому что пара люна-са не способна пережить смерти друг друга? Что они будут счастливы, счастливы каждую минуту своей жизни, потому как теперь соединены связью высшего порядка, ограничивающей волю зверя, но взамен усиливающей все то, что бывает между влюбленными? Как можно сказать такое девчонке, которая ничему не верит и в каждом слове видит угрозу своей репутации? Которая совсем не слышит зова, способного подтвердить правдивость этой странной, чужой в ее стране истории? Нет, он не мог такого сказать. Оставалось только ждать, пока Дарена сама почувствует эту связь, пока сама услышит его зов, ведь должно же это, в конце концов, произойти? Ну, может, еще попытаться завоевать ее сердце, как делают обычные влюбленные, но как именно они это делают, Радим представлял с большим трудом. В его мире отношения с женщинами сложностью не отличались, в столице был дом отдыха, похожий на княжеский, где все решалось просто и никого не нужно было завоевывать. Еще женщины, приходившие за улучшением рода, которые тоже отлично знали, зачем прибыли, и обхаживаний не требовали. Одно время он практиковался ради интереса доставлять женщинам удовольствие, но только физическое. А тут… что делать с девчонкой, которая простое прикосновение воспринимает как попытку надругаться? Он умел, конечно, наговорить с ходу целую кучу комплиментов, но не ей… Перед Дарькой все эти слова казались пустыми и глупыми, все равно что радуге хвастаться, какой красивый цвет у твоей рубахи. Как еще завоевывают сердца? Подарками? Реакция на плащ говорила сама за себя. Проявлением заботы? И как он мог проявить заботу, не выворачивая наружу темную и грязную изнанку? Что он мог ей сказать?
   Что отказался от подаренной князем той самой пресловутой девичьей чести, так запросто отданной на забаву чужакам? Но тогда она узнает, что за шкатулку принесла однажды в их в комнату, и ей будет больно.
   Что испугался до дрожи, не найдя ее у гадального шатра рядом с Аленкой, подумав, что она могла уйти… с парнем, которого любит? Тогда она решит, что ее считают испорченной, потому как так себя ведут, по ее убеждению, только пропащие девушки.
   Что почти не дышал, когда они вошли в первую в ее жизни петлю, боясь пропустить любые, даже самые легкие признаки того, что ей плохо, и готовясь бросить все и всех, чтобы сразу вытащить ее в безопасное место? Но тогда бы она узнала, какой опасности подвергалась.
   Что остановил инфанту в таверне, только когда дал клятву зверя вцепиться в горло и не отпускать, пока не убьет, несмотря ни на что? И тем открыть, что они были всего в шаге от резни, в которой пострадали бы все, кому не повезло в этот час оказаться рядом?
   Сказать, что в Стольске с трудом удерживался, чтобы не отправиться на охрану дома ее брата лично, потому как до одури боялся, что лесные все-таки рискнут напасть? Тогда она узнала бы про охрану и опять же только бы испугалась. Да еще и за брата стала бы переживать.
   Признаться, что, когда поводырь белоглазых прыгнул к ней, он понял, что не отпустит ни одного из десятка живым, даже если будет такая возможность?
   Нет, ничего из этого Радим сказать не мог. Оставалось только ждать, ждать рядом с более жизнерадостным Дынко и более обходительным Жданом, думая, как проигрываешь на их фоне. А потом еще этот отупляющий ватный туман, тормозящий все происходящее вокруг. Он становился все плотнее и плотнее и редел, только когда Дарька ему улыбалась.
   И эти последние дни в замке, где она вдруг превратилась в самое несчастное на свете существо и его поддерживало только воспоминание того утра, когда просыпающаяся люна-са его целовала. Последние дни пелена стала почти непробиваемой, и что делать, Радим уже не мог придумать. Да и вообще думать мог только с большим напряжением.
   Теперь он вспомнил совет правителя и пожалел, что сразу им не воспользовался. Отец сказал: «Иди, запрись с ней в комнате и не отпускай, пока не скажет, что происходит». Но он боялся. Боялся, что Дарька не выберет путь, указанный ей богами. Боялся, что у человеческой девчонки получится обойти дар и научиться жить без него. Что она может даже не услышать зов или что он подействует на нее по-другому. Никогда в жизни Радим не испытывал такого длительного изматывающего страха.
   Но вот она стоит перед ним и… слышит. На самом деле слышит и даже отвечает. Пропала бледность, затравленный взгляд, настороженность и осталась только неподражаемо нежная улыбка. Столько нежности… Как легко Дарена его приняла, мгновенно, целиком, без остатка. Приняла как долгожданный, самый драгоценный в жизни подарок.
   Сердце вырывается из груди от восторга, ведь теперь ее можно обнимать, и тело под руками не превращается в застывший камень, как по ночам в лесу, когда он ее грел, а, наоборот, словно тает и прижимается еще сильнее. Теперь ее можно целовать, не боясь увидеть в глазах самые ужасные подозрения, от которых и следа не осталось. И даже больше… Но об этом он пока не стал думать.
   Никто не знал, каких усилий Радиму стоило от нее оторваться и вернуться в приемный зал, и это получилось только потому, что теперь Дарька будет его ждать, каждый раз, когда он уходит, будет ждать его возвращения. И он будет возвращаться к единственному якорю своей жизни. К своей люна-са.
   Он даже не заметил, что в комнате был кто-то еще.
   Вернувшись в зал, Радим еще раз извинился перед делегацией и, подходя к отцу, быстро улыбнулся одними уголками губ. А тот сразу понял, по лицу проскользнуло мимолетное облегчение, и снова вернулась официальная маска правителя звериных земель.
   Первый вечер приезда делегации участники обычно посвящали не самим делам, а обмену многочисленными приветствиями, подарками, а после следовала долгая беседа о состоянии дел сторон, о погоде, о проблемах, о новостях, хороших и не очень. Естественно, все имело свой подтекст. В этот раз первым делом дивы сообщили, что им удалось вырастить несколько наиболее ценных видов растений, привезенных со своей прошлой родины, и неожиданные положительные результаты удивили их самим. Ни для кого не осталось тайной, что речь идет об аналоге рудиментной крошки, которым дивы в данный момент так удачно перебили цену звериным торговцам, лишив казну одного из самых стабильных доходов. Радим многословно поздравил и порадовался, что дивам удалось создать на землях лесных хотя бы отдаленное подобие своего дома, выразил надежду, что теперь раса дивов чувствует себя на чужбине более уютно, чем вначале, а в конце намекнул, что семена этих растений очень быстро распространяться в их мире. Паа выказал глубокое сомнение, что растения приживутся в непривычной земле, ведь то, что им это удалось, больше похоже на чудо. Радим уверил, что если уж растения прижились на землях лесных, то и на звериных (на этих словах он сделал упор) легко смогут расти, так как, по его данным, состав почвы между ними почти ничем не отличается. Хотя конечно же стоит посоветоваться с земельными мастерами.
   За подобным обменом двусмысленными любезностями и прошел вечер. Столько времени уходило впустую. Дивы имели привычку долго и тщательно изматывать сторону разговорами, содержащими слишком явную провокацию и звучавшими в большинстве своем как насмешка и явный вызов. Радим этих игр не любил, но и не боялся. Бывало времяпрепровождение и похуже.
   Уже за ужином паа поинтересовался, как прошла увеселительная поездка, которую, по дошедшим до него слухам, устроил себе вожак. И вожак впервые за вечер сказал правду: во время отдыха он встретил свою вторую половину, и завтра делегация удостоится чести ее лицезреть. Что же, паа подумал, что с удовольствием посмотрит поближе на помеху, так не вовремя усилившую и без того мощного противника.
   Весь вечер Радиму приходилось подавлять какую-то сумасшедшую улыбку, настойчиво растягивающую губы, и гасить ненормально бешеное веселье в глазах. Как будто перед ним нарядившиеся страшилищами маленькие дети, а вовсе не самые опасные за все существование звериной расы враги.
   Чего ему теперь бояться? Теперь, когда в своей комнате его ждет Дарька?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация