А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сотник и басурманский царь" (страница 12)

   Пожал плечами казак, не стал вмешиваться в чужие отношения между двух женщин. А Баба-яга руку за пазуху сунула, бутылочку махонькую извлекла и потрясла над ухом со значением. Булькнуло в бутылочке таинственно…
   – Это что ж, – сотник спрашивает, – зелье волшебное?
   – Ага, – Яга кивает, – тут любое сойдёт, лишь бы на спирту было.
   Подошла она поближе и давай каменную бабу поливать. Та в единый миг лицом ожила, широкий рот раскрыла, капли слизывать начала, глазки раскупорила, улыбнулась счастливо.
   – Ох, захорошело-то как… Тебе чего надоть, Яга?
   – Помощи твоей хочу, Зосюшка! Великий воин мне нужен, из ваших, из покойных. Да чтоб самый что ни на есть героический!
   – А там, в бутылочке, ещё осталось чего?
   – А то, милая! – Баба-яга бутылочку протянула да перед носом подруги каменной туды-сюды поводила интригующе.
   Облизнулась степная жительница…
   – Ну тады помогу. Какой же тебе покойник-то нужен? Александр Македонский, что ль? Али уж сам Юлий Цезарь? А может, царь Иван Грозный? О! Вспомнила! Да есть же тут один такой. Суров, отчаян, знаменит, великий атаман! Щас-щас, погодь-ка, позову…
   Переглянулись сотник с Ягой: он фуражку на затылке поправил, она тишком из бутылочки отхлебнула. А перед истуканом каменным начал густой дым клубиться, густеть да форму набирать, искрами мельтешить, молниями громыхать, да минуты не прошло, как предстал перед ними огромный призрак самого Степана Разина!
   – Степан Тимофеевич?! – приобалдел казак.
   – Кто звал старого атамана? – прогудел призрак голосом впечатляющим.
   – Да чего там, не такой уж ты и старый-то, не кокетничай, – Яга фыркнула без особого пиетету. – Мы звали!
   – Как посмели покой мой тревожить?!
   – Ой-ой-ой, боимся, боимся… Ты зазря брови не хмурь, вона лучше казачка выслушай, ему непростая помощь требуется.
   – Ты что, офонарела, бабка? Понимаешь хоть, с кем разговариваешь?! Я ж на тебя разок дуну, и ищи старушку за горизонтом под Махачкалой, в нефтяном фонтане…
   – Ты уж не серчай, батька атаман, что мы тебя разбудили, – сотник в разговор вмешался, Бабу-ягу спиной широкой прикрываючи. – Совет твой нужен. Ты казак авторитетный, о тебе по сей день песни поют, научи, как с нечистой силой справиться?
   – А как всегда справлялись, кулаком да шашкой! – призрак хмыкнул насмешливо, но сам пониже склонился. – Ну ладно, братка, давай рассказывай, что у вас там творится…
   Рассказал казак эдак вкратце, минут на двадцать. Было б больше времени, он бы ещё и подетально прошёлся, да Яга предупредила, что до рассвета недалеко, а с рассветом развеется бессмертный атаман, и ищи-свищи его потом до следующей ночи…
   – Знаю я эту ведьму, и про султана Халила наслышан, – призадумался прозрачный Степан Тимофеевич. – Ох и много от его гневливости неупокоенных призраков по земле ходит, головы под мышкой носят. Непросто будет с той парочкой справиться. Видать, досталась ему преступным образом перчатка страшная, с кожей с руки колдуна великого содранная. И такая в ней сила, что и по сей день, кто её наденет, большое могущество обретёт!
   – И что ж, уступить, что ли?
   – А что тебе остаётся?
   – Драться! – Сотник рукой воздух рубанул, да так, что и призрак всколыхнуло. – Мой дед говорил, что казак врага пикой заколет, шашкой срубит, кулаком в морду даст, ну а ежели уж совсем никак, так хоть в рыло плюнет со всяческим старанием!
   – Любо! – призрак кивнул, бороду прозрачную разглаживая. – Добрый казак был твой дед, не хуже моих есаулов. Что ж в помощь хочешь? Могу золота дать без меры, любое войско на те деньги наймёшь!
   Руками взмахнул, да и показались над землёй сундуки огромные, полные злата-серебра, бочки, монетами всклень набитые, а уж драгоценных камней, алмазов с изумрудами, жемчугов с рубинами вообще как грязи…
   – Нет, мне этого добра не надо. С золотом проблемы одни. Сиди над ним, чахни… не, не пойдёт…
   – Тогда великую армию бери! Наиглавнейшим генералом тебя поставлю! Знай сиди на белом коне, саблей маши да кричи «ура!», а прочее за тебя и солдатики сделают…
   Огляделся сотник, и уж маршируют впереди полки гвардейские, скачет конница эскадронами, вот уже и пушки везут тяжеленные, артиллерия стрелять собирается, просят лишь направление указать да поправку на ветер делают…
   Потряс головой казачина, все мысли о генеральских погонах выкинул и отказался сызнова:
   – Нет, не по чину мне такие силы. Это ж всю степь разнесёт, ещё, чего доброго, красную рыбу в Волге распугают, а нам тут жить…
   – А может, тогда тебе бескровно, то бишь дипломатически, весь вопрос решить? Только один человек на всю Россию на такое способен… Держи!
   И опустилась откуда ни возьмись на казачью голову императорская корона! Вся из гнутого золота, от каменьев самоцветных так и переливается, и свет от неё неземной исходит. Словно бы вот, надел сие на голову, и враз все проблемы прочь ушли, сами собой разрешилися, ибо кто ж с волею государя российского спорить станет?
   – Самодержец! – Баба-яга слева так и присела с писком. – Уж ты прости дуру старую, чё сразу признать-то не удосужилась…
   А казак поморщился с досадою, под весом короны царской пригнулся изрядно, потом в сторонку её сдвинул аккуратненько.
   – Нет, не по мне энта шапка Мономаха. А попроще нельзя ль чего-нибудь?
   – Да что ж ты хочешь? – призрак прогудел недоумевающе.
   – Шашку бы. Мою вражина забрал…
   Баба-яга так себя по лбу хлопнула, что гул аж до краёв Дикого поля долетел, об края Османской империи стукнулся и мимо Млечного Пути обратно вернулся.
   – Шашку? И всё?! – не поверил легендарный атаман, вскидывая призрачные брови. – Ни золота, ни силы, ни власти, а одну только шашку…
   – Поторопился он, Степан Тимофеевич, – едва ли не в слезах взмолилась Баба-яга, падая на колени. – Не подумав, ляпнул! Ну с кем не бывает, а? Маловато нам одной шашки будет, надо бы…
   – Нет! – твёрдо объявил сотник. – Казак без оружия, что пёс дохлый. Ничего другого мне не надобно – сам, своею рукой, и жену верну, и с врагом поквитаюсь!
   – Степанушка! Тимофеевич! – Бабка уже мало что не в полный голос орёт, надрывается. – Да не слушай ты его, ирода деревянного! Он, видать, в детстве с коня сковырнулся да об мостовую вкруг кремля Астраханского башкой подростковой двести восемьдесят три булыжника насчитал! Мозгов нет, считай калека! Ты со мной дело веди. Что там насчёт золота уточнялось? Дак, я думаю, накинуть бы надо процентиков двести. Ну и мне за контакт, за маршрут, за подтяг знакомых лиц, туда-сюда, расход алкоголя да транспортные расходы…
   А сам Разин примолк. На казака смотрит пристально, и что в тех глазах таинственных – не понять, не прочитать. Одним движением руки призрачной заткнул он фонтан старушке и к сотнику обернулся.
   – А ты добрый казак. Настоящий, весь в деда пошёл, кровь-то не обманешь. Что ж, братка! Коли обещался тебе помочь, так назад пятиться не стану. Раз ты так решил, бери мою шашку заветную – кавказскую, с персидского похода за зипунами привезённую!
   Один миг, и возник перед сотником кавказский клинок, красоты поразительной. Рукоять из дерева ореха, сама серебром да каменьями зелёными изукрашена, ножны белой кожей обтянуты, и по ним серебро кованое с чернью да самоцветы в петушиный глаз величиной!
   – Проверь, по руке ли будет?
   Потянул сотник рукоять и выплыл к нему из ножон клинок остроты невиданной, широкий в доле, толстый в обухе, у эфеса орнамент растительный, упругость, баланс, отвес – тоже выше всяких похвал!
   – Богатая вещь. Такую только генералу носить впору, не простому казаку. Но за подарок благодарствую! Небось не посрамлю…
   Поклонился сотник низко в пояс старому атаману. И Разин Степан казаку поклоном ответил, не погнушался. Опосля чего к Бабе-яге обернуться не преминул, на минуточку…
   – Так вот что я тебе сказать-то хотел, бабуленька… Ежели ещё хоть раз меня вот так потревожишь, я тя утоплю, как ту княжну из популярной песни! Кивни, ежели усекла.
   – Усекла, милай! Чё ж тут не усечь-то? – присела в реверансе Яга, а сама сквозь кривые зубы цедит: – Ну вот и подсуропила ты мне, подруга Зосюшка! Фигу тебе теперича, а не…
   Запрокинула она голову да и самолично допила, чего там, в бутылочке, оставалось. Каменная баба только лицо обиженное скроить успела, но Яга и не поперхнулась ни разу!
   А призрак Степана Разина в нарастающем рассвете растворился. Видать, к себе под землю ушёл, а может, и на небо, кто их знает, где они обитаются. Главное дело, на зов явился, своему соплеменнику помог, за то ему до сих пор честь и хвала…
   Сотник с новой шашкой, как ребёнок с новой игрушкой, душой поёт, а ноги сами в пляс идут. То покрутит её, то почти в колесо согнёт, то ветку срубит, то деревце тонкое. Уж через пару минут в раж вошёл, начал с разбегу да на две руки дубы толстенные валять. И ведь на что дивный клинок – дерево срубает чистенько, хоть полируй да за стол садись! Сотник даже разочек с осторожностью по каменюке брошенной полоснул – разрезало камень, словно кусок масла.
   – Вот уж спасибо тебе, добрый атаман Степан Тимофеевич, – не постеснялся лишний раз поклониться казак. – Редкой силы вещь ты мне передал, с таким клинком на любого врага идти не страшно. Эх, коня моего верного здесь нет, но я эти морды басурманские и пешим строем догоню. Уж не сомневайтесь: соскучиться не успеете и долго ждать не заставлю…
   – Выговорился, казачок? – мрачно уточнила Яга. – Ну вот и ладушки. А теперь пойдём ко мне в избу, по ночи не отпущу. Переночуешь, и с утречка свободен!
   – Э-э, может, я на чердаке где-нибудь, а то…
   – Не боись, приставать не буду… Искуситель в лампасах! Пошли, пошли, а то мой радикулит сырости не любит…

   А той же ноченькой, да на другом краю леса, у шатра ведьминого, басурмане спят. Ну, кроме часовых, конечно, те уже бдительны. Раз одного стражника плетьми выдрали, так уж и остальные ума-разума поднабрались, следят за связанными девушками, глаз не смыкая. А пленницы и не спят, сердца тревогой полны, песню поют, друг дружку в печали поддерживают…

Вот скрылось солнце за горою,
Стоит казачка у ворот.
И слёзы горькие рекою,
Платочком утираясь, льёт.
И слёзы горькие рекою,
Платочком утираясь, льёт…
О чём, о чём, казачка плачешь?
О чём, казачка, слёзы льёшь?
Судьбину не переиначишь
И вспять её не повернёшь.
Судьбину не переиначишь
И вспять её не повернёшь…

   А в шатре своём парчовом ведьма задумчивая взад-вперед ходит, территорию шагами мерит, к песне прислушивается, амулет на груди поглаживает да губы кусает в раздражении. Чует, что не всё так легко даётся, что посторонние персонажи в её планы ворвались и, что к чему теперь приведёт, куда кривая вывезет, чёрт его знает. Вроде и чёткий план, продуманный, да всё ж таки опасливо как-то…
   Вспомнила Агата про чертей, в уме один и один сложила, решилась рискнуть ещё разочек и пальцами щёлкнула. В один миг черти в себя пришли, окаменелость мышечная с них спала, словно судорога. Выдохнули оба, потянулись с превеликим счастием…
   – Хозяйка, я…
   – Мадам, мы…
   – Так, цыц оба!
   – Да мы только хотели сказать «спасибо», – протёр пятачок Хряк.
   – Нет, это я хотел сказать «спасибо»! – оттолкнул его тощий чёрт. – А он грубый, вульгарный, от него слова вежливого не дождёшься…
   – Чё? Чё ты сказал? Кто грубый? Ах ты, коровья лепёшка, да я тебя за такие слова сейчас урою, я тебя в прибрежном иле закопаю, я тебе такие причиндалы оторву, что…
   – Кому сказано, цыц?! – не выдержав, громко рявкнула ведьма. – Опять же заколдую идиотов, раз ничему жизнь не учит…
   Черти мгновенно прекратили споры, заткнулись дружненько и морды послушные в сторону хозяйки своей вытянули.
   – С полным нашим вниманием!
   – Значит, так, – отвернулась ведьма, устало массируя виски. – Берёте вон ту книгу. Не эту! Вон ту, что в корзинке. Осторожно берёте! И несёте её к вашей старой знакомой…
   – К кому, простите?
   – Нет у нас тут старых знакомых!
   – Точняк, мадам, никого старее вас нет…
   – К Бабе-яге, кретины! – вновь зарычала ведьма, и до чертей дошло!
   Пали они на колени оба да как заверещат на весь шатёр:
   – К кому, мадам? К Бабе-яге?! Она очень неприятная особа, честное слово…
   – Хряк правду говорит! Может, не стоит ей ваши книги отдавать?
   – Факт! Она их и читать-то не станет…
   – А нас убьёт! Зажарит и съест!
   – Наум прав! Вы же знаете, какая у неё слава, чуть что – на лопату и в печь!
   – А мы вас любим! Не надо нас к Бабе-яге, пожалуйста, а?
   Вытаращилась на них изумлённо Агата Саломейская, типа бунт на корабле?! В одно едино мгновение исказилось лицо её прекрасное такой лютой злобою, что приятели рогатые быстренько опомнились. Улыбнулись заискивающе, корзинку с книгой в четыре руки приподняли, тон сменили, более не нарываются…
   – К Бабе-яге? А-а, понятно. Ноль проблем, мадам!
   – К ней отнесём! Как прикажете! Уже скорость набираем…
   – Делов-то на раз-два! Разрешите метнуться исполнять?!
   Развернулась к ним ведьма спиной, руки на груди скрестила. Сама себя физически удерживает, чтоб не придушить обоих болтунов.
   – Пошли вон! И предупреждаю: не донесёте посылку до адресата, превращу обоих в… Одного в жабу, другого в лягушку! Будете друг за дружкой по болоту прыгать…
   Не на шутку перепугались черти, сызнова на колени рухнули…
   – Только не в лягушку! – Хряк взмолился. – Умоляю, мадам! Я на всё готов, я всё для вас сделаю, хотите, я прямо сейчас Науму ухо откушу?!
   – За что?! – Наум взвыл, вырываясь. – Ухо! Ухо пусти!
   Дёрнулось нервно круглое плечико у ведьмы, чувствуется, что уже на взводе женщина, из последних сил держится, вот-вот, и сорвёт крышу напрочь! И тогда всему лесу на пять вёрст в стороны полная хана, а чертям так и кирдык бесповоротный…
   – Убью… Убью, и никто не осудит. А этот драный самоучитель японского сама отнесу!
   Обернулась она, кулаки над головой воздела, явно готовясь пополнить лягушачье племя двумя разнокалиберными чертями, да не успела. Цапнули слуги рогатые корзинку и бежать!
   – А-а… куда?! – не поняла ведьма, пальцем дрожащим тыча, дескать, книга-то тяжёлая из корзинки вывалилась и на пороге валяется.
   Ввинтились черти обратно, книгу подхватили, улыбнулись ещё раз на ширину приклада и бегом назад, приказ исполнять, только пятки сверкают!
   Чуть не перекрестилась ведьма, в шкафчик дорожный полезла, триста пятьдесят грамм бехеровки налила, да и тяпнула хорошенько для успокоения нервов. Её можно понять, ей надо, с такими-то ретивыми прислужниками…

   А Науму с Хряком ночь ли день, а иди выполняй, что велено. Топают они себе лесной тропинкою, под светом лунным, в указанную сторону, корзинку меж собой вместе держат, один слева, другой справа. Сначала молча шли, но недолго. Черти вообще долго молчать не умеют, а у этих ещё и столько серьёзных тем для общения, если помните…
   Но главная одна – как бы сбежать отсюда на фиг?
   – Всё, Наум… Отнесём эту книгу, и лично я линяю! – Первым Хряк начал как наиболее активный. – Достала она меня, никаких нервов уже не хватает…
   – Я тоже сбегу! У меня тоже нервы. И сердце, и почки, и печень пошаливает…
   – И главное, это, чуть что – «я тебя в лягушку превращу», «в лягушку превращу»! Тьфу! А ведь знает, у меня подростковая психологическая травма!
   – И я! Я тоже весь травмированный! – продолжал жаловаться тощий Наум. – У меня, между прочим, шерсть с хвоста сходит, лысею, так сказать…
   – Надо искать новую работу. Я этой стерве не могу больше льстить, язык заплетается вечно повторять: «да, мадам!», «нет, мадам!», «вы прекрасно выглядите, мадам!» Она у меня уже вот где, в печёнках сидит со своими причёсками!
   – А я за границу уеду. Всё равно мне здесь с моей внешностью ничего не светит. Все только шпыняют, наезжают, орут почём зря…
   – При чём тут твоя внешность? – искренне недопонял задумавшийся Хряк. – Ты просто по жизни тупой…
   – Я тупой?! – тут же встал на дыбы обиженный в лучших чувствах чёрт Наум. – Да я… да у меня… Конечно, тебе всегда можно так говорить! Потому что ты толстый и кудрявый блондин! А я чёрный, я тощий, у меня пятачок кривой, надо мной кому попало издеваться можно, да?!
   – Чего «да»?
   – Ничего – да! Пожалуйста, я привык, продолжайте в том же духе!
   – Ты на что это намекаешь? Что я антисемит, что ли?!
   – Очень мне надо намекать, всё и так видно! Отдадим эту корзинку, и я эмигрирую!
   – На Ближний Восток?
   – На Дальний! – Наум недолго думая достал из корзинки книгу, полистал на ходу и кивнул уверенно: – Вон, в Японию уеду!
   – Куда?
   – В Японию! Страна такая, далёкая, экзотическая. Устроюсь слугой к какому-нибудь знатному самураю, буду носить кимоно, есть суши, пить саке…
   – Чего пить? – Хряк хихикнул, не сдержавшись.
   – Саке! Ограниченным натурам не понять. Я по вот этой книге, пока дойдём, весь японский выучу.
   – Положь на место! – буркнул толстый чёрт, чисто из зависти самоучитель у Наума вырвал да назад в корзинку сунул. – Не твоё, не лапай!
   – Да ладно тебе. – Наум ловко обратно книгу выхватил. – Хочешь, вместе в Японию свалим? Хотя тебе туда нельзя…
   – Это почему, интересно?
   – Там у них светлый цвет волос считается признаком физического уродства и морального разложения!
   – Чё ты сказал?! – Хряк другу корзину на голову надел, да и тумака по загривку. – А ну, повтори! Это кто тут морально разложившийся урод, я, что ль?!
   Тощий чёрт взвизгнул приглушенно, корзину на макушку сдвинул и сдачи дал!
   Для чертей, как вы понимаете, драка – штука привычная, день без подзатыльника, считай, словно пряника медового лишили. Тихий Наум сгоряча начал ногами длинными пинаться, словно конь взбесившийся или чёрный ниндзя из той же, недавно обсуждаемой, Японии. Хряк на него кулаками пудовыми машет, задыхается да по вёрткому товарищу попадает редко. Но уж коли попал, так хорошо ежели не на смерть. Так-то вот!
   Оба уже в поту и в мыле, с губ пена падает, а бьются, словно Севастополь отстаивают. От корзины уже одна ручка плетёная осталась, книга истрёпанная в кусты полетела, тиканье на всю поляну, а они… вдруг замерли оба.
   – Это чё такое?
   – Не знаю. Часы вроде…
   – Откуда здесь часы, придурок?!
   – Понятия не имею. Слезь с меня, посмотрим.
   Поднялся Хряк, руку товарищу подал. Привстали они на цыпочки, заглянули в кусты ракитовые с чрезмерной осторожностью. Видят, книга-то ведьмина цвет поменяла. Была серой, а теперь красная как огонь и пульсирует с тиканьем подозрительным…
   – Ну и чё делать будем? – Толстый чёрт пятачком хлюпнул на всякий случай.
   Наумка в ухе пальцем длинным поковырял, поморщился, плечами узкими пожал:
   – Не знаю. Может, убежим?
   – Хорошая идея, – согласился Хряк, и в этот момент грохнул страшеннейшей силы взрыв!
   …Ведьма его из своего шатра сразу увидала. Да и кто бы не увидел: на версту вверх оранжевым пламенем полыхнуло, и «гриб» эдакий чудной, странноватой формы, над деревьями завис. Птицы перепуганные вверх взлетели с криком печальным, волки с испугу завыли на луну, филины в своих дуплах заухали предупреждающе.
   – Ну что ж, надеюсь, их гибель была не напрасной, – равнодушно улыбнулась Агата Саломейская, ногти пилочкой подравнивая. – Мир праху твоему, однокурсница! Не забыть бы на днях зайти проведать, плюнуть на могилку…
   Полог шатра задёрнула и своими делами чёрными заниматься продолжила. То бишь вновь планы строить начала, как бы ей половчей да поскорее волшебной перчаткой султана Халила завладеть в своих корыстных целях…

   Если вы, читатели дорогие, поспешили вдруг ведьму послушаться да вслед за ней решить, что Наум и Хряк уже и в похоронах не нуждаются, а так, помянуть не чокаясь при случае, так обломись вам! Неубиваемые парни попались! Сейчас таких не делают…
   Подкинуло их взрывной волной до самого небушка, а там силой притяжения земного на одно раскидистое дерево и развесило. Пообгорели, конечно, одежда лохмотьями тлеет, у обоих морды в саже, дымом чёрным откашливаются, пятачки чёрным пеплом забило, но ведь живы, а?! Чего ж ещё желать любому нормальному чёрту…
   – Я тут подумал, пока летел, знаешь что, Наумка… Я, пожалуй, тоже за Японию. Там уж, поди, по-любому безопаснее… Чё молчишь, как неродной?
   А тощий чёрт, кривясь от боли в рёбрах, кое-как пальцем вниз тычет. Дескать, сам посмотри, дубина курносая, какая нам с тобой короткая эмиграция светит. Проследил Хряк за его взглядом и поёжился: стоят у того дерева юная казачка да паренёк кавказский. Лица у обоих суровые, но и радостные, словно бы нашли они на ком душу отвести. И мысль эта очень уж обоим чертям не понравилась…
   – Ага, старые знакомые, – грозно начала дочка сотникова. – Это ж вы за моей сестрёнкой младшей гнались!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация