А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сотник и басурманский царь" (страница 5)

   В сторонке, у самого большого костра, наш знакомый сотник стоит. Хоть и лихо рубился дядька Андрей, а нет на нём самом ни царапинки. Надёжно защищали две шашки хозяина своего заботливого, когда опытный казак два клинка разными вывертами вокруг себя крутит, так, бывало, и пули отбивал, не то что стрелы да пики! А сам сотник двух казаков помоложе вызвал и говорит:
   – Всех пленных завтра поутру в Астрахань отконвоируете, там сдадите куда надо. Приказ атамана.
   – Добро. А вы сами-то как? Война же…
   – Как скажут, так и повоюем. А покуда атаман решил в станицу возвернуться, отдых дать коням да людям.
   – И то верно, – кивнули молодые казачки. – Уж ежели что сурьёзное нагрянет, так дозорные завсегда предупредят.
   – Точно. Но смотри у меня, хлопцы! За пленными бдить строго! Военное положение никто не отменял.
   Сотворили казаки суровые брови, руки на шашки положили и пошли свой пост у басурман нести. А что ж, про субординацию военную ничего сказано не было? А просто к чему она нам, казакам? Все с одного войска, одной земли, одной станицы. Отношения простые и честные. Что есаул, что простой казак во время службы друг дружке руку подают, на «ты» обращаются, а на погоны да чины и не смотрит никто, кровь-то у всех одна, красная. И до одного дома всем после боя возвращаться, так смысл перед своими же братьями понтами армейскими да солдатчиной уставной выделываться…

Полно вам, снежочки, на талой земле лежа-ать, —

   завёл атаман, сидя у костра. Лица станичников светлеют, ведь с доброй песней и дышится легче.

Полно вам, казаченьки, горе горевать, —

   дружно подхватили те, кто поближе.

Полно вам, казаченьки, горе горевать,
Оставим тоску-печаль во тёмном во лесу-у!
Оставим тоску-печаль во тёмном во лесу,
Будем привыкать мы к азиатской стороне-э!
Эх, будем привыкать мы к азиатской стороне,
Казаки-казаченьки, не бойтесь ничего-о-о…

   А и вправду, чего бояться казаку? На своей земле живём, чужого не просим, по миру не побираемся, хозяйствуем, как можем, детей растим, а при первой же опасности – с верной шашкой на коня и галопом на любого ворога! Не себя защищая, а всех и каждого, кто в беду попал, кому помочь требуется, кто в суды да законы не верит, в рабской доле жизни не видит, для кого казачий посвист последняя надежда…
   Слаженно, душевно поют станичники. Тихо щиплют траву стреноженные кони, горят в ночи яркие костры, а ветерок с Волги искры оранжевые до самых звёзд доносит. Сидят в стороне пленные басурманские воины, гадают: вот какого шайтана лысого их тупоголовому султану так понадобился новый гарем? И главное, какому иблису бесхвостому стукнуло в башку переться за этим гаремом именно на русскую территорию? Мало было других сопредельных государств, что ли?! Нет, надо непременно на Русь! А здесь казаки! И что теперь? Ведь сошлют за вооружённую агрессию куда-нибудь в Сибирь на каторгу, лес валить, у волков хвосты отмороженные по тайге подбирать. О, Аллах, избавь от такой судьбы нас, людей восточных, теплолюбивых, мы больше не будем, нас заставили, э-э…

   Воевода-то с десятком воинов сбежал, помните? Бегал он быстро, тренировался, наверное. А за ним и разведчик Карашир увязался, и другие, кто успел. Запыхавшиеся, растерянные, но оружие не потеряли, значит, воинами остались. Каждый знает: затаившийся зверь – опаснее…
   Воевода на пенёк сел, дыхание выровнял, ятаган свой в руках покрутил, ища, кого бы зарезать, душу отвести, да не успел. Вспыхнула красными глазами слоновья голова на рукояти клинка, и в тот же миг повисло прямо в ночном воздухе суровое лицо султана Халила.
   – Ну, что там у тебя, дорогой мой? Давай уже докладывай, да…
   – Мы… разбиты, – склонив голову, с трудом выговорил воевода, а щёки султана заметно налились краской ярости.
   – Что ты сейчас сказал? Моё непобедимое войско разбито? И кем?!
   – Казаками…
   – Слушай, я тебя сейчас сам убью. Вот честное слово, – задумчиво пообещал султан. – Видишь, какая у меня перчатка волшебная? Это из кожи с руки самого чёрного мага! Я по ней с тобой говорить могу, могу тебя найти везде, могу испепелить вот прямо тут, хочешь?
   – Я не виноват, о повелитель! Мы бились как львы, но они подло напали сзади, их было тысячи и тысячи…
   – И каждый с пушкой, да?
   – Да! – окончательно губя себя безбожным враньём, сорвался воевода. Но, по совести говоря, чего ему было терять, всё и так шито белыми нитками…
   – Ладно, всё, надоел… – Милостивый султан уже собрался было испепелить неугодного подданного на расстоянии, но передумал. – Вот что я тебе скажу. Ты сейчас поспи, отдохни, покури там чего-нибудь, а утром пойдёшь и приведёшь мне казачьих девушек. Не приведёшь, я казню и тебя, и всех твоих людей. Они же все трусы, да? Никто не захотел умереть за мой новый гарем, э?! Я вас сам убью, очень хочется, ты меня понимаешь…
   – Да, владыка мира. Всё будет исполнено!
   Один миг, и исчез светлый лик повелителя. Остался едва уловимый запах серы да кислый запах пота перепуганного воеводы. Вытер он лицо краем плаща, сунул ятаган в ножны и крепко задумался, обхватив голову руками…
   Подошёл к нему сбоку осторожный разведчик Карашир. Стоит, мнётся с ноги на ногу, не знает, как начать. На Востоке за плохие вести головы лишают на раз!
   – Мой господин! У нас большие потери. Нужно возвращаться…
   – Собери оставшихся воинов, – не оборачиваясь, приказал воевода. – К утру мы повторим атаку или погибнем.
   – Но, мой господин, у нас почти не осталось людей… Мы не можем…
   Раненым барсом вскочил воевода, быстрее молнии выхватил ятаган и, приставив его к горлу разведчика, бешено прошипел:
   – Повтори! Повтори мне ещё раз, что ты не можешь, и ты узнаешь, чего могу я! Я приказал тебе собрать оставшихся бойцов! Исполняй, или ты навеки ляжешь со всеми другими трусами в этой проклятой земле…
   – Да, господин, простите… – почти задыхаясь, прохрипел Карашир. – Я лишь хотел сказать, что не знаю как…
   – Зато я знаю как! – мелодично раздалось за их спинами, и шагнула на освещённую луной сцену танцующей походкой злая ведьма Агата Саломейская…
   Вот тут-то, как вы понимаете, всё уже всерьёз и завертелось. Перешёл маленький локальный конфликт, бытовая пограничная стычка, в глобальную войну, с привлечением союзников, магическими поединками, волшебством да чародейностями всякими. С переходом на личности, клятвами-обещаниями, взрывами, подлогами, чёрными обрядами, кладбищенскими призраками, предательством и холодной местью! Заинтриговал я вас? Ну так продолжим, не откладывая…
   Воевода в сторону ведьмы и головы не повернул. У него другие задачи были – на ком злость сорвать, а тут так кстати Карашир со своим мямленьем подвернулся. Держит он ятаган под чёрной бородой бледного разведчика – сейчас зарезать или погодя?
   – Отпусти его, и я дам тебе то, что ты хочешь.
   – А если я хочу пролить чью-то кровь?
   – Завтра ты прольёшь реки крови! – мурлыкнула Агата, не спеша подходя к воеводе с Караширом. – Если, конечно, ты захочешь меня выслушать…
   – Продолжай, – бросил воевода, опуская ятаган.
   – Я Агата Саломейская, ведьма в седьмом поколении, живу тут очень давно и знаю нравы казаков не понаслышке. Твой великий султан попросту глуп как пробка, если решил, что сможет так легко отобрать их девушек.
   – Женщина, ты ищешь смерти? Укороти свой длинный язык, говоря о моём повелителе!
   – Ты мне угрожаешь? – изумлённо захлопала глазами коварная красавица. – Ты? Тот, кому осталось жить пару дней, пока твой хозяин, раздосадованный тем, что так и не получил новых наложниц, не превратит тебя в пыль и пепел…
   Воевода чуть яростью не захлебнулся: по восточным традициям не принято всяким ханум лезть в мужские дела. Но и правоту её слов не признать не мог.
   – Отпусти своего человека, пусть он исполнит твой приказ. А сам выслушай, что я скажу. И клянусь самой глубокой бездной преисподней, тебе это понравится!
   Глянул ей воевода в глаза глубокие, помолчали они минуту долгую, в гляделки играя, и опытный воин, к своему изумлению, первым отвёл взгляд. Бросил он клинок в ножны, и счастливый Карашир, пригнувшись, облегчённо выдохнул…
   – Собери всех, кто остался.
   – Слушаю, господин…
   – А теперь говори, женщина, – приказал воевода, когда разведчик, пятясь и кланяясь, исчез в ночи.
   – Если утром ты повторишь набег на казачью станицу – ты погибнешь. Если вернёшься к султану, не выполнив приказ, твоя смерть будет скорой и мучительной! Но я могу помочь тебе, воин…
   – Как ты можешь мне помочь?
   – Я дам тебе возможность украсть лучших девушек из ближайшей станицы.
   – А взамен?
   – Ты мудр, если понимаешь, что ничего не даётся даром, – ласково улыбнулась злобная ведьма. – Мне нужна волшебная перчатка твоего повелителя…
   – Что?! – взревел воевода. – Ты предлагаешь мне предательство?
   – Я? – удивилась Агата, подумала и признала: – Да. В обмен на твою жизнь. По-моему, не самая плохая цена.
   Ну, собственно, воевода так не счёл. Он, видать, думал, что ведьма на него за пирожки или за выпивку пахать наймётся, а потому от крушения надежд озверел быстро…
   – Ты, ведьма!
   – Уточняю, это профессия.
   – Ты посмела подумать, что я, неумолимый воевода Семи царств, каждый день смотрящий в лицо смерти, проливший океаны крови, топчущий поверженные народы, приму жалкую жизнь изменника из твоих рук?!
   – А из чьих примешь?
   – Ты умрёшь первой, грязная тварь!
   Выхватил он из ножен верный ятаган иранской стали да как зашвырнёт его на пять шагов, прямо ведьме в голову! А она, коварная, только бровью повела, медальон зелёный на шее вспыхнул магически, и замер клинок заточенный в одной ладони от её лица. Побледнел воевода от таких фокусов, он, конечно, всякого на войне повидал, но таких чудес побаивался…
   Не касаясь лезвия, развернула мадам Саломейская ятаган в обратную сторону, да и бросила в воеводу. Не увернись он, не быть бы ему живу, а ведьму уже понесло-о…
   Язык длинный змеиный раздвоенный меж зубов высунула, воеводе ухо щекочет, у самой глаза горят направленным светом на три шага вперёд и волосы дыбом – умопомрачительно жуткое зрелище! Вам рассказываю, а самому страшно, вдруг ночью приснится такое…
   – Тоже мне великий воевода! Глупец! Ты жив до сих пор только потому, что нужен мне… И клянусь всеми силами ада, ты сделаешь всё, как я скажу, ты исполнишь любую мою волю, каприз, желание! Иначе смерть от перчатки твоего недалёкого султана покажется тебе просто райским наслаждением в сравнении с тем, что для тебя приготовила я…
   Воевода так и встал столбом мраморным. Если чего и хотел чирикнуть перед смертью, то сто раз резко передумал. Всё-таки у басурманских военных голова работает, им определенные вещи по два раза повторять не надо, и так соображают. А ведьма лик свой прежний приняла, волосы кокетливо поправила и продолжила как ни в чём не бывало:
   – Вижу, что мы поняли друг друга. Это приятно. Ты – храбрый воевода, брутальный мужчина, проливший океаны крови, великий кто-то там и прочее бла-бла-бла… Но я – Агата Саломейская! Лучше не забывай об этом.
   – Н-не забуду…
   – Очень хорошо. – Ведьма привычно взяла его под локоток. – Теперь хватит заикаться, пойдём. Нас ждут.
   На этот раз воевода даже вздохнуть жалобно не решился. Приказал кивком головы Караширу и прочим следовать за собой и с похвальной послушностью пошёл, куда ведьма повела.
   А она, уж поверьте, знала куда идти. Эта коварная женщина прекрасно разбиралась в международной и межнациональной политике, то есть понимала, кого и как надо подключить к решению ситуации, чтоб казаков из станицы выманить да и увести подальше. А там уж всё совсем несложно будет, и заветная перчатка из кожи чёрного колдуна Зохраба наконец-то будет её…

   Холодно ночью в лесу, страшно… Дорог нет, тропинки в глуши ни луной, ни звёздами не освещаются, идёшь на ощупь, и каждая ветка еловая, выпрямляясь, так и норовит по сопатке заехать случайному туристу. Осторожно крадутся басурмане, дороги не знают, вытянулись в цепочку, впереди ведьма Агата, за ней воевода, за ним Карашир – верный пёс, а там уж и все остальные. Хочешь не хочешь, а приказ есть приказ…
   Долго ли шли, коротко ли, а только замаячило впереди пламя большого костра. И сидят вкруг того костра лесные разбойники. Рожи помятые, небритые, одеты во что попало, у кого чего награбили, даже оружия приличного не имеют, больше всё кривые ножи да суковатые дубины. Средь них кавказский юноша, стройный да красивый, смотрит на всех раскрыв рот, гордится причастностью, а сам выделяется в этой шайке, ровно белая ворона в чёрной стае…
   Вот Агата Саломейская воеводу с воинами басурманскими в засаде оставила, а сама бесстрашно к главарю пошла. И хоть бы её кто окликнул, остановить посмел, куда там – все только кланялись подобострастно да дорогу уступали. Явно знали разбойники эту ведьму чернявую преотличнейшим образом и связываться с ней лишний раз не хотели. По всему видать, были случаи, нарывались и нарвались…
   Завела она с Сарамом разговор тайный. Объяснила ситуацию, определённую сумму денег предложила за содействие. Славой, почестями, титулами «наиглавнейших разбойников года» не соблазняла, понимала, что не купятся. Главарь тоже не дурак был, быстро просёк собственную нужность и важность, однако, как и всякий подлец, «слово чести» держать не намеревался.
   Да и откуда честь у куриного вора и грабителя бедных? Для виду сразу согласился, а в уме только и держал, как бы эту красавицу-ведьму обмануть – и денег слупить, и не работать, и, может, даже пару раз с ней, как с интересной женщиной, шуры-муры покрутить. Оно чисто по-человечески и понятно: сидишь в лесу, никакой цивилизации, кругом одни мужики, а в ближайших к лесу сёлах бабы, мягко говоря, неласковые…
   – Итак, твоё слово, Сарам.
   – Я всё понимаю, Агата, но времена сейчас очень тяжёлые… – бесстыже врал главарь, набивая себе цену. – Бесчеловечные времена, согласись. Это раньше я бы отдал тебе десяток моих лучших воинов и даже не спросил, зачем они тебе, убить кого-нибудь или евроремонт в шатре сделать. Не важно, мы же соседи, должны помогать, в конце концов. Но сейчас… мамой клянусь, Агата, каждый человек на счету… Как я могу ими рисковать?
   – Ты, кажется, не понял меня, – терпеливо поясняла ведьма. – Это воины басурманского султана сделают всю основную работу. Вы же должны сидеть в засаде и следить, чтоб никто из казаков не вырвался в другие станицы за подмогой. Неужели это вам не по силам?
   – Да почему не по силам? Мы джигиты, нам всё по силам, конечно! Но ты тоже меня пойми, как военачальник нашей банды, я должен предусмотреть все случайности… А вдруг воины султана Халила не справятся с этими бесчестными казаками и вам потребуется помощь наших грозных клинков?
   – Сарам, твоя помощь потребуется только при дележе добычи. Грабь всё, что попадётся под руку! Мы заберём лишь молодых девушек.
   – Там что, какие-то особенные девушки?
   – Нет, самые обычные.
   – Тогда не понимаю… подозрительно это как-то…
   – Что подозрительного, Сарам? – уже начиная слегка заводиться, гнула свою линию ведьма. – Басурманский султан набирает себе новых девочек в гарем. Для этого его воины должны взять казачью станицу. Что тут может быть непонятного и подозрительного, а?
   – Э-э, ты не дави на меня, ладно…
   – Да пожалуйста! – всплеснула руками коварная Агата. – Если ты устал, если твои мозги заплыли жиром, если ты больше ни на что не способен… Ну что ж, найдём других!
   Развернулась ведьма, пару шагов сделала, стоит, считает в уме: один, два, три… ап! Подбежал смущённый главарь, боясь, что рыбка сорвётся с крючка…
   – Хорошо, хорошо, зачем так нервничать, я же не сказал «нет».
   – «Нет» сказала я! Счастливо оставаться.
   – Агата, ну что ты так близко всё принимаешь к сердцу? – вприпрыжку побежал за ней дядя Сарам. – Ты же знаешь, дорогая, как я к тебе отношусь! Я готов работать на тебя бесплатно, днями и ночами, в любое время, когда пожелаешь… Это был тонкий намёк, ты поняла, да?! Но мои люди… Они простые трудяги, лишённые чувства прекрасного, им всё-таки надо что-то платить. А в казачьих станицах не бывает много золота. Получится, что они работали даром? Обидно…
   – Пять монет каждому, – не оборачиваясь, бросила Агата.
   – Пять монет? – как вкопанный остановился Сарам. – Ты сказала – всего пять?! Воистину, даже змея не могла глубже уязвить меня в печень!
   – Хочешь сказать, это несерьёзно?
   – Хочу! Это несерьёзно.
   – Хорошо, шесть, – скрипнула зубом ведьма, вынужденно признавая, что разбойники ей сейчас всё-таки нужны.
   – Семь! Семь и отдельно овёс для лошадей.
   – Шесть! Но тебе – восемь! И никакого овса.
   – А-а… ячмень? Он дешевле.
   Издала Агата тигриное рычание, повыла с минутку на луну, чтоб нервы успокоить, и согласилась. Достала из сумочки кошелёк с золотом, рассчитала по сегодняшнему банковскому курсу и скрепила преступный сговор фактом передачи денег. Жутко обрадовался главарь, в ритме лезгинки перед ней ходит, грудь колесом выгибает, пальцы веером растопыривает, глазки строит, заигрывает всячески. Бонуса любовного к денежкам хочет, раз уж такой фарт попёр…
   – Вот хорошо, вот это уже совсем другое дело! Ты же умнейшая женщина, Агата! И поверь, это была очень честная цена. Только посмотри, каких красивых орлов ты получаешь за такие, можно сказать, смешные деньги… Эй, Юсуф! Иди сюда, дорогой мой!
   Вскочил кавказский юноша, легче лани бросился на дядин зов. Тот его за плечи обнял, по спине похлопал, папаху на голове поправил и к ведьме лицом развернул:
   – Вот! Юсуф! Орёл! Горный, свободолюбивый весь! Мой племянник, между прочим. Юсуф, дорогой, скажи нашей гостье, зачем ты покинул родной аул и присоединился к нам?
   – Я хочу совершать великие подвиги, драться с бесчестными врагами и умереть настоящим джигитом! – гордо ответил юноша.
   Ведьма мило улыбнулась одними губами, типа ещё один романтичный дурачок…
   – Иди, родной. – Сарам спровадил племянника и вновь обернулся в Агате. – Слушай, ну прямо как я в молодости! Скажи?
   – Да, ничего так, красавчик…
   – Весь в меня! – томно прошептал главарь, осторожно приобнимая ведьму за талию. – Звезда моя! Сегодня такая ночь! Такие звёзды, такой воздух, и вообще всё такое… Ты здесь, я здесь. Как писал бессмертный кавказский поэт Авас Саакашвили?

Твои глаза горят, как эбониты,
А я несу, несу любовный вздор…
И, как луна, круглы твои ланиты,
И губки – персик, ротик – помидор!

   – Впечатляет, особенно про помидор, – нервно прокашлялась красавица Агата, прекрасно понимая, куда клонит этот небритый Ромео. – Короче?
   – Давай скрепим наш обоюдный договор долгим, крепким и по-восточному сладостным…
   – Ещё короче?
   – Дай поцелую! – вытянул губы дядя Сарам.
   – Нет.
   – Один раз?
   – Нет!
   – Но, дорогая, такая ночь и звёзды, чего ты упираешься, э?!
   – Я сказала, нет! Завтра жду тебя с твоими людьми на опушке леса. Пока…
   – Стой, женщина! – Главарь разбойников попытался было удержать её за запястье, но ведьма посмотрела ему в глаза таким взглядом, что он испуганно отдёрнул руку.
   – Ещё раз прикоснёшься ко мне и умрёшь страшной смертью!
   – Ладно, ладно, моя пугливая газель…
   – Я повторять не буду.
   – Да понял я, э-э…
   Развернулась ведьма и пошла узкой тропинкой в глубь леса. Потом голову повернула и напомнила:
   – Помоги нам разбить казаков, Сарам, и ты получишь свою награду…
   – Вай мэ, неужели… – вновь воспрянул любвеобильный главарь, а коварная ведьма ушла в ночь, демонстративно покачивая бёдрами.
   – Ай, какая ведьма-а…
   – Я всё слышу!
   – Это был… комплимент! – крикнул Сарам, но никто ему уже не ответил.
   А в двадцати шагах от разбойничьего костра стояли в полной боевой готовности воины басурманского султана. Воевода отлично видел всё, что там происходило, и разбойников ненавидел всем сердцем, как только может ненавидеть бандитскую вольницу кадровый военный.
   Но при этом вынужденно не мог не признать изворотливый ум этой коварнейшей женщины. Просто так, абы кому, диплом профессиональной ведьмы не вручается. Тут и учиться не один десяток лет надо, да ещё и меж подруг стервой себя проявить, каких поискать. Впрочем, в наше время таких мадамок всё больше и больше становится. Откуль ни возьмись, а повсюду берутся, в каждом коллективе имеются. Не ведьмы, конечно, стервы…

   Ну, как только Агата Саломейская в лесу скрылась, дядя Сарам кошелёк с золотом на ладони подбросил, за пазуху спрятал и к костру вернулся. А там его уже любопытный Юсуф ждёт, интересно же парню: неужели вправду пойдут завтра эти храбрые лесные герои на врага? Может, и ему разрешат присоединиться? А письмо старейшине в аул он и после боя отвезёт, главное же подлых гяуров побить…
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация