А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сотник и басурманский царь" (страница 14)

   Переоделась она в своё повседневное чёрное платье, натянула сапоги высокие, накинула плащ с капюшоном и корсет подзатянула слегка. Худеть полезно, это бодрит и повышает женскую самооценку. Вот теперь и за дела грешные браться можно…
   Вышла она из шатра и видит, как воины басурманские сбежавших пленников привели.
   – О, какие приятные новости! Неужели наши голубки вернулись?
   – Это не твоя заслуга, – проходя мимо, буркнул воевода, но ведьма услышала.
   – Эй, на барже! А чего это мы, собственно, грубим?!
   – А что, нельзя?
   – Да кое у кого короткая память, – злобно ухмыльнулась ведьма, медальон на её груди зелёным огнём вспыхнул, и быть бы воеводе опять битому, если б в этот же миг рукоять его ятагана красным не загорелась. Султан на проводе!
   – Мой господин вызывает меня.
   – Ну, так побыстрее ответь ему, храбрый воин. – Коварная Агата мягко отступила за спину воеводы. – Но помни, он далеко, а я близко…
   Икнул воевода, комок в горле проглотил. Уже разок с утречка нарвался на любовь одной женщины, так еле сбежал. Испытывать ненависть второй, как вы понимаете, ни сил, ни желания не было. Так, взбрыкнул разок для порядку, нарисовался перед подчинёнными, и довольно, пора быть послушным. Хотя бы на время, а там видно будет…
   Вытащил воевода ятаган из ножен и в тот же миг услышал радостный голос султана:
   – Ай, слушай, дарагой мой, я уже почти па тибе скучаю. Ха-ха! Это шутка такая, но ты мине не поверил, да? И правильна. Патому что я уже весь в ярости!
   – Что произошло, о владыка мира? – почтительно опустил глаза воевода, прекрасно догадываясь, в чём причина. – Прикажи, и я всех убью!
   – Сибя убей, башкой об дерево! – тепло посоветовал Халил. – Пачему ты ещё не на границе моего государства? Где маи новые жёны? Ты знаешь, сколька я уже томлюсь от воздержания?!
   – Нас преследуют казаки. И одна пленница сбежала…
   – Что?! Ты позволил сбежать одной из маих красавиц?! Нет, не убивай сибя об дерево, я тибя непременно сам казню. Понял, да?
   – Она уже возвращена, мой повелитель, – поспешил поправиться воевода.
   – Когда ты уже мне всех их представишь, э?! Я тибе всю бороду прикажу выщипать, я тибя голым в Африку пущу, я тибе твой знаменитый ятаган в такой место засуну, ты не ожидаешь даже, честное слово…
   – Мы близко, мой господин. Уже в обед твои новые жены и наложницы пересекут границу твоего славного султаната!
   – Э-э… ну эта другое дело… Тогда я тибя хвалю. Награжу даже, может быть, со всей моей щедростью. Всё, мы тоже давно выдвинулись навстречу, идём к границе. Не заставляй меня ждать, да?
   – Я достойно встречу своего владыку!
   – Ну, маладец… Всё, пока, давай, да свиданья!
   Исчез голос тирана Халила, погасли красные глаза на рукояти иранского ятагана. Вытер воевода пот со лба, облегчённо выдохнули басурманские воины. Вышла из тени ведьма Агата Саломейская, ухмыльнулась криво, по плечу воеводу похлопала одобрительно, как коня после скачки.
   – Мы пойдем вместе. Настало время сдержать своё слово, великий воин. Но не вздумай играть со мной. Я – не он. Дважды повторять не буду и лживых объяснений не потерплю…
   – Карашир! – обернулся воевода.
   – Да, господин.
   – Поднимай всех, мы выдвигаемся. Султан Халил ждёт нас с победой…

   Ну пока они все соберутся, костёр мужским методом затушат, вещи соберут да пленных пинками погонят, у нас на другую историю время есть. Мы с вами покуда к чертям на дереве вернёмся. Надеюсь, уж про них-то никто не забыл? А то ведь так и висят, сердешные, сами слезть не могут, а об помощи просить некого. Вдалеке басурмане проходили, те, что Ксению с Юсуфом взяли, так до них не доорёшься, а ведьму звать не рискнули уже…
   Наум что-то напевал себе под нос, а Хряка утреннее солнышко разморило, он и храпит себе самым бесстыжим образом. Тощему чёрту скучно одному, а с кем ему тут общаться-то, разве с перелётными воронами? Так они только каркать горазды да на голову гадить…
   – Хряк, я вот тут подумал: а почему именно Япония? Там, наверное, тоже своих чертей полно и эмигрантов они любят не больше нашего. А почему? Я ведь хороший. Я исполнительный, образованный, мало ем и непьющий даже!
   Молчит толстый чёрт, только рулады сонные пятачком выводит…
   – Слушай, а может, мне тут, в Астрахани, на другую работу устроиться? Нянькой, например, посудомойщицей или веники с тазиками в женской бане выдавать… Чего молчишь? Хряк?
   Спит толстяк рогатый, на ветке качается, ничего не чует.
   – Я говорю, чего молчишь? Ты в порядке? Ты живой, вообще?! Хряк? Хря-а-ак!!!
   Бедный Хряк от такого вопля чуть с дерева пятачком вниз не навернулся…
   – А-а?! Кто? Что? Кому в рыло? Куда прячемся?!
   – Так ты спал, что ли? – Наум удивился искренне, морда эдакая…
   – Спал…
   – Ну спи, спи… Я тогда тоже вздремну.
   Привалился спиной к тёплому стволу, ножки свесил, хвостом крепко ветку обвил для надёжности и задрых принахальнейше. А бедный Хряк, за сердце схватившись, долго ртом воздух ловил, ну и, понятное дело, уснуть уже по-любому не мог никак. Отдышался он, зевнул пару раз, понял, что выспался, и в свою очередь товарища тормошить начал…
   – Я вот тут подумал, Наумка, а чё ты к этой Японии, как репей к собаке, прицепился? Находится чёрт-те где, язык непонятный, рыбу сырьём жрут, водку пьют разбавленную да ещё и греют её, едят палочками! Чё, даже ложек себе придумать не могут?
   Молчит тощий чёрт, головой кивает сонно, вроде бы разговор поддерживает.
   – Знаешь, я б лучше к немцам пошёл. Пиво, сосиски, шнапс… Я, правда, не знаю, что это такое, но мне само слово нравится – шнапс! Да и топать туда поближе, чем в эту твою Яп…
   Тихо захрапел чёрт Наум, не успел вовремя ответить, а зря, Хряк никогда особым тактом и терпением не отличался. Как заорёт во всю глотку:
   – Наум? Наум, ты спишь, что ли?! Наум, я вообще к кому тут обращаюсь, а?!!
   Извернулся он на дереве, дотянулся да пнул приятеля ногою в бок!
   – А-а?! Ты чего? Мне такой сладкий сон снился-а… – взвыл тощий чёрт.
   – А как ты меня своими воплями будил, так это ничего?
   – Я с тобой сокровенным делился! – Подтянулся Наум и толстому другу пенделя сдачи отвесил. – А тебе бы только драться-а…
   – Ты на кого лапку задираешь, борзота чернявая?!
   – Вот! Вот оно опять! Раз я худой, чернявый и хочу в посудомойки, значит, меня уже и пинать можно, да?!
   Как задрались они, друг дружке тумаки со своих веток отвешивая, так увлеклись, что и не заметили, как к их дереву снизу сотник подошёл. Посмотрел он вверх внимательно, узнал обоих да и спрашивает:
   – Не помешаю?
   Опустили черти глаза вниз и ахнули испуганно. Стоит там суровый казак, на них глядит строго, а сам в руке острейшую шашку крутит, к хвостам примеривается…
   – Мама-а… – пискнул Наум.
   – Не, – откликнулся Хряк. – Знаю я твою маму. Не она это…
   – Хлопцы, а вы давно тут сидите? – сотник спрашивает.
   – Не очень, с ночи, а что?
   – Да так… Морды ваши мне уж очень знакомы. Когда вы за моей Дашкой гнались, я ж вас навек в память срисовал!
   – Хотите об этом поговорить? – с надеждой Наум вскинулся.
   – Нет, только спросить хочу, а у вас хвосты крепко держатся?
   – Не надо, дяденька, мы больше не будем, – Хряк взмолился.
   – А я вот думаю себе, – сотник шашкой поигрывает, легко эдак, тремя пальчиками, на кавказский манер. – Чтоб вам хвосты на пятаки порубать, сколько времени надо? Минуту или две?
   – Две! Я считаю, две! – недолго думая Наум откликнулся. – Если, конечно, без спешки нарезать…
   – Проверим? Засекай время…
   – Так это был не риторический вопрос? А-а-ах… – И тощий чёрт в плавный обморок отправился.
   А Хряк понял, что настал их последний час, ну и сдал всех с потрохами…
   – Не надо! Не руби, дяденька! Мы… мы тебе покажем, где ведьма пленных девушек прячет! Мы знаем, мы сами на неё, проклятущую, работали…
   – Да ну? – сотник руку сдержал на замахе.
   – Да! То есть она нас заставляла! Лягушками запугивала, представляете… брр!
   – И что ж, моя Настя тоже там?
   – Там, там! – Хряк закивал старательно. – Да и старшая ваша дочка, которая бешеная, ой… пардон! Её недавно басурмане увели, мы с дерева видели, там она, короче, с пленницами…
   Задумался казак, брови нахмурил. Потом как рубанёт с размаху шашкой по древесному стволу – так и рухнул старый вяз в одно мгновение!
   Выбрались из-под сломанных веток два чёрта, один толстый, другой тощий. На колени пали, рожи умильные состроили, ждут скорого суда и исполнения приговора…
   – Ведите! – Сотник шашку волшебную в ножны бросил. – Но, если обманете, обоим рога поотшибаю, ноги выдерну, спички вставлю, прыгать заставлю и скажу, что так и было!
   Представили бедные черти грядущие перспективы, обнялись друг с дружкой на прощанье и резво вперёд побежали дорогу к ведьминому шатру показывать.
   – Куда?! Стоять, нечистая сила!
   Сгрёб их сотник за хвосты, намотал на кулак и вот так и пошёл, ведя перед собой поскуливающих Наума и Хряка, словно двух собак на поводке…

   Ну, покуда они своей дорогой движутся, воевода свой отряд к границе ведёт. Тяжело бредут пленницы, голодные, невыспавшиеся, спотыкаются, всхлипывают жалостливо, а куда денешься? Все одной верёвкой связаны, и стража бдит зорко, сабли острые наголо держат, по сторонам басурмане озираются, а впереди всех опытный Карашир разведку ведёт.
   Жена сотникова Настасья на дочку с тоской оглядывается, горько ей, что не сумели сбежать ребята, вернули их, в конец вереницы поставили, да и цепь та же их руки сковывает. Сама Ксения уж и не знает, кого за что корить, однако на юношу кавказского уже не ругается, а смотрит сочувственно, всё ж товарищ по несчастью…
   За чернобородым Караширом воевода шаги печатает, весь в свои мысли погружённый. Вроде и приказ султана исполнил он, девушек симпатичных набрал, сколько было. Однако войско своё потерял, разбили их казаки. И теперь ему слово перед ведьмой держать надо, своего господина предать. С другой стороны, тоже признаем, чуть что не так, ему этот же господин башку свернёт. Куда ни кинь, везде сплошные вилы, а жить-то каждому хочется…
   Ведьма в самом конце отряда идёт, каблуками высокими в сырой земле вязнет, и настроение у неё оттого не самое сахарное. Раньше хоть на чертях верных злость срывала, а теперь до кого докопаться? Решилась она к кавказцу молодому сзади подкатить, побеседовать смеху ради…
   – О, знакомое лицо! Не ты ли Юсуф, племянник Сарама, горный орёл, прилетевший биться с неверными и мечтающий стать настоящим джигитом?
   – Да…
   – Ну и как успехи? – улыбнулась Агата. – Много неверных побил?
   Промолчал Юсуф, взгляд опустил, но глаза грозно вспыхнули. Решил не унижаться до объяснений с такой нехорошей женщиной, что всех предала и обманула.
   – Чего молчим, мой мальчик? Твои мысли написаны у тебя на лице, и я читаю их словно в открытой книге. Надеешься на светлое будущее? Его не будет. Сегодня всё кончится, и твоя жизнь тоже.
   – Я не боюсь смерти.
   – О да, конечно! Ты очень храбрый, настоящий кавказский барс, – усмехнулась ведьма и бросила взгляд на сотникову дочку. – А её тебе тоже не жалко? Вдруг она не очень хочет умирать…
   Побледнел Юсуф: правильно угадала мадам Саломейская его слабость.
   – Не бойся, дитя, я пошутила. Эту серую мышку никто не убьёт. Ну, по крайней мере, если она будет достаточно умна и покорна. Её заберут в гарем повелителя, и она навеки останется сиюминутной игрушкой в постели толстого и потного султана Халила. Это ведь лучше, чем смерть, правда?
   Ничего не ответил Юсуф, лишь сильнее зубы стиснул.
   – Но ты не переживай, всё к лучшему. Ибо ты всё равно не увидишь того времени, когда она нарожает ему детей, станет пухлой, сварливой, скучной и навсегда забудет о тебе…
   – Это не важно. Я её никогда не забуду.
   – О, вот только не надо высоких слов, – брезгливо передёрнула плечиками ведьма. – Конечно, не забудешь. Но не потому, что её светлый образ вечно будет пылать в твоём сердце, нет… Просто не успеешь. Когда басурмане отдадут её султану в руки, какая судьба ждёт тебя?
   – Не важно.
   – Нет, почему? Важно! Это же твоя судьба, а не чья-то, – делано возмутилась Агата, старательно взвинчивая парню нервы. – Я тебе расскажу, мой мальчик. Басурманам ты не нужен, у них хватает более послушных рабов. Евнух? Ну, думаю, ты бы предпочёл смерть…
   Юсуф кивнул. Для горца смерть лучше позора.
   – Что ещё? Ах да, твой дядя Сарам не придёт на помощь. И не делай такое грозное лицо, ты и сам это прекрасно знаешь. Он не герой, он трусливый и жалкий разбойник с раздутым самомнением, за деньги маму родную из могилы выкопает и продаст. Мы с ним не первый год знакомы…
   Помолчала ведьма, что-то своё далекое вспоминая. А как заметила, что Ксения Юсуфу улыбнулась, сразу за цепь дёрнула и продолжила речи ядовитые:
   – А раз ты никому, кроме неё, не нужен, значит, сегодня тебя просто повесят. На ближайшем суку, в назидание тем, кто ещё лелеет мысли о бегстве или смеет противиться воле их султана! Так ты этого хочешь?
   – Я умру мужчиной.
   – Но ты ещё не стал им. А ведь можешь стать. Иногда, заручившись поддержкой сильного покровителя или покровительницы, можно обмануть и саму смерть…
   – Как это? – не сдержался Юсуф.
   – Я недавно уволила двух бывших слуг, – чарующе улыбнулась черноокая ведьма. – Стань моим рыцарем, моим героем, моей тенью… Есть ли смысл умирать молодым, когда можно получить всё: золото, славу, жизнь!
   – И за всё это я должен предать её?
   – Фу-у… опять высокие слова? Как прямолинейно и грубо. Какое предательство? Подумай, ты же сам прекрасно понимаешь, что судьба девчонки решена и устроена. Это тебя ждёт петля, а не её. Я – твой последний шанс, твоя судьба, твоё спасение… Я, а не она!
   Посмотрел кавказский юноша в глаза ведьмы внимательно, папаху на затылок сдвинул, улыбнулся широко и при всех дочке сотниковой воздушный поцелуй послал! Даже басурмане его наивной смелости уважительно кивнули. Ксения покраснела как морковка, уши аж багрянцем всполыхнули…
   – Ха-ха-ха, – деревянным голосом прокомментировала посрамлённая Агата, изо всех сил пытаясь сохранить лицо. – Разумеется, я шутила над тобой, бедный дурачок! Неужели ты всерьёз мог поверить, что хоть как-то интересен такой роскошной женщине, как я? Ты – и мне?! Посмотри на себя, ты бледен, беспомощен и жалок…
   Покачал головой Юсуф, улыбаясь, вперёд прошёл, ведьму обогнав. А она ему всё равно вслед кричит, удержаться не может:
   – Ты недостоин быть моим героем! Моим слугой, моим рабом, даже ветошью для протирки туфель! И знай, я потребую от воеводы, чтобы она стояла и смотрела, как тебя будут вешать… Скотинка маленькая!
   Догнал юноша Ксению, рядом встал смело, вместе они пошли, шаг в шаг. Вздохнула смущённо дочка сотникова, она всё слышала, но в разговор не лезла…
   – Чего отказался-то? Мог бы жить.
   – Не хочу без тебя.
   – Убьют же…
   – Пусть! Мне теперь ничего не страшно, – ответил он и лицо к небу поднял мечтательно. – Зато я целый день был с тобой, смотрел в твои глаза, слушал твой голос…
   – Да я больше ругалась, – насупилась Ксения.
   – Не помню такого…
   – Правда?!
   – Слово джигита! – горячо поклялся Юсуф. – Наши старики говорят, что в жизни ничего случайного не бывает, всё предрешено и определено волей Неба и нашими поступками. Поэтому я благодарен каждой минуте, что мы были вместе!
   – Даже скованные цепью?
   – Да! И я скажу: спасибо тебе, о добрая цепь, за то, что до самой смерти связала меня с самой прекрасной и храброй девушкой на свете…
   – И впрямь дурачок, – рассмеялась девушка, прижимаясь к груди юноши плечом. – Но про цепь мне понравилось. Давай я тоже тогда скажу ей «спасибо»…
   Мать Настасья тихонько умиляется эдакому признанию. Пленницы, что рядом шли, от сентиментальности уж в полный голос ревут. Даже стражники-басурмане взгляды смущённые отводят, кажется, будь их воля, отпустили бы молодых на свободу. Да только откуда у воина своей воле взяться? Воин должен знать лишь одно слово – приказ…
   В этот миг заревели невдалеке трубы, забили барабаны, затрубил слон, и поняли все, что приближается маленький отряд к границе владений Басурманского султаната…

   А ведь и вправду вёрст эдак за пять, за шесть, точно с линейкой не измеряли, идёт к границе Российской империи сам султан Халил с многочисленной челядью, войском и телохранителями. Ну как идёт – едет, естественно, на слоне индийском, дрессированном.
   Сидит себе в золотой беседке на его спине, покачивается плавно, шербет прохладный потягивает, тоже особо не знает, чем в пути заняться. Книг да газет читать не любит, танцовщицы надоели, вином упился вчера, сегодня голова побаливает. Послушать бы умного человека, да у кого из придворных льстецов язык настолько хорошо подвешен, чтобы скуку развеять? Разве что…
   – Бирминдулла! – неожиданно вспомнил султан. – Бир-мин-дулла-а-а! Где его у нас шайтан носит, э-э?
   – Владыка мира и Вселенной приказал связать его и вести в конце каравана, – вежливо напомнил едущий на ослике визирь.
   – Вай мэ, я и забыл, – хлопнул себя по лбу султан. – Эй, стража, срочно приведите ко мне этого пиридателя!
   Двое стражников наперегонки бросились исполнять приказ своего повелителя. Уже через пять минут они привели «Бирминдуллу» – руки скованы кандалами, в халате нараспашку, без приклеенной бороды и с чалмой набекрень. Вид у шпиона и разведчика был гордый, лицо каменное, в глазах готовность сию же минуту умереть за своё отечество. Идёт себе рядом со слоном, на султана и не смотрит даже…
   Ну и сам владыка Халил тоже из себя шибко обиженного строит. В общем, идут все молча. Султан первым опомнился: зачем звал-то, если помолчать, так это и в разных концах каравана сделать можно было. Надо хоть как-то поругать, покричать, показать подданным, кто здесь главный…
   – Слушай, тибе что, савсем не стыдно, да? Может, ты уже раскаялся весь, а я не знаю. Давай мне тут поплачь немного, поползай по земле, посыпь голову песком, что ли… Ну ты панимаешь, восточные традиции, всё такое… Главное, чтоб все увидели, и я тибя тагда сразу пращу! Наверное…
   Молчит пленник. Идёт себе, так же гордо голову задрав. Не желает унижаться.
   – А-а… Бирминдулла, Бирминдулла-а-а, я с кем разговариваю, э?!
   – Я уже говорил. Я не Бирминдулла.
   – Кому говорил? Кагда?! Почему ты не Бирминдулла, как ты не Бирминдулла, а кто ты тогда?
   – Офицер русской контрразведки, майор…
   – Э-э, хватит, хватит, – султан перебил нетерпеливо. – Всё, не надо! У тебя просто совести нет. Раз-вед-чик он… Давай иди отсюда…
   Русский офицер по-военному чётко разворачивается на месте.
   – Нет, стой, стой! Слушай, я такой добрый сейчас, сам себе удивляюсь, правда. Гавари, может, у тибя какое последнее желание есть?
   – Нет.
   – Ну, может, тибе что-то нужно? У меня с собой арабское кунжутное масло есть, хочишь, кандалы тебе смажем, чтоб не натирали? На, вазьми, пока никто не видит…
   – Мне ничего не надо! – твёрдо обрезал пленник.
   – Ай-ай, какой же ты невозможный человек! – окончательно обиделся уязвлённый в лучших чувствах султан. – Ну, харашо. Тогда у меня есть последнее желание.
   – А я тут при чём?
   – Слушай, ну, пака мы идём, всё равно делать нечего, скажи мине что-нибудь восхвалительное в последний раз…
   – Ну уж нет, – горько рассмеялся офицер. – Знал бы кто, как меня всё это за столько лет достало…
   – Я тибя прашу…
   – Нет!
   – Э-э, ну будь ты человеком, разведчик! Я тибе всё сделаю!
   – Отпустишь русских девушек – скажу, – сощурился бывший восхвалитель.
   – Ты с ума сашёл? – схватился за голову владыка Халил. – Это ведь маи жёны! Как я их отпущу, э?!
   – Это не твои жёны. Ты на них не женился, ты их просто украл.
   – Слушай, ну я па-любому не магу такое… Отпустить, да? Шутник! Что обо мне люди скажут, ты падумал?!
   – Тогда нам не о чем говорить, – упёрся разведчик.
   – Ай… – надулся султан, в сердцах пиная погонщика слона царственной ногой, посидел минутку, подумал и предложил компромисс: – Ну, харашо-харашо, угаварил, да… Я скажу, что одна мине не нравится и, проявив великодушие, отпущу!
   – Пятерых отпустишь.
   – Ты что, савсем краёв не видишь, разведчик, мать твою шайтан за ногу?!
   – Чего, чего?
   – Дваих отпущу.
   – Пятерых.
   – Какой же ты мерзавец всё-таки, а?! – с чувством простонал султан, но, как и любой восточный человек, не мог отказаться от возможности хоть за что-нибудь поторговаться. – Тибя нада было повесить ещё во дворце! Троих отпущу. Троих!
   – Пятерых.
   А к их шумному спору на всю степь уже и челядь прислушивается. Кто-то подхихикивает втихую, кто-то уже ставки делает, кто-то пальцем у виска крутит, всем развлечения хочется, но в спор никто не влезает. Восточные люди – люди вежливые…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация