А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секреты оазиса" (страница 10)

   Глава 9

   Джип развернулся и уехал, а Джамиля стояла и смотрела на Салмана, ощущая всепоглощающее желание. Хотя она видела его всего лишь накануне, она уже безумно соскучилась. Ей хотелось и ударить его, и поцеловать. Его поступок был невероятно наглым – и от гнева у нее перехватывало дыхание. Но в то же время он был и невероятно романтичным – и ей хотелось любить его.
   Но она не покажет ему виду. Она должна противостоять ему. Потому что он все равно оставит ее, и на этот раз она не сможет пережить это. Ведь теперь она столько знает о нем.
   Джамиля повесила сумку на плечо и зло посмотрела на Салмана. Ему стало не по себе. Она никогда не была такой красивой. На ней были поношенные джинсы, рубашка и ботинки. Никакой косметики. Волосы выбились из конского хвостика, и длинные вьющиеся пряди обрамляли лицо. Ему казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он видел ее в последний раз.
   Она вскинула голову и произнесла ледяным голосом:
   – Я так полагаю, никакой лошади нет?
   Он покачал головой.
   – Значит, ты теперь похищаешь людей, да? Неожиданно для управляющего хедж-фондом. Побереги свою находчивость для кого-нибудь еще.
   Салман видел, что она не хочет оставаться, но он не мог ее отпустить. Она слишком сильно была нужна ему.
   Джамиля повернулась и пошла прочь, в деревню.
   – Я возьму лошадь и вернусь в Мерказад верхом. Это займет всего лишь день или два.
   Он схватил ее сзади, сумка упала на землю, и девушка не успела запротестовать, как он понес ее внутрь. Шатер был ярко освещен множеством маленьких ламп, при свете которых убранство выглядело еще роскошнее. В центре стояло низкое ложе, покрытое атласными и шелковыми покрывалами. Все было как в кино.
   Он положил ее на ложе, она резко повернулась и почувствовала, что ее волосы рассыпались.
   – Ты прекратишь это?
   Ее сердце яростно стучало, но Салман ответил совсем спокойно:
   – Вертолет вернется через три дня. И джип то же. А лошадь тебе никто не даст, потому что я при казал.
   Три дня! Джамиля погружалась в панику.
   – Почему целых три дня?
   – Потому что три дня ты притворялась и отказывалась вернуться в замок.
   – Я управляю конюшнями, Салман. Какое в этом притворство? Я там живу! – Джамиля так испугалась его власти над собой, что выпалила, не подумав: – Ты забрался сюда, чтобы быть подальше от конюшен?
   Салман побледнел, и в ту же секунду Джамиля пожалела о своих словах. Он сделал шаг назад, и она протянула к нему руку.
   – Салман, прости.
   Он отступал, и ей вдруг захотелось, чтобы он, наоборот, подошел ближе. Он провел руками по волосам и строго сказал:
   – Да, ты права. Это унизительно. Я не могу там даже минуту находиться.
   Джамиля подошла к Салману и взяла его за руку. Злость ее исчезла, и она сказала очень нежно:
   – Никто бы не смог. После того, что ты пережил.
   – Не знаю, что мне больше нравится – когда ты шипишь от злости или когда жалеешь меня, как сейчас.
   – Я не жалею тебя, Салман, это не жалость. Это понимание.
   Он прикоснулся губами к ее рту, и Джамиля почувствовала, что не может сопротивляться. Однако в какой-то момент она нашла в себе силы уклониться. Тяжело дыша, она положила ладони на его грудь и слегка отстранила его:
   – Этого не будет, Салман. Я сказала тебе в Париже, что все кончено. Я не буду твоей домашней забавой, с которой ты возишься, потому что все просто.
   Через секунду он уже сжимал лицо Джамили в своих ладонях и целовал. На этот раз уже не нежно, а требовательно. Она чувствовала его возбужденное тело и крепко сжала бедра. Черт его возьми! Наконец ей снова удалось уклониться от его поцелуев. Ее кулачки все еще упирались в его грудь.
   – Ты считаешь, что это просто? – спросил он.
   – Секс не поможет уйти от проблем, Салман аль Сакр. И я не останусь здесь на три дня.
   – Послушай, если бы ты действительно этого хотела, я бы оставил тебя. Те женщины, которые не хотят меня, никогда меня не заводят.
   Джамиля чуть не рассмеялась – можно подумать, что такие женщины существуют!
   – И что? Ты установил время, сколько продлится это желание? Так? Три дня – и мы насытимся?
   Салман улыбнулся – и это была голодная улыбка. Джамиля задрожала от предвосхищения.
   – Да, я надеюсь, через три дня мы насытимся, и, может, к нам вернется что-нибудь похожее на здравомыслие. Потому что одно я знаю наверняка: когда дело касается тебя, я плохо соображаю.
   Она вдруг поняла, что должна кое-что узнать.
   – В ту ночь в Париже шесть лет назад… ты действительно ужинал с той женщиной? – Образ рыжеволосой красавицы все еще не давал Джамиле покоя.
   Салман медленно покачал головой. Он все еще прижимал ее к себе, и она чувствовала его возбуждение.
   – Нет… Я больше никогда не видел ее – только на работе. И она не из тех, кто прощает унижение. – Казалось, ему трудно было признаться в этом, но он все сказал: – В тот вечер я напился до беспамятства. Первый и единственный раз в своей жизни.
   Джамиля освободилась из его рук и отвернулась, чтобы он не мог увидеть ее лицо. Она знала, что он не обманывает ее – зачем ему это? Он может быть очень жестоким, так зачем же ему скрывать правду, если он спал с той женщиной? Его признание выбило еще один кирпичик из той стены, которую Джамиля воздвигла вокруг себя, чтобы защититься. И она ненавидела его за это, потому что ему ничего не стоило это признание. Он совсем не понимал, как много оно значит для нее. Джамиля снова повернулась к нему. Она решила быть сильной.
   – Этих трех дней не будет, Салман. Моего здравомыслия хватит на нас обоих, поверь мне. Для тебя это просто развлечение. Ты не можешь смириться с тем, что впервые в жизни не получил того, что хотел, и не знаешь, что с этим делать.
   Он подошел к ней, положил свои большие ладони на ее талию и притянул к себе. Джамиля видела, что в его глазах появился гнев.
   – Джамиля, мне начинает надоедать, что ты воспринимаешь меня только как избалованного плейбоя. Все гораздо серьезнее, уверяю тебя.
   Его слова подействовали на девушку. Она понимала – он прав. Он вовсе не легкомысленный плейбой, каким все его считают. Джамиля подняла голову. Она твердо решила не подчиняться ему и не оставаться здесь на три дня, потому что стоит ей погрузиться в эту волшебную негу, и она начнет надеяться на большее, поверит в то, что на этот раз все будет по-другому.
   – А что еще я должна думать, если ты ведешь себя как плейбой, который использует свою власть, чтобы получить желаемое?
   Ее слова больно ранили Салмана, но он старался не показать своих чувств. Однако факт оставался фактом: никогда еще он не тратил столько сил на то, чтобы затащить женщину в постель. Никогда еще женщина не занимала столько места в его жизни. Впрочем, нет. Однажды так уже было. С этой же женщиной.
   Она всегда жила в его мыслях, даже если он не всегда понимал это. Зато теперь это ему было ясно. Когда он был подростком, то испытывал постоянное чувство вины за то, что замечал, как развивалось и формировалось ее тело. В тот день, когда он покидал Мерказад, ей было шестнадцать, и он дотронулся до ее щеки, хотя на самом деле ему хотелось поцеловать ее.
   – Я хочу тебя, Джамиля. Сейчас только это имеет значение. Мы одни здесь, на краю мира.
   Он не знал, как много значат на нее его слова, сколько раз в жизни она просыпалась среди ночи от своих жарких снов, в которых он возвращался в Мерказад и уносил ее в такой вот оазис на краю мира.
   Вдруг он сделал шаг назад и тихо сказал:
   – Ночь наступила.
   Джамиля вздрогнула. Действительно, наступила ночь. На небе сияли звезды. Воздух наполнился стрекотанием и щебетанием ночных существ. А она даже ничего не заметила.
   – Ты, наверное, устала и хочешь есть? Почему бы тебе не умыться? А потом мы поужинаем.
   Они находились в самой отдаленной и волшебной части Мерказада, он только что похитил ее, однако сказал это так просто и буднично, словно ничего этого не было.
   Джамиля смотрела, как Салман пошел в глубь шатра и вернулся, держа в руках инкрустированную золотом коробку. Он положил ее на кровать и повернулся к ней.
   – Я кое-что купил тебе.
   Он произнес это так высокомерно, что девушка вся сжалась внутри и решила ни за что не сдаваться в этой жестокой игре.
   – Я останусь в своей одежде, Салман. Не будь смешным. Я не любовница тебе. – Она немного помолчала. – Но я устала и хочу есть. И по-видимому, мне придется остаться ночевать здесь. Поэтому я умоюсь и поем, а потом пойду спать – одна. В своей одежде. – Джамиля взяла сумку. – Я не знаю, где ты будешь спать, но совершенно точно, что не в шатре.
   Ей показалось, в его глазах вспыхнула радость. Джамиля не успела ничего больше сказать, потому что он спокойно ответил:
   – Я велю, чтобы одна из девушек пришла и помогла тебе. И чтобы подавали ужин.
   Джамиля ничего не сказала, только быстро задернула занавеску в зоне для умывания. И в этот момент ее сердце замерло. Здесь горели свечи. Их было так много и они так волшебно мерцали, что ей казалось, она очутилась в сказке. Нет, только не с этим человеком! Ее сердце жалобно заныло. А с кем же тогда, если не с ним?
   Он хочет провести с ней еще три дня. А что потом, что еще он потребует от нее? Его все еще тянет к ней. И конечно, ее тоже тянет к нему. К тому же все эти дни она так отчаянно сопротивлялась, что теперь чувствовала себя на грани истощения. Все эти письма и тот телефонный разговор сильно подействовали на нее, она прекрасно это понимала.
   В этот момент она услышала какой-то звук, и к ней вошла одетая во все черное смущенная бедуинская девушка. Она подала Джамиле рубашку, чтобы переодеться, и начала наполнять для нее ванну. Никогда еще Джамиле не приходилось принимать участие в ритуале омовения. Так служили только членам правящей семьи. Или – любовницам шейха.
   Кровь застыла в жилах у Джамили. Так, значит, она теперь любовница Салмана? Ведь именно так поступают с любовницами. Их привозят, покупают им одежду, угощают вином и ужином и подготавливают для его удовольствия. Девушку затошнило от отвращения, и в то же время где-то в глубине ее души дрогнула предательская струнка. Во всем произошедшем сегодня с ней было что-то такое, что затронуло самые глубины ее женского естества, о существовании которых она даже не подозревала. И сейчас не хотела их признавать.
   Джамиля разделась, и едва заметила, как девушка забрала ее одежду и вышла, пообещав вскоре вернуться. Джамиля вздохнула и со стоном опустилась в благоухающую воду. Никогда еще ванна не доставляла ей такого удовольствия. Столько времени она не позволяла себе простых женских радостей, что на некоторое время забыла о своем гневе на Салмана – ей было слишком хорошо сейчас…
* * *
   Время от времени Салман заходил в шатер, чтобы проверить, как идет подготовка к ужину. Персонал сновал взад и вперед, а он медленно прохаживался поблизости. И вот никого не осталось – все были заняты приготовлением горячего. Он слышал плеск воды за занавеской и едва выносил мысль, что она там – обнаженная.
   Он знал, что не должен этого делать, но все же подошел ближе и прислушался. Она тихо постанывала от удовольствия, вода плескалась, а он ощутил сильнейшее возбуждение. Он заглянул в просвет между занавесками – и не смог пошевелиться. Он увидел ее обнаженное тело: полные оливкового цвета груди с темными сосками, точеные плечи, по которым рассыпались влажные волосы.
   Джамиля на секунду затихла. Кто-то наблюдает за ней – она это чувствовала. Однако она не могла закричать, что-то сдерживало ее – она словно боялась разрушить волшебство. Джамиля знала – это Салман. Она всегда чувствовала его на расстоянии. И то, что он сейчас тайно наблюдает за ней из-за занавески, показалось ей безумно эротичным.
   Неожиданно силы вернулись к ней. Теперь он у нее в руках. Она чувствовала на себе его взгляд и с прежде неведомой ей женской гордостью за свое тело начала медленно намыливать сначала руки, а затем плечи.
   Она полузакрыла глаза и начала намыливать грудь. То, что он смотрит на нее сейчас, возбуждало невероятно. Ее соски уже затвердели, и когда она дотронулась до них пальцами, то не смогла сдержать стон. Она хотела подразнить его, не себя, и все же… она уже не могла остановиться.
   В ее памяти всплыла его записка: «Ты трогаешь себя, когда думаешь обо мне? Ты становишься влажной от желания, когда думаешь обо мне? Ты приснилась мне ночью, и я проснулся возбужденный».
   Джамиля сжала пальцами один сосок, и желание пронзило ее так глубоко, что ей пришлось опустить другую руку туда, где вода скрывала ее пульсирующую плоть.
   В этот момент раздался звук, похожий на сдавленный стон, затем какой-то шум, и девушка очнулась от своего чувственного забытья и села в ванне. Она безумно испугалась. Что с ней такое? Она ведет себя как звезда порнофильма! И это только из-за того, что она решила, будто Салман смотрит на нее. Да это может быть кто угодно! О боже, что с ней такое?
   В этот момент вернулась служанка, и Джамиля буквально выпрыгнула из ванны и выхватила полотенце у нее из рук. Она боялась смотреть девушке в глаза и начала судорожно искать свою сумку и одежду, но ничего не было. Когда она спросила о них служанку, та покраснела и сказала, что шейх распорядился, чтобы она постирала одежду Джамили, а ее сумку отдала ему.
   – Шейх оставил вам одежду… – тихо добавила служанка, и Джамиля вспомнила о коробке и обо всем, что она означает.
   Когда девушка показала Джамиле полку с духами и лосьонами, она едва не закричала:
   – Мне ничего этого не надо. Мне нужна моя одежда.
   Девушка была растеряна, и Джамиле стало стыдно. Она ведь только выполняет приказы – здесь, на краю мира, никто не смеет перечить шейху. Джамиля извинилась и сказала:
   – Спасибо за ванну. И за лосьоны. Пожалуйста, принесите ту одежду, которую оставили мне.
   Служанка облегченно вздохнула и вышла, а Джамиля взяла ближе всего стоявший лосьон и тщательно намазалась им, стараясь не обращать внимания на пьянящий мускусный аромат.
   Служанка вернулась довольная, и Джамиля не посмела еще раз заговорить о своих вещах. Она получит их другим способом.
   Девушка открыла коробку с золотым тиснением и достала из нее длинное платье-кафтан. Джамиля замерла на месте – ей показалось, что оно из настоящего серебра. Так оно сияло.
   – Посмотрите, как оно прекрасно! – с восторгом произнесла служанка.
   – Да… – прошептала Джамиля и дотронулась до него. Наверное, эту ткань соткали эльфы – человеческие руки слишком неуклюжи для такой работы. Когда платье двигалось, оно начинало переливаться, и вплетенная в него темно-синяя нить сияла, словно множество сапфиров.
   Кроме того, в коробке было белье из такого тонкого кружева, что казалось, оно рассыплется от одного только прикосновения.
   Джамиле не нравилось, что она должна одеваться в то, что выбрал для нее Салман. Ей не хотелось следовать сценарию, который он написал для нее. И все-таки глубоко-глубоко в ней тлело желание, и она понимала, что это желание не даст ей покоя до тех пор, пока она не удовлетворит его.
   Когда Джамиля была одета, девушка причесала и уложила ее волосы, а потом поклонилась и исчезла.
   Джамиля сделала глубокий вдох и вышла из-за занавески. Салман стоял у входа в шатер. Она инстинктивно стиснула зубы и сжала руки в кулачки, но все было бесполезно – ее тело было радо ему.
   Она не видела его лицо – слишком далеко он стоял, но все ее мысли были об одном: о том, как он наблюдал за ней и как она трогала себя в ванне.
   Вдруг Салман медленно направился к ней. Они были вдвоем в этом роскошном шатре в самом отдаленном оазисе Мерказада.
   Его высокая фигура в сверкающем национальном наряде возвышалась у стола, на котором их уже дожидались роскошные яства. Даже запах этих яств сводил ее с ума. Она гнала от себя мысли, что все это лишь потому, что она здесь, с ним. Потому, что все это он приготовил для нее.
   Ноги плохо слушались ее, но она все же подошла к столу. Ей вдруг очень захотелось есть. Она старалась не смотреть на него, но он вдруг поймал ее руку, поднял вверх ее подбородок и небрежно произнес:
   – Никогда еще не видел тебя такой красивой.
   Она нахмурилась, оттого что почувствовала – ее тело вот-вот выйдет из-под контроля, и старалась не замечать того, как он красив. Настоящий правитель!
   – Надеюсь, ты не зря потратился на меня.
   – Конечно, не зря. Ведь я не один буду получать удовольствие. Можешь не сомневаться.
   Джамиля разозлилась:
   – Ты уж избавь меня от подробностей, с кем будешь получать удовольствие, потому что я с тобой спать не собираюсь.
   Он усмехнулся, отпустил ее руку и пригласил сесть. Ей захотелось запустить чем-нибудь в его голову, однако она сдержалась. Обычно она всегда себя контролировала, но теперь…
   Салману пришлось нелегко. Из-за порнографической сцены в ванне он так возбудился, только возвращение прислуги помешало ему сорвать занавеску, залезть в ванну и раздвинуть ее стройные ноги. И взять ее так, что у них обоих потом бы неделю кружилась голова.
   А теперь это платье… Оно сидело как влитое, мерцало и так льнуло ко всем ее изгибам, и ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы немедленно не схватить ее.
   Она упрямо смотрела на него, но он видел, как пульсирует жилка на ее шее, и торжествовал. Пусть сопротивляется, в конце концов она не выдержит, а пока он возьмет себя в руки и положит что-нибудь на тарелку для нее.
   Джамиля взяла тарелку, которую подал ей Салман. Он положил на нее то, что она любит больше всего. Потом он налил им обоим немного шампанского, улыбнулся и поднял бокал:
   – За нас, Джамиля!
   Она улыбнулась, подняла свой бокал и произнесла:
   – За меня! За то, чтобы мне хорошо спалось сегодня в этом чудесном шатре! Одной.
   Он снова усмехнулся, сделал глоток и лениво сказал:
   – Знаешь, мне понравилась наша переписка в эти дни. Хотя она и была несколько односторонней и оставила меня слегка… неудовлетворенным.
   Джамиля промокнула губы салфеткой. Она могла отсылать назад его письма, могла бросать телефонную трубку, но она не могла выбросить его из головы. Салман дотянулся до ее руки через стол и сказал:
   – Ты ведь думала обо мне… в ванне? Ты ведь знала, что я наблюдаю?
   Потрясенная, Джамиля не могла вымолвить ни слова. Признаться в этом значило сказать ему, что ее возбуждает даже то, что он просто смотрит на нее. Она сказала натянутым голосом:
   – Не знаю, о чем ты говоришь.
   – Ложь не идет тебе.
   Джамиля высвободила руку и продолжила ужинать, хотя аппетита ее как не бывало. Она пленница. Что она может сделать? Бежать в деревню, чтобы спрятаться у кого-нибудь из местных жителей?
   Она отложила салфетку, допила шампанское и еще раз оглядела шатер. Убранство было таким роскошным…. Как ему удалось все так устроить? Однако она справилась со своим любопытством, притворилась, что зевает, и встала. Она твердо намеревалась лечь спать одна.
   Салман тоже встал и протянул ей руку. Она не обращала внимания.
   – Ты ведь знаешь, что я никуда не уйду, – сказал он, скрывая свое нетерпение.
   Она посмотрела на него, и на этот раз в ее взгляде он заметил не только неповиновение. Он заметил что-то еще, что-то, от чего его сердце тут же инстинктивно отшатнулось. Нет, ему не нужно ничего такого. Он просто хочет ее. А она хочет его. Вот и все.
   Он подошел к кровати и начал раздеваться.
   – Что ты делаешь? – почти в панике закричала Джамиля и тут же пожалела об этом. Она должна контролировать себя.
   Салман самоуверенно обернулся:
   – Ложусь спать.
   – А где буду спать я?
   Он показал на кровать:
   – По-моему, здесь неплохая кровать.
   – В ней спишь ты.
   Салман продолжал раздеваться. При свете множества мерцающих огней его тело выглядело волшебно. Джамиля стояла и смотрела на него как зачарованная. А потом он медленно повернулся – и в этом мире не осталось ничего, кроме этого оазиса, этого шатра, этого мужчины и желания, которое звенело между ними.
   – Джамиля…
   Но Джамиля не могла отвести глаз от его члена, и тогда он обхватил его рукой. Рука двигалась взад и вперед, а девушка едва держалась на ногах.
   – Джамиля, ты нужна мне…
   Девушка с усилием подняла глаза. Она чувствовала, что ноги вот-вот предадут ее, но все же решила не сдаваться.
   – Я… Я не могу. Этого не будет. Это больше не повторится, Салман, – сказала Джамиля и отвернулась. Она понимала, что если сдастся сейчас, то ее уже ничто не спасет.
   В этот момент она ощутила сильные руки на своих плечах. Он повернул ее к себе. Слезы выступили на ее глазах.
   – Пожалуйста, не плачь, Джамиля.
   В этот момент она снова вспомнила ту сцену из детства, когда они стояли у могилы родителей и Салман сказал, что она должна быть сильной. Она посмотрела в его глаза – в этом человеке было ее прошлое и ее настоящее. Она любила его. Эта любовь затмила все, что она когда-либо знала и чувствовала. И ее уже давным-давно ничто не могло спасти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация