А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сотник и басурманский царь" (страница 8)

   Тут как раз первый басурманин на опасное расстояние подошёл…
   – Получи, гад ползучий! – Один удар, и только в речке булькнуло, а сапоги узорные на берегу остались…
   Карашир вздрогнул, ещё раз рукой махнул, подмоги попросил безо всякого стеснения. Вот уж, когда сразу семь басурман на двух женщин напали, тогда и настоящая потеха началась…
   Как бешеные волки, кидаются на жену казачью восточные воины! Как валькирия, бьётся казачка: кому корзину на голову, кому простынёй мокрой по шеям да за борт, кому ногу захлестнёт, а кого и просто лбом в лоб! Разлетаются от неё басурмане, словно горох от стенки…
   Ни на шаг не отстаёт от неё дочка старшая, полотенцем над головой крутит, визжит так, что сквозь чалму уши закладывает, дерётся, царапается, кусается, в обиду не даётся! Рука послабее мамкиной, зато дыхалка получше и вертится как юла, ни с какой стороны к ней не подступишься!
   – Ты специально взял с собой худших воинов? – недоумённо поджала губки ведьма, наблюдая за картинным побоищем. – Нет, нет, можешь не отвечать. Мне жутко интересно, как они все там храбро толкаются…
   Прорычал что-то невнятное воевода и сам пошёл разбираться. А Ксения как раз очередного басурманина притопила, его же сапогом по маковке добавила, саблю упавшую подняла да на воеводу и бросилась…
   – Зарублю-у!
   Эх, лучше б и дальше по-девчоночьи дралась, так хоть стиль был непредсказуемый. А тут что, привычным жестом перехватил воевода Ксюшкину руку, за спину завернул, саблю отнял, а её саму воинам передал:
   – Связать!

   Да и черти тем временем в себя пришли, чуют, не признали в них нечистую силу. Хвосты-то они в штаны спрятали, чтоб по станице зря не мельтешить, а из-под фуражек казачьих рога не сразу и заметны. Первым, как всегда, толстый Хряк сориентировался…
   – Здравствуй, девочка.
   – Надо отвечать «слава богу»!
   – Слава богу! – не подумав, послушно повторил Наум.
   – Ты чего, дурак? – тут же отвесив приятелю подзатыльник, зашипел Хряк. – Ещё услышит кто… из преисподней, не отмажемся же!
   – Дяденьки, а вы тоже казаки?
   – Ну, почти… – переглянулись черти. – Пожалуй что и казаки!
   – Какие-то вы ненастоящие…
   – Ты что, – громко возмутился Хряк, – самые настоящие! Мы просто… эти… заграничные казаки!
   – Импортные, – Наум поддакивает. – А ты… вы тут одна?
   – Тут? Одна, конечно! – охотно включилась в разговор Дашка. – А вон там, за камышами, мамка с сестрой Ксюшкой. Только она у нас вредная, мне папка велит её слушаться, а она всё равно со мной дерётся.
   – Ужас какой, – поддержали черти, осторожно уточнив: – А кто у нас папка?
   – У вас? Откуда же мне знать… Вы у своей мамы спросите, она небось знает.
   – Не факт, – угрюмо пробормотал Хряк. – Моя не знает точно…
   – Моя тоже, – вздохнул Наум. – Говорит, меня в капусте нашли, в квашеной…
   – А мой папка – казак! – с гордостью заключила Дашка и прислушалась. – Что-то вроде там за камышами люди шумят… Надо мне и для мамы венок сплести. Ксюшка обойдётся…
   Отвернулась она за цветочками, а коварные черти меж собой перешёптываться начали. Им же в счастье ещё одну душу загубить, думают, поймаем, ведьме на руки сдадим, за то нас по головке погладят, а может быть, и какую награду дадут!
   Обходят малышку с двух сторон, жестами задачу уточняют, шипят друг на дружку.
   – Давай же хватай её, идиот!
   – Сам хватай! Вдруг она кусается?
   – Ладно, давай вместе, заходи слева…
   – А почему не справа?
   – Потому что справа уже я!
   – Вот я и говорю, почему ты всегда справа?!
   – А-а-а, меняемся местами! Так лучше?
   – Ну не знаю…
   – Всё, бросаемся вместе на раз-два-три! Раз… два…
   – Дяденьки-казаки, а чего Ксюшка говорит, что я слишком много болтаю? – обернулась Даша.
   Черти так и замерли в полупрыжке, огляделись по сторонам, стали руками размахивать и приседать, словно физкультурой занимаются.
   – А? Что? Нет! Ты говори, продолжай, рассказывай!
   – Нам очень интересно!
   – Главное, от цветов не отвлекайся. Вот смотри, какая ромашка большая-а…
   Отвернулась от них дочка сотникова, прислушалась да как рванёт со всех ног!
   – Ой, дяденьки, меня, кажется, мама зовёт!
   Черти по инерции хватательной так и схлопнулись друг с дружкой лбами…
   Выбежала Дашка из-за камышей и страшную картину видит – схватили злые басурмане сестру её старшую, а мама из последних сил от остальных корзиной бельевой отбивается.
   – Мама-а?!
   – Дарья, беги! – на миг отвлеклась жена сотника. – В станицу беги, зови на помощь!
   Да в тот же миг накинули казачке сзади мешок на голову и повязали общей массой.
   Дашка в слёзы да бежать…
   А ведьма злая ей вслед пальцем тычет и на чертей орёт:
   – Быстро в погоню! И не упустите девчонку, болваны!
   Обернулась малая и видит, как бегут за ней «дяденьки-казаки», да без фуражек, и на голове у них рога! Тут-то и поняла она, к кому в лапы попала…

   Тем временем в степи широкой солнышко припекает. В небе жаворонки поют. Сотник к станице на коне утомлённом едет, недалеко уж осталось. Раньше он пленника молодого на верёвке вёл, но жалко стало парня, усадил позади себя на конский круп. Однако не может никак кавказский юноша спокойно ехать, ему высказаться надо, претензии выразить, поугрожать, хоть как-то пообщаться, в конце концов…
   – Ты победил меня нечестно!
   – Да ну?
   – Да! Вы не воины! У вас нет благородства и чести! А я всё равно сбегу! Умру, но сбегу!
   – Ага, не споткнись только. Вдруг нос расквасишь, потом девки любить не будут…
   – Будут! – гордо вскинулся Юсуф. – Наши девушки презирают трусов. А настоящих мужчин любят! Сильных и мужественных, как орлы!
   – Слышь, ты, орёл, – чуть обернулся сотник, – в спину мне клювом не стучи… И чего таким, как ты, дома не сидится?
   – Много лет назад вы сожгли наш аул, – вежливо отодвинулся юноша. – И за это теперь мы объявили вам священную войну!
   – Брехня. Мы степные казаки, по горам не лазаем. Зато ваши к нам частенько лезут. Такие вот разбойники, как ваш вожак…
   – Это мой дядя Сарам! И он не разбойник, он герой!
   – Угу… Что ж он тебя бросил-то?
   – Он за мной ещё вернётся! – не очень уверенно, а потому нарочито громко ответил Юсуф. – И вот тогда ты узнаешь, вы все узнаете, что…
   – Помолчи-ка, – оборвал его казак.
   Юсуф прислушался… Издалека ветер доносил детский крик: «Па-па-а-а!..»
   – Дарья?! – не поверил своим ушам сотник. – Ох ты ж господи…
   Поднял он коня на дыбы и в галоп бросил! Болтун романтический в черкеске грязной так и кувыркнулся с крупа в ковыль. Закусив удила, летит вперёд казачий конь! А за ним на верёвке летит кавказский юноша, только и молится, чтоб об землю не расшибло…

   Черти-то бегают шустро, только пятки сверкают! А уж если за добычей гнаться, так ещё и азарт охотничий скорости добавляет. Пары минут не прошло, загнали они дочку сотникову к одинокому дубу за лесом, окружили, руки вытянули, на мордах ухмылочки поганые, вот-вот сгребут…
   Дашка и так и сяк металась, да где ж ребёнку малолетнему от нечистой силы спрятаться?
   – Цыпа, цыпа, цыпа, – Наум подкрадывается.
   – Иди к дяде Хряку… Иди сюда, кому говорят?!
   – Па-па-а-а! – Дарья орёт дурным голосом. – Па-па-а-а!!!
   Черти только хихикают: надо же кого вспомнила, казаки-то давно в степь ускакали, за разбойниками гоняются.
   – Какой ещё папа, детка? – Хряк наступает.
   – Какой ещё па… – Наум ему вторит да вдруг, ухо повернув, слышит конский топот. Оборачивается, а там… несётся грозный всадник с шашкой наголо!
   – Мама-а! – взвыл тощий чёрт, бросаясь на руки товарищу. – Тикаем!
   Быстрее ветра слиняли лиходеи рогатые, только пыль столбом заклубилась. А сотник спрыгнул с седла, дочь на руки поднял, к сердцу прижал, успокоил, как мог…
   – Папа, папка мой, – Дашка ему зашептала, – там, у реки, басурмане злые! А мама с Ксюшкой бельё стирали… Мама мне в станицу бежать велела, а за мной черти погнались!
   Посадил сотник дочку на коня своего верного, поводья ей перебросил:
   – В станице нет никого. Скачи к нашим! Держись за гриву крепко, конь дорогу знает.
   Шашку в руке покачал да к Юсуфу направился.
   – Вот теперь понятно, зачем вы пришли…
   Как махнул с размаху! Зажмурился кавказский юноша, не сразу понял, что уже свободен он, не связаны его руки, а куски верёвки разрубленной на земле валяются.
   – Пошёл вон! Не до тебя сейчас…
   Поцеловал казак дочку малую, хлопнул по крупу коня, а сам к реке направился. Ускакала храбрая Дашка далеко в степь за синий горизонт, а Юсуф всё так и стоял на одном месте, растирая запястья, и никак не мог решить, куда ему-то теперь идти, что делать со своей подаренной свободой…

   Добежал казак до берега, ну и воочию увидел, что там происходит. Девушек пленных, и к ним басурманские воины ведут его жену и старшую дочь. Ну, что у него в душе в то время было, нам неведомо. Да и не стоило никому в бездну эту полыхающую заглядывать…
   – Убейте его, – бросил воевода.
   Четверо басурман сабли обнажили и на сотника пошли. Тот даже за шашку не взялся, в один миг так четверых по кустам расшвырял, что те и мяукнуть не успели, только ветки прощально хрустнули.
   Ухмыльнулся воевода, сам за ятаган взялся…
   – Неужели ты пришёл сюда умереть в одиночку?
   – Отчего же, – сотник ответил, – я вас всех с собой заберу.
   – Собака скалит зубы? – воевода спросил, видать, сам себя накручивал.
   – Ты только не убегай, как в прошлый раз…
   – Я вырву твою печень! Умри!
   – Мне на небеса без спешки…
   Принял сотник первый удар на верную шашку, от второго уклонился, на третий сам воеводе треть бороды клинком снёс!

   А кавказский юноша постоял-постоял у дуба, подумал, а потом пошел скорым шагом за тем, кто его в плен взял. Всё-таки хоть и обидно ему было то, как его этот казак повязал, но ведь он же его и на волю отпустил, как птицу! Романтичным и благородным душам не чуждо благородство, решил он посмотреть, как сотник будет с врагом биться, потом рядом встать, всех победить и доказать этому гяуру, что и на Кавказе рождаются достойные воины! А как же иначе? Иначе кто же тогда герой? Кто настоящий джигит? Вот сейчас и разберёмся…
   Прокрался он, как барс горный, к реке и видит: бьётся храбрый казак с огромным басурманским воином, только звон стали в воздухе, а сами клинки и не видны на такой-то скорости. Из кустов другие басурмане выползают, побитые, но упёртые, не сдаются.
   А в десяти шагах ещё один, чернобородый, связанную девушку к другим пленницам толкает. И не узнать её он не мог – та самая, что кота Васеньку гладила, а потом тяжёлой палкой кидалась, не попала, забор сломала, а сама такая красивая-а…
   Огляделся Юсуф по сторонам, присмотрел сук покрепче, в руке прикинул, взвесил, к чернобородому сзади подобрался и ка-а-ак хрястнет по затылку!
   – Недостойно джигита нападать на слабых женщин!
   Карашир так и рухнул где стоял…
   – Бежим! – подхватил молодой джигит спасённую девушку за локоть, верёвки развязал, а она ему с левой руки так оплеуху и закатала!
   – Негодяй!
   – Ты чего?!
   – Ничего! – И ещё с правой добавила.
   – Я же тебя спасаю! Как ты посмела меня ударить, женщина?
   – И что ты сделаешь? Вор! Своих друзей басурман на помощь позовёшь?!
   – Дура, я не с ними!
   – А чем ты их лучше?!
   Ну вот, пока эти двое друг на дружку горло драли, Карашир в себя пришёл, спасла его толстая чалма. Махнул он рукой, и трое басурманских воинов в один миг скрутили и Юсуфа, и Ксению. Глянула на них ведьма издалека, сама себе что-то в уме прокрутила и себе же под нос мурлыкнула:
   – Надо будет присмотреть за этими двумя голубками. Они могут быть очень полезны…

   Воевода басурманский в это время вокруг казака кружит, ятаганом машет, грозит всячески, словами обидными бросается, всё надеется противника из равновесия вывести. Да только сотник на болтовню не ведётся, шашкой сплеча рубит, вензеля в воздухе крутит так, словно не одна шашка у него в руках, а сразу десять! К ним уже никто и подступиться не решается, понимают люди, какие два воина сошлись в поединке…
   – Живучий, шайтан! Кто тебя учил так драться? Императорская академия, фехтовальный класс месье Жана де Маре? Или испанская школа Педро Родригеса Хуана де Сааведра? Или владение мечом в стиле бусидо великого Суси…
   – Дедушка учил. Ты только не нервничай. Вона уже и пена пошла…
   Зарычал воевода по-тигриному, зафыркал по-львиному, на одну ногу встал, другой за ухом почесал, а сам рожи корчит, чисто обезьяна в него вселилась.
   – А вот такому он тебя учил? А вот так, вот так, вот так?! Умри-и-и!
   – Делать мне больше нечего, – казак вздыхает, с лёгкостью от всех ударов уходя. Выбрал момент, запястье вывернул, кистевым ударом снизу махнул и выбил ятаган иранский из рук противника. У воеводы аж глаза круглыми стали по два царских пятака! А сотник ему подножку поставил, на колено опустил, да и приложил грозную шашку к горлу. Всё, стопорись, отвоевался, басурманское отродье…
   – Чего ты ждёшь, казак? – воевода прохрипел, давя на жалость. – Убей меня!
   – А ты куда-то торопишься?
   – Убей меня, я опозорен навек! Мне теперь только в монастырь и дорога…
   – Я могу ближайший подсказать, – кивнул сотник. – Недалеко отсюда, тюрьма называется.
   Понял воевода, что ни победить, ни обхитрить казака не удастся, и совсем голову повесил. А тут из кучки пленниц одна женщина вырвалась да по берегу бежит, кричит что есть мочи:
   – Андрей! Ми-лый! Род-но-ой!
   – Ты погоди тут. Никуда не уходи, – сотник воеводу попросил, шашку в ножны бросил и жене любимой навстречу кинулся.
   Стоит воевода на коленях, ждёт, дураком себя чувствует…
   За пленницей два басурманских воина сорвались было, однако, видя, кто им наперерез пошёл, свернули вовремя и обратно к своим ещё быстрей припустили.
   – Родной мой… живой…
   – Настя! – Сотник жену к груди прижал, в глаза её синие наглядеться не может.
   Она тоже его по лицу гладит, слова ласковые шепчет, у самой слёзы по щекам, уж до того сцена-то душещипательная. Казак глаза опустил и видит на шее у жены медальон незнакомый, красивый, с камнем зелёным. Удивиться не успел, как взлетела вверх рука тонкая, и вонзилась ему сзади в шею стальная иголка волшебная. Словно подрубленное дерево, упал он навзничь, ни мёртвый ни живой, чародейством чёрным в полон захваченный…
   А жена его Настасья выпрямилась, ногой мужа родного пнула, головой встряхнула эдак, словно кобыла гривой, и прежний лик обрела.
   – Спи, милый…
   Ну вы уж, поди, сами поняли, кто это был. А кто не понял, подскажу: это злая ведьма на себя личину жены сотниковой примерила. Да так громко хохотнула в небо коварная Агата Саломейская, очень уж собою довольная, и к воеводе обернулась с ехидцею:
   – Теперь ты дважды мой должник. Что скажешь, великий, блин, воин?!
   Молчит воевода, свой позор пережёвывает. Встал, ятаган поднял, себе за пояс сунул, к казачьей шашке руку протянул…
   – Бери, – ведьма разрешила. – Но этот казак моя добыча! Эй, Наум да Хряк! А ну, быстро ко мне! Где вас нечистая носит, остолопы?!
   Взял воевода шашку сотника, посмотрел, задумался. Потом рукой махнул своим, кивнули басурмане, толчками и пинками погнали связанных пленных вдоль реки. Кавказского юношу с собой взяли, решили не убивать пока, урезать частично и на невольничьем рынке продать, молодые и красивые евнухи на Востоке всегда в цене, да?
   А воевода, прежде чем уйти, взял шашку двумя руками и об колено переломил! Обломки в реку выбросил, чтоб и памяти о его поражении в бою не осталось…

   – Наум! Хряк! Третий раз повторять не буду!
   В один миг, как из-под земли, вылетели два чёрта, толстый и тонкий. Глаза горят обожанием, морды подобострастные, улыбка вполлица, и аж ножонками сучат от усердия.
   – И не надо, мы уже тут!
   – Чего изволите, мадам?
   – Вас изволю…
   – Э-э, в каком смысле? – осторожно переглянулись черти.
   Ведьма прикрыла ладонью глаза и выпустила пар из ноздрей, достали-и…
   – Мы сразу тут были, – поспешил объясниться Наум. – Просто под ногами путаться не хотели!
   – Ну, чтоб не мешать вашей злобности, – в такт поддакнул Хряк. – А так стояли и буквально любовались, как эффектно вы этого станичника уложили. У вас редкий талант перевоплощения, мадам! Не хотели бы попробовать себя на театральной сцене?
   – Возможно, – на миг отвлеклась Агата, но быстро вернула себе нить разговора. – Вот что, возьмите этого казака…
   – Вот этого? У-у, нехорошая морда… – Наум храбро пнул сотника по сапогу.
   – Осторожно, он ещё живой.
   – Живой?! – ахнул тощий чёрт и с большей осторожностью вытер сапог сотника краем своей рубахи.
   – Повторяю. Взяли вот этого казака и отнесли на кладбище…
   – Будет исполнено, мадам! – дружно гаркнули Наум и Хряк, с неумеренной энергией берясь за дело.
   Да только тяжеловат оказался сотник. Уж они его и так и сяк, и за ноги в разные стороны тянут, и на голову ставят, направо-налево роняют, по земле волокут, об кочки стукают, сами через него падают, спотыкаются – не скучно, одним словом…
   Ведьма смотрела-смотрела на это безобразие, потом глаза закатила:
   – Идиоты… И за что только такое наказание на мою голову?!
   – Хозяйка-а, – едва дыша, подполз к ней на карачках тощий чёрт, – он сли-и-ишком тяжёлый! Может, не будем его на кладбище тащить, а прямо здесь закопаем?
   – Нет, вы понесёте на кладбище и…
   – Я придумал! – радостно перебил ведьму Хряк. – Мы его здесь распилим, а потом по частям перетаскаем! Так же легче, правда, а?
   – Так, заткнись, рационализатор… – уже с нескрываемым раздражением прошипела Агата сквозь зубы. – Он мне на кладбище целый нужен.
   – Да легко! – ещё радостнее Хряка подпрыгнул оживший Наум. – Вот у меня нитки с иголкой есть. Перетаскаем по частям, на месте сошьём, и будет как новенький!
   Не сдержалась ведьма, кулаки сжала и на рык перешла:
   – А ну, заткнитесь вы оба! Дебилоиды космические, никакого зла на них не хватает… Короче, ты и ты! Взяли вот этого казака целиком, как есть, взвалили на плечи, понесли на кладбище, а там…
   – А там съедим. Да?!
   – Убью… или уволю. Нет, сначала уволю, а потом убью… Слушать меня-а-а!!!
   – Что прикажете, хозяйка? – черти во фрунт вытянулись. – Чего сразу орать-то…
   – Так… взяли казака, отнесли на кладбище, положили на третью могилу слева, – утомлённо потирая пальцами виски, продолжила Агата Саломейская. – Не справа! Зажгли три свечи, одну в головах, две в ногах. Не перепутайте, болваны!
   – Ни-ни… Всё сделаем! – Наумка пообещался.
   – Уже берём, мадам. – Толстый Хряк вновь взялся за левую ногу сотника. Бросил её, взялся за правую. На товарища рогатого сурово глянул, тот, в свою очередь, сотника за шею потянул. Но не получается опять!
   Обернулись они оба к ведьме, тоской и горем убитые…
   Отвернулась от них Агата, руки перед грудью сложила и в небеса простонала с тихой истерикой:
   – А ведь меня ещё со школы предупреждали: не бери себе в помощники чертей! Есть же русалки, лешие, домовые, демоны, кикиморы, упыри, да кто угодно, лишь бы не черти… Так нет! Как же! Мне, чтоб меня, их жалко стало… Одинокие, бесхозные, некормленые, без хозяйской руки пропадут. Взяла. И? Сами всё видите, да? Ой, мамочка, ну вот за что мне всё это, за что?!
   – Извините, мадам, – внимательно огляделись по сторонам черти. – А вы с кем сейчас тут разговаривали?
   – Ладно, я спокойна. – Ведьма вновь взяла себя в руки, возвращаясь на грешную землю. – Повторяю, задание очень простое. Взяли, понесли, принесли, положили, зажгли свечи, прочитали заклинание.
   – И всё?
   – Всё! Вот текст. Читать-то хоть умеете?
   – Обижаете, хозяйка. – Наум церемонно принял из тонких пальцев сложенный вчетверо лист бумаги. – Мы страсть какие образованные!
   – Не волнуйтесь, мадам, исполним в лучшем виде! – разулыбался Хряк. – Мы вас тоже любим!
   Махнула ведьма Агата рукой устало, дескать, отвалите уже наконец. Поплевали на ладошки черти, прикинули геометрию, подняли сотника на манер бревна, вскинули на плечи да и понесли понемногу. Впереди Хряк основную массу прёт, позади Наум ноги казачьи придерживает. Идут, качаются, нескладно песню казачью поют:

Мы казаки, казаки,
Отечеству служим…

   Хлопнула себя ведьма по лбу в полном изнеможении. Ну а куда денешься, что попишешь? Сколько времени Наум и Хряк на казачьих землях, уже и по станице бегали, и фуражки с жёлтым околышем носили, и с сотниковой дочкой балаболили – всё, вот и сами оказачились, мать их за ногу да об стенку!
   А далеко-далеко по широкой степи так и разливалось от всей души:

По границам разъезжаем,
Ни о чем не тужим.

   …Уж как в сказке время летит, где быстрей, где медленней, про то нам судить трудно. Будем верить сказанному моим дедом и его дедом, а уж они, поди, врать не станут. Я же с их слов рассказываю, от себя мало что добавляю, разве редко словечки какие новомодные, современному слушателю более понятные. Однако ж и времена изменились кардинально, так что без новых слов сейчас никак, уж простите великодушно…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация