А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сотник и басурманский царь" (страница 15)

   – Ты не представляешь, как я тибя повешу! Я тибя так повешу, что ты этого никагда не забудешь! Ты меня понял, да? В глаза смотри! Понял? Четверых.
   – Пятерых.
   – Всё, нет на него больше моего терпения! – взвыл султан, плюясь во все стороны. – Убирайся! Мерзавец! Разведчик! Пиридатель!
   Запахнулся он за занавеску в своей беседке и надулся обиженно. Бдительные стражники тут же подхватили русского шпиона под белы рученьки и поволокли в конец каравана. Однако не успели они пройти и пяти шагов, как со спины слона капризно раздалось:
   – Бирминдулла…
   Все замерли. Парчовая занавеска отдёрнулась, являя царственную ладонь повелителя мира и растопыренные пальцы – пять!
   Выдохнул русский офицер, руки стражников с плеч сбросил, подошёл к слону, голову задрал и начал честно, нараспев, громким и красивым голосом, да не абы как, а с выражением:
   – И ничто на целом свете никогда не сравнится с умом, красотой и безграничным великодушием нашего наимудрейшего повелителя!
   Высунулся из беседки султан Халил. Посветлело его лицо, как морда у кота в колбасном цеху Черкизовского мясокомбината, глаза сощурил, улыбка до ушей, слушает, наслаждается…
   – Да и с кем я его сравню? Разве ничтожнейший царь Соломон, при всём великолепии своего золотого правления, хоть на миг сравнился бы по праведности с нашим владыкой? Разве царь иудейский Давид, победивший льва, смог бы затмить кротостью и благостью поступков нашего великого господина? Он царь царей, и нет ему равных ни до, ни после! Ибо сказано в книгах, написанных рукой Пророка…
   Слушает султан, наслушаться не может. Распирает его от гордости за себя самого, от любви к себе, такому замечательному, от восторга, что может он самим фактом своего же существования столько людей облагодетельствовать. Ну кто сказал, что лесть отрава? Хвала не халва, от переедания халвы и стошнить может, а от лести – никогда…
   Свесился на минуточку султан Халил из беседки, пальцем визиря на ослике подманил, душу излить:
   – Как он гаварит… Ну вот как он такое обо мне гаварит, а? Ещё немножка, и я савсем не смогу его повесить, э…
   Кивает визирь вежливо, поддакивает, а в глазах обида. Понимает, что хоть вражеского шпиона он разоблачил, но славы и талантов его отнять не может. Нет второго такого Бирминдуллы. Ну нет, и всё…

   А навстречу им, с российской стороны, торопится к границе отряд воеводы. Басурмане пленниц понукают, плетьми грозят, на окрики грозные не скупятся. Оно и понятно: кому охота лишнее время на чужой территории задерживаться? Не приведи аллах, ещё казаки подтянутся, а с ними в очередной раз встречаться уж точно ни малейшего желания нет! Пообщались – спасибо, впечатлений надолго хватит, больше не надо, мы уж лучше домой пойдём, в родной басурманский султанат, а вы тут как-нибудь сами, без нас…
   Ведьма вперёд кое-как процокала, воеводу догнала, до него домогаться стала. Ну вы ж помните, им реально было о чём перетереть, ведь оба, по сути, уголовные морды. Один – убийца и вор на государственной службе, другая – мошенница и аферистка с магическим стажем. Оба напряжены, у каждого своя правда, свои планы и свои проблемы…
   – Приближается твой час, воин. Султанский караван уже близко. Я знаю, что ты не обманешь меня и сдержишь слово.
   Промолчал воевода, лишь за рукоять ятагана схватился движением непроизвольным.
   – Какой красноречивый ответ, – ведьма отметила с похвальным хладнокровием. – Но перчатка толстяка Халила всё равно будет моей! А вот куда потом пойдёшь ты?
   – Что тебе за дело до моей судьбы?
   – Не знаю, право… Возможно, просто женское любопытство.
   – Предав своего господина, – глухо ответил воевода, – я лишу себя чести. Никто больше не предложит мне работу. Никто не поверит в преданность предавшего. Мне останется только уйти в вольные воины…
   – Ой, мама дорогая, ещё один любитель высоких слов?! – всплеснула руками Агата Саломейская. – Давай без дешёвой патетики. Ты хочешь стать грязным разбойником, как наш дружок Сарам с его разношёрстной шайкой?
   – У меня нет выбора.
   – Выбор всегда есть, милый. – Ведьма остановила воеводу, положив руки ему на плечи и чарующе заглядывая в глаза. – Не лучше ли поступить на службу к новой госпоже? К той, что будет ценить тебя, уважать твою силу, отдаст под твою руку все близлежащие земли… Подумай, воин.
   – Нет, – выстраданно ответил воевода. – Кто угодно, но только не ты!
   Рассмеялась ведьма удовлетворённо, но безрадостно. Типа чёрт меня побери, второй мужик за день с крючка срывается, может, пора парфюм сменить или декольте углубить? Оттолкнула воеводу с дороги, руки на груди скрестила, а медальон на её шее зелёным пульсировать начал, вот-вот сорвётся да как шарахнет заклинанием! Хоть в кого, лишь бы нервы успокоить…
   А к воеводе очень вовремя чернобородый Карашир подбежал с докладом.
   – Великий султан прибыл, мой господин! Он ждёт нас на берегу речки, в пяти минутах ходьбы отсюда.
   – Пора. Ускорьте шаг!
   Вновь взмахнули плетьми басурмане. Волей-неволей пошли вперёд пленные девушки, навстречу своей страшной судьбе…
   И действительно, может, не через пять, но уж через десять минут точно вывела их тропинка из перелеска к маленькой речушке, которую и курица в летнее время перейдёт вброд и не утонет. С одной стороны российский пограничный столб стоит, полосатый, с двуглавым орлом. С другой – столб глиняный, на минарет похожий, с полумесяцем наверху. Чем не граница? Всё, что надо, отмечено: кому надо, тот поймёт, где чья территория.
   На том берегу огромная свита султана Халила столпилась – бунчуки, знамёна, лес копий, воины, челядь, прислуга, танцовщицы, сам повелитель на богато наряженном слоне, и вообще. На нашем берегу десяток басурманских воинов да пленницы, кавказский юноша и воевода с ведьмой. Вот и встретились, праздник, праздник! Отметим?
   – Владыка мира машет нам рукой, мой господин, – прошептал Карашир на ухо воеводе.
   – Помаши ему в ответ.
   – Разве мы не пойдём к нему навстречу?
   – Он придёт сюда сам.
   – Вы уверены?
   – Ты задаёшь много вопросов, – сквозь зубы процедил воевода.
   – Простите, мой господин, – извинился ничего не понимающий разведчик и отвалил, не дожидаясь худшего.
   А султан, кстати, и не торопился речку переходить. Не то чтоб боялся ступить на русскую землю, просто смысла не видел никакого, привык, что ему всё на блюдечке подают. Да и у слона, по совести говоря, ноги в речной грязи пачкать тоже ни малейшего желания нет. Искупаться бы – другое дело! Да тут ему воды – даже до щиколотки не дойдёт. Смысл лезть?
   Вот стоят два отряда, друг на дружку смотрят, и в рядах обоих здоровое непонимание ситуации растёт. Кого ждём, блин?!
   Ведьма подошла к воеводе, встала за его плечом и тихо потребовала:
   – Пусть он перейдёт сюда. Один!
   – Я уже думал об этом, – беспомощно огрызнулся воевода.
   – Так делай уже что-нибудь!
   – Я не могу приказывать самому султану!
   – Он должен быть здесь! Один! – зарычала ведьма, легко, как пушинку, встряхивая за шиворот здоровенного воина. – Сейчас же! Или ты у меня серьёзно пожалеешь…
   Кое-как вырвался побледневший воевода да и закричал во всё горло:
   – Великий государь, владыка мира и вселенных, твои новые жёны тут!
   Махнул он рукой Караширу, и тут же прямо на берегу всех пленниц аккуратным рядком выставили. Одна другой краше. Ну, Юсуф не в счёт, но он всё равно цепью к Ксении прикручен, так что стоит последним, куда от него денешься…
   – Ты выберешь самых красивых, а прочих мы казним здесь же!
   Обернулся султан, ухо оттопырил. Вроде слышал всё, но не понял ничего.
   – Э, Бирминдулла, что он там гаварит, а?
   – Что казнит не понравившихся тебе девушек, – пробормотал русский офицер. – Жаль далеко до него. Кандалами бы башку проломил…
   – Зачем девушек казнить? Что за глупость такая?! А вдруг мне все панравятся!
   – Просто так, потому что зверь…
   – Слушай, точно зверь, да! – искренне возмутился султан. – Нехарашо поступает. Зачем казним, кого казним? Мне сверху хорошо видно, они там все симпатичные. Мне уже очень нравятся. Эй, ты! Воевода?!
   – Да, о повелитель! – прокричали в ответ с того берега.
   – Сейчас сам иду-у! Никого пака не трогай! – проорал султан Халил. – Э-э… Слушай, Бирминдулла?
   – Да?
   – Мы твой столб для повешения не забыли? Не забыли столб?! Нет?
   Сразу шестеро басурманских стражников тут же приволокли длинный, гладко ошкуренный столб, показывая, что нет, не забыли, как можно…
   – А-а, харашо. Бирминдулла, не волнуйся, мы ничего не забыли. Сейчас всех девушек пасматрю, а патом тибя повешу. Падаждёшь немножка, да?
   – Ты пятерых обещал отпустить, – напомнил разведчик.
   – Кто абещал, я?! – от всего сердца изумился восточный тиран. – Пятерых? Каму абещал, тибе?!
   – Понятно…
   – Что тибе панятно?
   – Что с тобой всё ясно, – презрительно отвернулся «Бирминдулла».
   – Э-э, ты так со мной не разгаваривай! – обиделся султан. – Ты мне не веришь, эта очень горько, очень! Прямо неприятно, честное слово… Но давай по-честному? Давай людей спросим, да! Визирь?
   – Я ничего не слышал, о владыка, – послушно пропел визирь, ибо был умным человеком.
   – Стражники?
   – Мы ничего не слышали, о повелитель! – дружно грянула стража.
   – Савсем ничего? И вы ничего не слышали? Давай у слона спросим…
   – Пошёл ты… – отмахнулся бывший восхвалитель, и толстый султан удовлетворённо пнул погонщика слона.
   – Э-э, вот видишь, никто ничего не слышал. Значит, я прав. Прав, да?! Абмануть меня хотел, пиридатель? Хи-хи…
   А поскучневший слон поёжился, но, получив острым крюком по голове, всё-таки пошёл через маленькую речку на незнакомую и запретную русскую территорию…
   За султаном тут же двое телохранителей побежали с золочёной лестницей. Султан дождался, пока слон опустится на колени, и только тогда по сгибающейся лесенке кое-как на землю сполз. Чалму поправил, пузо погладил, «новых жён» смотреть пошёл.
   Воевода и все басурмане на одно колено пали, головы покорно опустили, ждут решения своего грозного владыки. Понимают, что, если одобрит наворованное придирчивый султанский взор, все жить останутся да ещё и награду огребут. А если нет… то что огребут, и подумать страшно…
   А ведьма коварная глазами злобными за ним наблюдает, ищет, где у него волшебная перчатка. Сама на нервах уже, мандраж полный, желанная цель прямо в руки идёт, да никак не даётся!
   – Убей его и дай мне перчатку, – на воеводу шипит.
   – Я не знаю, где он её прячет.
   – Так найди!
   – Женщина, ты хочешь, чтоб я при всех обыскал главу государства?!
   Ну, пока они меж собой разбираются, повелитель Халил расхаживает себе туда-сюда шажками мелкими, никуда не торопится, всех рассматривает, а у самого морда лица довольная-предовольная…
   – Слушай, какие все хорошенькие, да? Вот эта очень нравится! И эта вся тоже! Я их всех уже хочу-у-у… Птички мои, персики, козочки!
   – Сам козёл! – жена сотникова не сдержалась, но султан и её отметил, руку к ней протянул, улыбнулся ласково:
   – А эта какая хорошая! Глаза так горят, наверное, опытная женщина… Всех беру, тебя тоже, да?!
   Клацнула зубами Настасья, словно лошадь степная, дикая, так что Халил чуть трёх пальцев недосчитался. Отдёрнул он руку, обрадовался…
   – Кусается! Какая страстная, все видели, кусает меня, э?! За эта будешь моей любимой женой, красавица!
   Жена сотникова только плюнуть в него собралась, как издалека грозный голос раздался:
   – Не будет!
   Обернулись все разом и видят – на холме высоком суровый казак стоит, в одной руке шашка острая, а другой двух чертей за хвосты держит.
   Замерли басурмане. Девушки-пленницы обомлели от радости, воевода с ведьмой Агатой друг на дружку вытаращились, каждый ведь всех троих покойниками считал. А они – на тебе, живы-живёхоньки! Даже слон удивился…
   – Отпусти, а? – взмолился Наум. – Мы же договорились!
   – Мы тебя привели, всё без обмана, – всхлипывая, поддержал Хряк. – Вон твоя жена, вон ведьма, вон басурмане. Всё честно! Отпусти, дяденька-а…
   Прищурился сотник, каждому рогатому по пинку на прощанье отвесил и прикрикнул:
   – Свободны! Но чтоб я вас тут больше не видел!
   Разбежались счастливые черти в разные стороны с криками «любо!», «слава русским казакам!», в один миг их и след простыл…
   А сотник, шашку в ножны не убирая, прямо на врага пошёл. Один, как был. Никого дожидаться не стал, помощи просить тоже, в переговоры не вступал, сразу к делу. Напрямую к султану прёт, и вот только рискни кто остановить…
   – Слушай, ты кто такой, мужик? – владыка Халил возмущённо фыркнул.
   – Я не мужик, я казак.
   – А какая разница, э-э…
   – Мужики землю пашут, а казаки границу охраняют.
   – Ага, значит, ты казак, панятна, – султан покивал многозначительно. – Значит, маи караваны грабим, да? Маих пленниц отбиваем, да? Ты, вообще, зачем мне тут мешаешь?
   – Это моя жена, – сотник объяснил ровно.
   – Что? Это твой муж, что ли? – султан удивлённо Настасью спросил. – Ой, слушай, честное слово, муж?! Ты не шутишь, нет? Ну харашо. Тогда убейте его, пажалуйста…
   Махнул рукой воевода, и двое его воинов бросились на казака. Ну и казак махнул шашкой один разок – двоим хватило!
   – Как ты такое сделал? – удивился басурманский владыка. – Слушай, а ещё так можешь? Давайте ещё двоих сюда! Быстро, быстро, э-э…
   Сотник от боя не отказывается, за своё бьётся, а султану, видать, только в развлечение – поглядеть, как его же стражников колошматят. Знай себе кричит, хохочет, в ладони хлопает да подначивает всех, как капризный ребёнок…
   – Повтори, пажалуйста! Ай, как красиво! Ещё хочу… Эй, ты, с пикой, иди сюда. Все трое идите. Казак, вот ещё такие есть. Повтори, а?
   Пяти минут не прошло, а разбил сотник всех басурманских воинов, что у воеводы в отряде оставались. Тогда только султан чуток успокоился, рукой сотнику махнул, дескать, погоди минуточку, переведи дух, я сейчас, продолжим разговор…
   – Спасибо, дарагой! Очень тибе благодарен, очень! Теперь обсудим продолжение. Ты меня так порадовал, что я окажу тибе за это великую честь – я тибя сам убью! Сматри сюда, э-э…
   Руку за пазуху сунул и волшебную перчатку достал. Ведьма от вожделения чуть слюнями не поперхнулась, в спину воеводе кулачками стучит:
   – Вот она! Исполни же обещание, иди и убей его! Или сам умрёшь здесь же…
   Не посмел воевода перечить, ятаган из-за пояса вытянул и к своему же господину со спины подкрадываться начал. Да, да, вот такой негодяй…
   – Ну всё, казак! Достал, казак! Прощай, казак! Я тибя убивать буду, казак! – султан объявил, пальцы сжал-разжал, да и сорвалась из волшебной перчатки длинная зелёная молния!
   Полетела в сотника, а он её недолго думая шашкой отбил на другой берег, прямо в войско басурманское!
   И пошло-поехало веселье…
   Султан Халил перчаткой из руки колдуна одну за другой молнии разные регенерирует! Прямо в сотника кидает не целясь, массово лупит, авось какая и попадёт. Ну и сотник, само собой, на месте как пень не стоит, туда-сюда перед войском басурманским бодренько бегает. Где пригнётся, где подпрыгнет, где плашмя упадёт, и то, что по нему не попало, прямой наводкой по челяди султанской шарахает! Там люди тоже не дураки, сыпанули в разные стороны, в песок зарылись, по кустам попрятались…
   – Слушай, так нечестно, э-э… Ты паближе падайди, дай мне тибя уже убить, да?!
   – Я что ж, дурной? – казак сам у себя спрашивает, хоть и вопрос риторический.
   А молнии вокруг так и мелькают! То длинные зелёные, то зигзагообразные голубые, то вообще шаровые, разноцветные, переливающиеся. Их сотник шашкой рубить наловчился, и ведь не берёт его через стальной клинок разряд электрический! Редкую вещь дал ему Степан Разин, самую что ни на есть волшебную…
   – Нет больше маего на тибя терпения! – султан вскричал да как запустит кручёным самую что ни на есть большущую шаровую молнию, размером с тыкву! Все аж глаза зажмурили…
   А сотник её на шашку принял да в обратку тому же Халилу и стряхнул!
   – Сдачу прими, да не обляпайся…
   Полетела молния назад с поразительной скоростью, султан в испуге руку впереди себя выставил, так и принял удар на волшебную перчатку. В единый миг кожа колдовская вспыхнула и, сгорев, чёрным пеплом на землю осыпалась!
   Ведьма вопль издала жутчайшей силы – от тоски и рухнувших надежд! Воевода с ятаганом занесённым за спиной владыки своего замер как статуя. Слон молчит, не пикнет даже, понимает, какой момент драматический. Султан рукой обожжённой трясёт, слов не находит. Обидно и больно, а что ж делать-то? Всё, второй перчатки нет…

   Тут такая тишина настала, какая только перед бурей бывает. Чистая, звонкая, прозрачная, и в той тишине, громом слышимый на версту шёпот султанский изумлённый раздался:
   – Э-э, ты что сейчас сделал, э?
   А у сотника тоже шашка аж красной от перегрева стала, бросил он её наземь, чтоб рук не обжечь, она и пропала – как не было. Видать, к хозяину своему призрачному вернулась. Но что сказать: свою службу оружие дивное честно исполнило, вражеское волшебство верой и правдой победило, стало быть, можно и на покой…
   – Ты что тваришь, нехароший казак? Ты зачем мне такую великолепную вещь испортил, э?!
   Ведьма зарычала, да поздно. Увидал воевода честный шанс увильнуть от обещания, ятаган в ножны сунул, нет ему теперь ни смысла, ни печали султана Халила убивать. Сгорела перчатка-то, всё, тю-тю…
   – Эй, что ты здесь стоишь? – чуть не плача, обернулся к нему султан. – Что все стоят? Этот тип… он плахой, он миня сейчас очень сильна абидел… Убейте его все наконец, а?
   Ну тут уже все опомнились, конечно. Встало из кустов воинство вражье, сабли да копья басурмане подобрали, боевым порядком выстроились да по маху руки воеводы махнули все через речку на казака. Девушки-пленницы, одной верёвкой связанные, храброй Настасьей руководимые, остановить их пытались, да куда там… Оттолкнули их в сторону басурмане, а на сотника всей толпой могучею и бросились!
   Встал казак, перекрестился, глаза закрыл, лицо к солнышку поднял. Что уж тут против такой-то силы одному, безоружному? Умирать тоже когда никогда, а надо. Взлетели над ним сабли острые, копья хищные, сталь точёная, да…
   – Па-па-а! – на всю степь голосок детский раздался.
   Замерли все от неожиданности. По сторонам огляделись. Видят, в полусотне шагов от них, на пригорочке, стоит грозная казачья лава! Кони донские в предчувствии боя удила грызут, копытом землю роют, из ноздрей пар пускают. Сами станичники, запылённые да усталые, на врага очень недобро смотрят, загодя рукава закатывают. А впереди на рыжем коне сам атаман суровый, дочку сотникову младшую держит.
   – Папа-а!
   – Дашка? – сотник улыбнулся, да так, что отпрянули невольно басурмане.
   Всё, кончился миг слабости да смирения, передумал казак помирать героем, он теперь живым героем быть хочет. А значит, и будет!
   – Ты поиграй в сторонке покуда, – атаман девочку с седла спустил. – А мы тут за твоего папку заступимся. Эй, хлопцы! Живьём брать демонов!
   Свистнули казаки, и пошла лава с места в галоп! Как ударила по войску басурманскому, так в реку пограничную и опрокинула. А уж в реке не по-детски оторвались станичники, всё, всё гостям незваным припомнили…
   И как на чужую землю без приглашения с оружием вторгаться! И как чужих девушек воровать! И как на честных людей нечистую силу с разбойниками напускать!
   Басурман, конечно, раз эдак в двадцать больше было, да только не стоит сила против правды. Знают казаки, за что бьются, и нет у них жалости ни к себе, ни к врагу. В каждого словно медвежья сила влилась, усталости не ведают, страха не знают, валяют басурманских воинов, словно матрёшек деревянных. Те уже и не знают куда деваться, оружие наземь бросают, всем богам молятся. Кто похрабрей – сразу в плен сдаётся, кто похитрей – у танцовщиц восточных под вуалями прозрачными спрятаться норовят…
   Воевода пытался хоть какой-то порядок навести, да куда там. В общей суматохе султан Халил исчез, словно сквозь землю провалился. Все бегают, кричат, падают, толкаются, друг дружку проклинают, совсем драться не хотят, какое уж тут организованное сопротивление? Даже слон и тот сбежал, пока по ушам не досталось…
   – Карашир! Уходим!
   – Далеко ли собрался? – атаман воеводу остановил.
   Тот только в глаза ему глянул и решил второй раз в казачьих поединках судьбу не испытывать. На одно колено опустился и ятаган свой иранский рукоятью вперёд подал. Сдался со всеми потрохами: наплевать, надоело воевать…
   А ведьма подлая, как только казаки в атаку пошли, первой пятки свиным жиром смазала. Жена сотникова в бою чей-то кинжал подняла, верёвки перерезала и детей искать кинулась. Но уж так случилось, что Дашка-малая к лесочку отошла да спиной на ведьму и натолкнулась. Обрадовалась злодейка, чёрной вороной напала на ребёнка, за шею держит, в кусты тащит…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация