А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секреты оазиса" (страница 3)

   – Я иду, – удалось ей вставить в непрекращающиеся стенания Ханны.
   Этот гнев был ее спасением – он отвлекал ее от страха вновь увидеть Салмана. Джамиля вышла на улицу и села в джип. Дорогу в десять минут она преодолела за пять. Ханна уже ждала ее. Стоило Джамиле выйти из машины, как экономка запричитала:
   – Всю ночь, каждую ночь… громкая музыка и еда! Мы больше не можем выполнять все их требования! И еще они начали разбрасывать вещи в церемониальном зале! Если бы только Надим это видел…
   Джамиля мягко, но твердо остановила Ханну и сказала:
   – Соберите людей для уборки. И пусть Сакмал подгонит автобус. Этим утром все гости уезжают.
   Примерно через час она подошла к той части замка, которую облюбовал для себя Салман. К тому времени гнев просто клокотал в ней. Она увидела разгром, который учинили в замке так называемые гости – он привез сюда, наверное, половину всех тусовщиков Европы. Она сама только что посадила в автобус человек пятьдесят все еще пьяных и очень недовольных «гостей». Их доставят в Аль-Омар, а оттуда – прямиком домой.
   Джамиля толкнула дверь в покои Салмана, раздался стук о стену. То, что она увидела, причинило ей такую боль, что она едва не согнулась пополам. Ее гнев разгорелся еще сильнее – она поняла, что все еще зависит от него.
   На роскошном ложе растянулись два тела. Рядом с кроватью стояла пустая бутылка из-под шампанского и бокалы. Пышная блондинка с размазанной косметикой, одетая в маленькое блестящее платье, подняла на Джамилю пьяные глаза. Она лежала рядом со спящим Салманом, ее рука – на его обнаженной мускулистой груди. Слава богу, на нем хотя бы были джинсы.
   – Что вы себе позволяете? – заплетаясь, произнесла она.
   Джамиля подошла к кровати, стараясь не обращать внимания на смуглое тело Салмана, взяла женщину за руку и потянула за нее.
   – А-а-а!
   Джамиля была непреклонна. Она проводила женщину к двери, где в нерешительности стояли две горничные. Они были с ног до головы одеты в черное. Их огромные карие глаза становились все больше и больше.
   – Девушки, пусть гостья соберет свои вещи, а потом проводите ее к автобусу, – ледяным голосом приказала Джамиля. – И скажите Сакмалу, что он может ехать. Кажется, это последняя.
   Пьяная женщина пыталась протестовать, но Джамиля захлопнула за ней дверь и повернулась. Салман не шевельнулся. Ее сердце сжалось от боли. Он всегда спал крепко, а сейчас он к тому же был пьян. Она оглядела его мускулистое тело. Приходится признать, что, хотя он ленивый и никчемный плейбой, у него тело атлета в самом расцвете сил.
   Темная щетина подчеркивала твердость подбородка, черный локон упал на лоб, длинные ресницы нежно ласкали высокие скулы – он казался таким невинным, что был похож на темного ангела, в буквальном смысле упавшего с неба. Вот только он не был ангелом – ни падшим, ни каким-либо другим.
   Джамиля крепче сжала губы, как будто это могло остановить поднимавшуюся в ней горячую волну, и направилась в ванную. Через некоторое время она вернулась в гостиную, мысленно попросила прощения у Надима и Ханны за то, что собиралась сделать с этой роскошной мебелью, а затем вылила на Салмана целое ведро ледяной воды.

   Салман решил, что на него напали. Его рефлексы были отточены до такой степени, что он оказался на ногах задолго до того, как понял, что произошло. Однако через несколько секунд он оценил ситуацию и расслабился.
   Джамиля стояла перед ним с пустым ведром и таким воинственным видом, что он ощутил головокружение. Впервые с тех пор, как он вернулся сюда, Салман чувствовал, что владеет собой, что не мчится к краю пропасти без руля и без ветрил.
   Ее волосы были собраны сзади, на лице ни капли косметики. В белой рубашке, джинсах и сапогах она могла сойти за восемнадцатилетнюю. Ее волшебные голубые глаза сверкали, как сапфиры, щеки слегка раскраснелись – она была настоящим бриллиантом, по сравнению с этими искусственными дамочками, которые сражались за его внимание последние несколько дней. Он с отвращением вспомнил ту, которая в конце концов забылась пьяным сном рядом с ним этим утром. Он пообещал себе отправить всю эту орду на своем самолете, поскольку все же осознал, что сделал ошибку, привезя их сюда. Но, судя по выражению лица Джамили, об этом уже позаботились.
   – Как ты посмел? – говорила Джамиля, и что-то подсказывало ему, что ее голос дрожит от гнева, а не от чувств. – Как ты посмел превратить замок в бордель? Бедная Ханна в шоке – она столько пережила, ублажая тебя и всех этих богатых бездельников. Мало того что они разгромили замок, их визиты на вертолетах постоянно пугали лошадей.
   Воздух накалился. Салман, раскачиваясь на пятках, лениво оглядел Джамилю с ног до головы. Ему, казалось, наплевать на то, что он весь мокрый, и Джамиле пришлось признать – все пошло совсем не так, как она ожидала. Салман не выглядел раскаивающимся. Он даже не выглядел пьяным. Его взгляд был таким же пронзительным, как всегда. Ей лучше не смотреть вниз – туда, где мокрые джинсы обтягивают его бедра.
   Он скрестил руки на груди – и его бицепсы вздулись. Джамиля с опозданием поняла, что разбудила спящую пантеру.
   – Даже не поцелуешь меня в знак приветствия. – Он говорил, растягивая слова. – Как-то это невежливо, не находишь?
   Джамиля поставила ведро на пол, потому что боялась, что выронит его. Ей пришлось выдержать этот пронзительный, так беспокоящий ее взгляд. Чувствуя, что надо спасаться как можно быстрее, она произнесла ледяным голосом:
   – Видимо, Мерказад – слишком скучное место для тебя. Если тебе нужны развлечения, думаю, лучше отправиться в Бхарани, вслед за твоими друзьями. Они как раз едут туда на автобусе.
   На секунду его губы тронула улыбка – Джамиля готова была поклясться в этом. Но потом она исчезла, и девушке еще сильнее захотелось бежать. Она повернулась, чтобы уйти, но не успела подойти к двери, как сильная рука схватила ее и повернула к себе.
   – Ну и куда ты собралась? – услышала она гортанный голос.
   – Что… – Она не смогла договорить.
   Салман знал, что должен оставить ее в покое. Он пообещал себе, что не будет преследовать ее. Но, увидев ее сейчас, увидев это прекрасное тело, он чувствовал, что его измученная душа не сможет противостоять искушению.
   – Я же сказал, неужели ты не можешь вежливо поздороваться со мной?
   Джамиля подняла на него глаза, уже проклиная себя за то, что пришла сюда.
   – Зачем мне здороваться с тем, кто не в состоянии прилично вести себя в собственном доме?
   – Именно. – Злость сверкнула в его глазах. – Это мой дом, не забывай об этом.
   – То есть ты напоминаешь мне о моем месте? – выпалила Джамиля. – Это так, Салман? Мне давно уже никто не напоминал, что я не член вашей семьи.
   Она попыталась освободиться, но он слишком крепко держал ее, а затем повернул лицом к себе и посмотрел ей прямо в глаза.
   Конечно, она не была членом семьи. Несмотря на всю заботу и все старания Надима защитить и поддержать ее, она всегда знала свое место. Так зачем Салман заговорил об этом сейчас?
   – Ты знаешь, я не это имел в виду. Просто это мой дом, и я буду вести себя здесь так, как считаю нужным. Я правитель и не должен ни перед кем отчитываться.
   Она выставила вперед подбородок и гордо сказала:
   – Ты подчиняешься мне. Все здесь знают, кто на самом деле правитель. И это точно не ты. Тебе сначала придется завоевать уважение людей здесь. А я не буду стоять в стороне и наблюдать, как ты оскверняешь дом Надима и Изольды.
   Не успела Джамиля осознать, почему сделалась такой воинственной, как они внезапно оказались намного ближе друг к другу. У нее перехватило дыхание, как только она ощутила его незабываемый и такой мужской запах. Она вдруг поняла, что от него совсем не пахнет спиртным. Он не был пьян? Но она ведь видела своими глазами…
   – Я уже сказал, – его тон был таким же ледяным, как и ее, – этот дом принадлежит не только Надиму, но и мне. И я буду приглашать сюда кого хочу и когда хочу.
   Джамиля извивалась в его руках, пытаясь освободиться, но добилась она только того, что оказалась еще ближе к нему. И тогда она услышала, как он тихо выругался. Неожиданно его руки подхватили ее и потащили в ванную. Она пыталась ударить его ногами, но он был таким сильным, что все ее попытки бороться были тщетными. Сильное мокрое тело крепко прижимало ее к себе, и это была целиком ее вина.
   Она не успела сказать ни слова, а они уже оказались в ванной. Салман легко справлялся с ней одной рукой, а другой включал душ. Теперь она билась обеими руками, но все было бесполезно. Его руки были словно из стали.
   Краны были открыты, и вокруг них уже начал подниматься пар, когда она наконец выпалила:
   – Какого черта ты делаешь? Отпусти меня сейчас же!
   В этот момент Салман увлек их обоих под мощную струю теплого душа, и Джамиля услышала его зловещий голос:
   – Отвечаю тебе тем же, мисс Недотрога.

   Глава 3

   Гнев, охвативший Салмана несколько секунд назад, утих. Он понимал, что причиной его было то, как действовала на него эта женщина, а вовсе не ее воинственность по отношению к нему. И теперь он не видел ничего вокруг – только Джамилю. Ее одежда уже промокла и прилипла к роскошному телу.
   Джамиля тяжело дышала, прижавшись к стене душевой. Вода текла по ее голове, по лицу, попадала в глаза, она чувствовала на своем животе руку Салмана. Сквозь паровую завесу она видела его огненные глаза, мокрые волосы прилипли к голове. Вода лилась по его мощной груди, по волосам на ней, по соскам. Она попыталась убрать его руку, но он снова положил ее на ее живот и жестко сказал:
   – Ты никуда не пойдешь.
   Стыд пронзил ее, как только она поняла, что вся промокла и что одежда прилипла к ее телу. Словно прочитав ее мысли, Салман опустил глаза, и она почувствовала, как ее грудь реагирует на этот взгляд, становясь тяжелее, а соски затвердели так сильно под мокрой одеждой, что ей стало больно. Она боялась думать о том, какой прозрачной стала легкая ткань под этой мощной струей. Его глаза загорелись и через секунду потемнели. Это было ужасно, но она чувствовал ответный жар. Она еще раз попыталась освободиться, но Салман только подвинулся ближе, взял ее руки и поднял их над головой. Она отчаянно сопротивлялась, потому что чувствовала себя особенно уязвимой, но это была борьба против того огня, который разгорался в ней самой, в ее теле. Когда их бедра соприкоснулись, она поняла – необходимо немедленно это прекратить.
   – Отпусти меня.
   Она хотела ударить его коленом в самое уязвимое место, но он быстро изменил их положение так, что его бедро оказалось между ее ног, и она буквально онемела. Одна его рука, словно наручники, сковывала обе ее, другой он поднял ее лицо за подбородок. Джамиля сжала зубы и попыталась отвернуться, однако он снова повернул ее к себе. Он улыбался, и это была улыбка хищника.
   – Неужели ты совсем не рада меня видеть?
   Ее сердце предательски замерло, и она едва не плюнула ему в лицо.
   – Ты последний человек на земле, которого мне хочется видеть, Салман аль Сакр.
   Он покачал головой и с притворной грустью произнес:
   – Ты все еще скрываешь свои чувства ко мне, Джамиля?
   Она похолодела от ужаса, хотя в ванной было жарко. Она должна защитить себя. Джамиля собралась с силами и заговорила так же расслабленно, как и он. Она даже улыбалась.
   – Ничего подобного. У меня нет чувств к тебе, Салман, и никогда не было. То, что ты видел в Париже, – обычная реакция женщины на первого любовника. Ничего нового. Ты ничего не значишь для меня. Я только ужасно зла на тебя, потому что ты проявил неуважение к брату и его жене, которые дороги мне. Ты устроил разгром в замке, и я больше не могла спокойно наблюдать это. – Ей становилось все труднее держаться спокойно, потому что он еще больше приблизился к ней и она почувствовала тяжесть его бедер, а потом это стало почти невозможным, потому что она заметила, что у него эрекция. Ей стало совсем жарко, и она закричала: – Ты животное!
   – Согласен. Есть в этом что-то животное. – Его глаза потемнели и опасно затуманились, но в глубине их все еще сверкала злость.
   Он крепче сжал ее подбородок, нагнулся к ней и поцеловал так быстро, что она не успела вдохнуть. Их тела сблизились, грудь к груди, бедра к бедрам, и Джамиля немедленно ощутила дикое желание.
   Ей хотелось сбросить мокрую одежду и прижаться к Салману, чтобы почувствовать своей влажной кожей его мокрую кожу. Память моментально подбросила ей воспоминание о том, что однажды уже произошло в душе. Тогда он прижал ее обнаженное тело к стене, она обнимала его ногами за талию, и он вошел в нее, и все вокруг поплыло в горячем тумане страсти.
   Воспоминание было настолько ярким, ее реакция на него – такой сильной, что Джамиля разозлилась и демонстративно поцеловала Салмана – и тут же поняла, что это было безумием, потому что он притянул ее еще ближе. Ей просто необходимо выбраться отсюда. Она не позволит снова затащить себя в этот темный омут, где исчезнут прошлое и настоящее и где она забудет, какую боль он причинил ей. Он на секунду отвернулся, и она воспользовалась возможностью спасения и быстро выскользнула из душа, вода лилась с нее. И только сейчас она осознала, что едва может держаться на ногах.
   Салман медленно повернулся под струей воды и посмотрел на нее. Она видела, как его руки опустились вниз, на джинсы, и сердце ее бешено заколотилось. Он расстегнул верхнюю пуговицу и медленно сказал:
   – Я собираюсь немного расслабиться. Не хочешь присоединиться?
   Джамиля заставила себя поднять взгляд и покачала головой:
   – Я не присоединюсь, даже если мы будем последними людьми на земле и от нас будет зависеть судьба цивилизации.
   Салман улыбнулся и расстегнул молнию. Краем глаза Джамиля видела завитки темных волос. Еще немного – и она не выдержит. Она не понимала, почему не может сдвинуться с места.
   – Но у нас бы получились прекрасные дети, – вдруг сказал Салман, и Джамиля издала странный звук.
   Ей хотелось рыдать и хлестать Салмана по мокрому лицу, и сквозь все эти эмоции проступало ужасное желание носить в себе ребенка этого мужчины. И это желание вернуло ее к реальности и чудовищной боли, потому что на самом деле она знала, что это такое – носить в себе его ребенка. Пусть это продолжалось совсем недолго. Она все еще чувствовала эту боль потери, о которой он никогда не узнает.
   Салман все еще насмешливо смотрел на нее, спуская свои мокрые джинсы, пребывая в счастливом неведении о той кардинальной перемене, которая произошла внутри Джамили. Она отвернулась, схватила полотенце и, едва держась на ногах, вышла из ванной. Он так ничего и не понял. Вслед ей раздалось насмешливое «Трусиха!».

   Джамиля ушла, и Салман стоял в душе, опершись руками о стену и склонив голову вниз. Всего минуту назад она была у него в руках – насквозь мокрое и самое желанное существо на свете. Он включил холодную воду – это было необходимо, потому что в противном случае ему бы пришлось самому доставить себе удовольствие, чтобы просто не сойти с ума, чего он не делал с тех пор, как был подростком. Он вынужден был признать, что его рассудок исчез вместе с Джамилей.
   Ее белая рубашка сделалась прозрачной, как только намокла, и он видел ее белый кружевной бюстгальтер и темные соски. Ее груди были все такими же высокими, твердыми и округлыми – они бы наполнили его ладони, словно спелые фрукты.
   Он вздохнул, потому что его своенравное тело не хотело сдаваться, несмотря на обжигающую струю холодной воды. Теперь у него оставался только один способ обрести покой – снова заполучить Джамилю в постель и утолить свою страсть. И утолить ее страсть, потому что их влечение друг к другу было нестерпимым. И будь оно проклято, это прошлое! Если он пробудет здесь месяц и не прикоснется к ней, он просто сойдет с ума.
   Все аргументы об эмоциональном покое Джамили и спасении его души потеряли всякий смысл перед лицом страсти. То, как она держала себя с ним, не оставляло сомнений, что она больше не испуганная и наивная девственница – это приободрило его. И хотя внутренний голос шептал ему, что эту перемену сотворил с ней именно он, Салман не обращал на него внимания. Однако он все же задумался на минуту: «Черт возьми, она же была девственницей!» Он был уверен тогда, что у нее есть хоть немного опыта, и все еще помнил свой шок, когда осознал, что это не так. А потом она хрипло стонала и просила его не останавливаться. Она была так прекрасна. Он не мог остановиться – он всего лишь человек…
   Он сжал губы. Она сказала ему, что имела любовников и что тот шок, который был у нее в Париже, – все лишь обычная привязанность к первому мужчине. Эта мысль должна была бы успокоить его, но он не успокоился.
   Он резко выключил кран и вышел из душа. Тщательно вытираясь, он думал о том, что, даже если наказанием за это будет вечный ад, он и тогда не откажется от мысли снова оказаться в постели с Джамилей. Он надел чистую одежду и постарался забыть на время о Джамиле. У него было о чем подумать. Например, о том, действительно ли все его гости выдворены. Он всегда забывал о своих кошмарах, наблюдая за тем, как другие полностью растворяются в блаженной нирване. Впервые за много лет это не сработало.

   – Я извинился перед Ханной и Хишамом.
   Джамиля собрала все силы, прежде чем оторвать взгляд от чемодана, который она распаковывала в одном из гостевых сьютов. Она не хотела, чтобы Салман так быстро узнал, что ей пришлось уступить мольбам Ханны и главного советника Надима и перебраться в замок. Наконец она глубоко вдохнула и повернулась. Салман, в белой рубашке и темных брюках, лениво прислонился к двери.
   – Я знаю, – холодно ответила Джамиля, стараясь не поддаваться предательскому зову своего тела. У нее был долгий тяжелый день после того памятного утра, и она чувствовала себя очень уставшей.
   Он, конечно, легко завоевал расположение Ханны. Рассказывая, как искренне Салман извинялся и как он раскаивается, экономка смущенно краснела.
   – Стало быть, тебя послали нянчиться со мной? – насмешливо спросил он. – А ты будешь меня наказывать за плохое поведение?
   Судя по его голосу, он ни в чем не раскаивался. Она посмотрела в его глаза и тут же пожалела об этом, потому что ее потянуло в этот темный омут и бабочки запорхали в животе. Салман обладал уникальной способностью проникать в самые глубины ее души и выворачивать ее наизнанку. У него всегда была эта способность.
   – Меня попросили пожить здесь, – сказала она ледяным голосом. – Вот так. Надима и Изольды нет, а в замке полно дел. Ты же не собираешься их делать.
   Искра вспыхнула в его глазах, но тут же погасла, и Джамиля не понимала, почему ей так плохо.
   – Вот оно как. – Он насмешливо улыбнулся. – Я лишился репутации блудного брата, за которым нужен глаз да глаз?
   – Вроде того, – холодно ответила Джамиля, а потом вдруг, неожиданно для самой себя, спросила: – Зачем ты сюда приехал?
   Глаза Салмана опасно загорелись.
   – Я скажу тебе, если ты поужинаешь со мной сегодня.
   Начинается. И хотя ей снова стало жарко от его взгляда, Джамиля вся сжалась от боли и твердо произнесла:
   – Я не собираюсь развлекать тебя в отсутствие твоих мерзких друзей.
   Она подошла к двери и попыталась закрыть ее. Это было непросто из-за Салмана. К счастью, он сделал шаг назад, однако до того, как дверь захлопнулась, он задержал ее и сказал:
   – Я пробуду здесь несколько недель. Ты не сможешь все время избегать меня, особенно сейчас, когда мы живем под одной крышей.
   Джамиля усмехнулась:
   – Замок большой, Салман. Здесь можно армию разместить. Чтобы встретиться, нужно очень постараться, а я не собираюсь стараться. А теперь, знаешь, я очень устала. У меня был тяжелый день, и я хочу спать.
   К ее огромному сожалению, она все еще не могла закрыть дверь. Она подняла глаза на Салмана. Он побрился. Его подбородок был смуглым и гладким. Его мужской запах дразнил ее – он был одним из немногих мужчин, от которых не разило одеколоном.
   – Все это вранье, Джамиля. Мы кое-что не закончили.
   Ей стало страшно: она понимала, что не сможет противостоять ему, если он вдруг снова решит соблазнить ее – не важно, от скуки или из любопытства.
   – Мы давным-давно закончили все наши дела с тобой, Салман. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. И кстати, мне наплевать, что это твой дом и что ты правитель. Так что держись подальше от меня.

   Салман стоял на балконе своего сьюта и смотрел на ночной Мерказад. Город был небольшим, но очень красивым. Древние здания соседствовали с новыми, и повсюду возвышались освещенные минареты. Много-много лет назад, до вооруженного вторжения, он любил смотреть на ночной город и мечтать о том, о чем мечтает каждый ребенок, – об огромном неведомом мире, который прячется за горизонтом. А потом, после заточения, город превратился в тюрьму, из которой нужно было бежать во что бы то ни стало…
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация