А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В поисках неприятностей" (страница 7)

   Глава 5

   Я осталась одна. Уже довольно давно я не жила в полном одиночестве. Захотелось выть – тем более в квартире, так сильно нагоняющей тоску. Впрочем, вскоре выяснилось, что о моем существовании не забыли – во всяком случае полицейские.
   Поскольку инспектор Морган, наверное, занималась более важными делами, на меня бросили «деликатного» сержанта Парри. Скоро мне стали сниться по ночам его рыжеватые общипанные усики и его физиономия с выражением язвительного недоверия ко всему, что бы я ни говорила.
   – У тебя развивается паранойя, – заметил Ганеш в ответ на мои жалобы. Потом он взвалил себе на спину мешок картошки, отнес его в угол двора и, крякнув, сбросил на землю. Он собирался вскрыть его и пересыпать содержимое в ящик.
   – Что ты такое говоришь? – как обычно, проворчала я, чувствуя, что имею право выражать недоверие. – Парри не отстает от меня с утра до ночи. Задает одни и те же вопросы, только сформулированные по-разному. Интересно, что думают обо мне в полиции? Что, по их мнению, мне известно?
   – А как Нев и Фитиль? Их копы тоже достают?
   – А я тебе о чем говорю? Вчера вечером я позвонила Неву, но к телефону подошел его отец и сказал, что Нев в частной клинике. Его запрятали в такое место, где полицейские до него не доберутся. Ну а Фитиль… Я вчера ходила к нему в хостел. Там заправляют какие-то сектанты. Они все время улыбаются как ненормальные, а кожа у них такая, словно они слишком долго сидят в ванне.
   – Эй! – неодобрительно воскликнул Ганеш. – Они ведь хотят как лучше!
   – Ну ладно. В общем, Фитиля там не оказалось. Мне сказали, что он вернется вечером и я, если хочу, могу оставить ему записку и прикрепить ее на щит у входа. Я так и поступила, хотя не думаю, что Фитиль прочтет мою записку. Вряд ли ему передадут, что я заходила… Кстати, – добавила я, – там его называют Генри. Совсем как в полиции.
   – Генри – его имя, – напомнил Ганеш. Иногда он ужасно меня раздражает. – Ты же не могла ожидать, что они станут звать его Фитилем.
   Я не собиралась с ним спорить. В голове у меня теснились совсем другие мысли.
   – Ган, посмотрим правде в глаза. У копов осталась только я, поэтому они и достают меня по полной программе. Никак не вобьют в свои тупые головы, что напрасно тратят драгоценное время и никому из нас от этого не легче. Так они точно не выяснят, что случилось с Терри – если вообще когда-нибудь что-нибудь выяснят.
   Ганеш крякнул и начал пересыпать картошку из мешка в ящик. Запахло сырой землей.
   Конечно, я просто спускала пар, и все же мне трудно было делать вид, будто постоянные допросы меня не волнуют. Они начали меня утомлять; возможно, именно на это копы и рассчитывали. Мысли в моей голове стали путаться. Им удалось убедить меня, что я о чем-то умалчиваю или забыла что-то очень важное. Я начала просыпаться по ночам и напряженно думать, пытаясь вспомнить, о чем же я забыла.
   – Сегодня тихо, – заметила я Ганешу.
   В магазине и правда было пусто, но едва я договорила, как вошла женщина с замурзанным ребенком и начала выбирать овощи.
   Ганеш пристально посмотрел на покупательницу:
   – Какая уж тут торговля, если половина домов в округе опустела? Мадам, взвесить вам фасоли?
   Покупательница отошла от фасоли и недоверчиво уставилась на только что пересыпанную картошку.
   – Мне нужна картошка, но эта вся в земле!
   – Картошка растет в земле, – сообщил ей Ганеш. – Чего вы хотите?
   – Я хочу, чтобы картошка была чище. Земля, знаете ли, прибавляет весу. Она тяжелая. Я не буду платить за землю!
   Ганеш вздохнул и сдвинул верхний слой.
   – Вот, смотрите. Там картошка чище.
   – Спасибо, я сама выберу! – язвительно ответила женщина, отодвигая и эту картошку. Она начала выбирать по одной картофелине, придирчиво оглядывая каждую на предмет земли или повреждений.
   – Вот видишь, – обратился ко мне Ганеш. – Представляешь, как плохо торговать овощами?
   – Куда хуже быть подозреваемой, – ответила я. – Ладно, Ган, я тебя оставляю. До скорого!
   Напротив магазина, рядом с кладбищем, стояла машина. Незнакомая женщина разговаривала с Эдной. Наша местная сумасшедшая прижимала к себе свои многочисленные пакеты. Я еще издали поняла, что она притворяется глухой. Как только появилась я, незнакомка тут же утратила интерес к Эдне, которая поспешила скрыться за могилами. Женщина окликнула меня:
   – Франческа!
   Приглядевшись, я узнала инспектора Дженис.
   – Какая приятная встреча! – преувеличенно обрадовалась она, когда я подошла.
   – Что у вас опять? – проворчала я. Они и в самом деле здорово меня достали.
   – Приятно слышать, что вы тоже рады меня видеть, – язвительно заметила она.
   – Не принимайте мои слова близко к сердцу, – сказала я, – но я совсем не рада вас видеть. С работы меня выкинули, я живу в квартире, в которой впору снимать фильм ужасов, и стоит мне выйти на улицу, как меня подлавливают сотрудники полиции и принимаются допрашивать.
   – Сегодня никаких допросов! – заверила меня инспектор Дженис. – Я просто хочу, чтобы вы проехали со мной.
   Машина у нее была самая обычная, да и сама она приехала в штатском. Дженис, видимо, вообще редко надевала форму. Сегодня на ней был блейзер в широкую темно-синюю полоску – как будто она прислонилась к свежеокрашенным перилам. Впрочем, как бы она ни оделась и пусть бы даже ехала на трехколесном велосипеде, никто из здешних жителей и на минуту не усомнился бы в ее профессии.
   – Почему я должна ехать с вами? – спросила я.
   – Я стараюсь отвести от вас подозрения. Неужели вы против? – ответила она.
   – Объясните! – У меня имелись все основания не доверять ей. Невольно вспомнились данайцы, приносящие дары… и все такое прочее. Судя по тому, как они работали, Парри нарочно меня изматывал, и теперь, когда я очутилась на дне глубокого ущелья, Дженис собиралась меня добить.
   Когда в моей голове возникло последнее слово, я поморщилась. Но Дженис улыбалась. Сегодня она и разговаривала, и держалась примирительно. Наверное, хотела меня умаслить.
   – Вы утверждаете, что всю вторую половину дня в понедельник вас не было дома. По вашим словам, вы с Портером ходили в Камден. Я вам верю, но, как вы понимаете, ваши слова нуждались в проверке. Пока что все, к кому бы мы ни обращались за подтверждением, отрицают, что знают вас или Невила. И никто не признается, что в тот день видели вас или людей, похожих на вас! – Она замолчала и выжидательно посмотрела на меня.
   Я вздохнула:
   – Так и должно быть. Никто ни в чем не хочет быть замешанным. Их трудно винить!
   Дженис ссутулила плечи.
   – Вот почему мы сейчас поедем туда вместе. Возможно, вы встретите знакомых… Да не волнуйтесь вы так, сегодня у меня выходной!
   Я села в машину. Мы тронулись с места, и Дженис как бы между прочим заметила:
   – Мы нашли родных Терезы Монктон.
   Ее слова потрясли меня.
   – Нашли?!
   – Точнее, они сами нашли нас.
   По словам Дженис, родственники Терри, оказывается, уже давно ее разыскивали. Она и раньше убегала из дому, но никогда еще не пропадала так надолго. Они испугались, что с ней что-то случилось. Всегда просматривали выпуски криминальной хроники, в которых объявляли о найденных трупах неизвестных молодых женщин. Родные надеялись, что в лучшем случае у нее случилась потеря памяти. Ну а в худшем… их худшие опасения подтвердились. Мне стало их искренне жаль.

   На главной улице Камдена нас постигла неудача. Мы зашли в тот дом, где нас угощали рагу из бобов по-мексикански, но знакомые Нева уехали – во всяком случае, так сказали их соседи. Мне показалось, что они лгут. Им просто не хотелось неприятностей на свою голову – как и всем остальным, кого уже расспросила Дженис. Я не обиделась и не удивилась, просто все складывалось одно к одному. В тот миг моя жизнь напоминала греблю на каноэ теннисной ракеткой.
   Погода нас побаловала; денек выдался получше, чем предыдущие. Выглянуло неяркое солнце, и лавочники вынесли часть товаров на улицу. И все же Камден переживал не лучшие времена. Сточные канавы были переполнены отбросами. В переулках торговали овощами и фруктами с лотков, а отходы, не особенно утруждаясь, швыряли на землю. Я невольно вспомнила Ганеша и пожалела, что вешала на него свои проблемы. Ему и своих хватает. Вокруг много народу, но мне никто и ничто не поможет.
   – Мы напрасно тратим здесь время! – воскликнула я под конец. – Мне вряд ли удастся доказать, что мы здесь были. Но я говорю правду!
   Без особой надежды на успех мы продолжали поиски. И вдруг, когда мы уже готовы были сдаться, я увидела двух знакомых – парня и девушку. Я помнила, что парня зовут Лу, а имя девушки не знала или забыла. Я выскочила из машины и погналась за парочкой, вопя:
   – Лу!
   Они уже собирались пуститься наутек, но мне удалось схватить Лу за руку. Его подружка неверно истолковала мою радость при виде его и набросилась на меня с кулаками. На то, чтобы объяснить, в чем дело, ушло несколько напряженных минут. Она была немного выше и на несколько фунтов тяжелее меня; ни Лy, ни другие не собирались вмешиваться, хотя вокруг нас собрались зеваки и принялись нас подзадоривать. Наконец, мне удалось втолковать им обоим, что я не собираюсь разрушать их счастье. Поняв, что драки не будет, зеваки разошлись. Один или двое бросили на тротуар мелкие монетки. Наверное, решили, что мы – актеры уличного театра.
   Пока мне угрожала непосредственная опасность получить тяжелые травмы от разъяренной амазонки в колготках в сеточку и сапогах армейского образца, Дженис скромно держалась в тени и не делала никаких попыток прийти мне на помощь. Как только она поняла, что все успокоились, она подошла к нам. Лу с подружкой нехотя подтвердили, что видели нас с Невом в понедельник у Камденского шлюза; мы вместе пили кофе. Я сразу поняла: им не понравилось, что пришлось подтверждать мое алиби. Но они хотя бы не стали отрицать, что знают и видели меня. Возможно, даже их нежелание говорить убедило Дженис в том, что они говорят правду.
   Я поблагодарила их; в самом деле, неудобно было просить их о помощи. Они нехотя сообщили свои имена и адрес, и Дженис все записала. Затем амазонка потащила своего кавалера прочь, как охотничий трофей. Несмотря на то что я ни в чем не была виновата, я прекрасно понимала, как они будут относиться ко мне после такой подставы. Теперь придется держаться от Камдена подальше. Во всяком случае, бобами меня здесь больше не угостят.
   – Что ж, Франческа, вот видите, все налаживается, – ободряюще заметила инспектор Морган.
   – Пока не очень, – ответила я.
   – Да, не очень, – согласилась она.
   Она хотя бы вела себя честно. И все же я не доверяла ей.
   Поняв, что Дженис не терпится проявить ответное великодушие, я спросила ее о результатах вскрытия.
   – Все-таки убили ее или нет? Если нет, зачем нужно подтверждать мое алиби? Если ее убили, так и скажите. Я не обязана вам помогать вслепую, не зная, в чем дело.
   Она ответила не сразу. Остановила машину рядом с лотком, где были разложены тюки гардинной материи, и, извернувшись на переднем сиденье, посмотрела на меня.
   – Фран, ответить на ваш вопрос не так просто. Не в первый раз мы подозреваем убийство; очень часто, после утомительного и затратного следствия, оказывается, что произошел несчастный случай или самоубийство. Люди часто вредят самим себе самыми разными способами. Самой неприятно вспоминать, сколько раз приходилось работать впустую. Вели следствие, тратили силы, время и деньги, привлекали в помощь множество людей. А потом, когда все измучены до предела, оказывается, что все наши усилия напрасны и дело можно закрывать. Кому такое понравится? С другой стороны, убийства часто маскируют под самоубийства. Убийце куда легче инсценировать самоубийство, чем несчастный случай. Возможно, ваша приятельница покончила с собой, но у нас многое не сходится. Поневоле вы вынуждены рассматривать все версии. Сержант Парри, который одним из первых увидел труп…
   Я с горечью перебила ее:
   – Я знаю, что думает Парри! Он думает, что мы имеем к ее смерти какое-то отношение.
   – Нет, – возразила Дженис. – Вы не знаете, что думает сержант Парри. Несмотря на все, что он вам наговорил, он, как и я, кстати, еще не пришел ни к каким выводам. Парри – очень опытный сотрудник. Я, например, высоко ценю его мнение. Итак, если перед нами не самоубийство, то что?
   Дженис прищурилась и сквозь лобовое стекло осмотрела тюлевую ткань на занавески, лежавшую на лотке.
   – Самое тяжелое – объясняться с родственниками. Им спокойнее верить, что с ней произошел несчастный случай. Даже с убийством они смирятся легче, чем с самоубийством. За несчастный случай или убийство они ответственности не несут, зато самоубийство бросает тень и на них. Допустим, я приеду к ним и скажу: извините, наши предположения об убийстве не подтвердились, Тереза все-таки покончила с собой. Так вот, они наверняка огорчатся больше, чем если я назову им имя убийцы.
   – Но лично вы считаете, что ее все-таки убили, – не сдавалась я, – и что убийца до сих пор гуляет на свободе.
   – Лично и не для протокола – да, я так считаю. Но внутреннего чутья, моего или Парри, в таком деле недостаточно, хотя наши догадки подтверждают косвенные улики. Помимо всего прочего, суд должен принять наши доказательства. Собрать их нелегко. В наши дни присяжные не склонны всецело доверять данным судебно-медицинской экспертизы. Должны доверять, но не доверяют. В нескольких случаях обвиняемых оправдывали за недостатком улик, хотя дела были громкие и широко освещались в прессе. Присяжные не верят и признаниям, если они не подтверждены уликами. С каждым днем границы обоснованного сомнения[9] все больше размываются. По-моему, на Терезу напали, когда она была либо обнажена, либо частично раздета; она сопротивлялась, злоумышленник повалил ее на пол, и она занозила бедро. Затем тот, кто на нее напал, нанес ей удар по голове, и она либо потеряла сознание, либо была в полубессознательном состоянии. Нападавший довершил дело и представил все как самоубийство. Я могу представить доказательства в подтверждение всех моих догадок. Но лично мне пока непонятно, кто ее убил и почему!
   – Мне тоже! – От меня не ускользнуло, как она подчеркнула местоимение «мне».
   – Теперь вы понимаете, почему я все время спрашиваю, не дрались ли вы, – сказала Дженис. – Если кровоподтеки получены ею раньше, мы лишаемся важного доказательства.
   – Драк не было, – ответила я.
   Она улыбнулась:
   – Рада, что вы не пытаетесь сочинять. Выдумки не помогли бы ни вам, ни мне. Франческа, по-моему, Терезу Монктон убили. Но мне нужно убедиться в этом наверняка. Ошибки я себе позволить не могу.
   Должно быть, заметив мой удивленный взгляд, Дженис поспешила объясниться:
   – Вы должны понять, в полиции, как и в любом другом учреждении, бывают… определенные трения между сотрудниками. У меня… многим моим сослуживцам не понравилось, что меня повысили. Есть такие, которые будут злорадствовать, если я завалю дело. Можете считать, что мы не сошлись характерами. Любое учреждение – замкнутое пространство. Так всегда бывает.
   Поняв, что сказала больше, чем собиралась, она смутилась и отвернулась.
   А я размышляла о Терри. Кто-то ударил ее по голове. Ну да, ее должны были как-то вырубить, иначе она стала бы драться. Может быть, она дала убийце сдачи, и тогда он ударил ее посильнее.
   Заметив, что я задумалась, Дженис оживилась:
   – Франческа, вы что-то вспомнили?
   – Не важно.
   – И все-таки, скажите… А уж я сама разберусь, важно это или нет.
   Я была не в том настроении, чтобы терпеть покровительственное отношение к себе; так я ей и сказала.
   – Извините, – сказала инспектор. – Я вовсе не хотела вас обидеть. Но если вы в самом деле что-то вспомнили, скажите! Вы ведь хотите, чтобы убийцу нашли?
   – Конечно хочу, – ответила я. – Он подвесил ее на проводах от люстры и ждал, пока она задохнется!
   – На свете много извращенцев. Может, он сидел и наблюдал за ее мучениями, потому что получал от этого удовольствие. Франческа, нас окружает множество больных людей, и многие из них почти все время ведут себя и выглядят совершенно нормально.
   – Мне можете не рассказывать! Думаете, я на своем веку мало повидала психов? – воскликнула я, не скрывая досады. – Не было там никакого сексуального извращения. Кто-то хотел ее смерти. Кто-то до такой степени ненавидел ее, что сделал то, что сделал, намеренно и не имея другой цели, кроме убийства!
   – Вот как… – Дженис не сводила с меня светло-серых глаз. – И кто же, по-вашему, мог ее убить? Если вы так уверены, значит, у вас имеются хоть какие-то догадки!
   – Нет у меня никаких догадок, – вздохнула я. – Но я точно знаю, что в тот день, пока нас не было, в сквоте побывал кто-то чужой. Когда мы с Невом вернулись, в прихожей пахло мужским одеколоном. А Ганеш в тот же день, только чуть раньше, заметил на нашей улице незнакомца, который странно себя вел. Кстати, он уже рассказал обо всем кому-то из ваших.
   – Да, сержанту Парри. К сожалению, кроме него, никто не видел на вашей улице незнакомого мужчину с такими приметами. Насколько я понимаю, мистер Пател – ваш друг?
   – Да. Иногда по субботам я помогаю им в магазине. Но он не выдумал, что видел незнакомца, ради того, чтобы выручить меня.
   – Я этого и не утверждаю. С чего бы ему выдумывать?
   Полицейские – они такие. Любят задавать вопросы, на которые, как ни ответь, окажешься виноватым. Подозрительность заложена в их природе. Даже когда они пытаются играть честно, как, возможно, Дженис со мной, все равно ничего хорошего не выходит. Они просто ничего не могут с собой поделать. Может быть, так устроены, а может, их так учат в полицейском колледже. Я могла бы рассказать Дженис, что Эдна тоже видела хорошо одетого незнакомца, который украдкой пробирался по кладбищу и, не заметив старухи, обронил сигареты и спички. Но что толку от Эдны как от свидетельницы? Даже если бы я упросила ее поговорить с Дженис… Судя по тому, что я видела раньше, самой Дженис не очень-то удалось добиться толку от Эдны. Кстати, а почему Дженис вообще с ней заговорила? Мне стало не по себе.
   – Повторяю в сотый раз, – сказала я вслух. – Я не имею никакого отношения к ее смерти и не знаю, кто или почему убил ее.
   – Франческа, я тоже не знаю, – бодро ответила инспектор. – Но к тому времени, как следствие закончится, я буду это знать!
   – Браво! – буркнула я.
   Торговцу, приземистому, неопрятному коротышке, надоело, что мы сидим рядом с его лотком и болтаем. Он подбежал к нам и проорал в закрытое окошко Дженис:
   – Слушай, дорогуша, ты тут что, слежку устроила? Я торгую нейлоновым тюлем, а не героином каким-нибудь, будь он неладен!
   – У вас имеется лицензия на торговлю с лотка? – осведомилась Дженис.
   – Сделай одолжение, отвяжись, куколка! – взмолился торговец. – Неужели вам больше нечем заняться, кроме как преследовать честных предпринимателей?
   – Покажите лицензию! – приказала Дженис.
   Когда мы тронулись с места, я заметила: ее что-то беспокоит. Потом она спросила с задумчивым видом:
   – Франческа, неужели сразу видно, что я служу в полиции?
   – Наверное, некоторые сразу это замечают, – дипломатично ответила я.
   Мой ответ ее как будто озадачил.

   Когда я вернулась в свое временное жилище, то увидела на лестнице около двери Ганеша. Рядом с ним на верхней ступеньке лежала сетка с апельсинами.
   Он приветствовал меня словами:
   – Вот, пришел взглянуть, как ты тут устроилась.
   Его голос и поведение были более сочувственными, чем когда мы с ним разговаривали в последний раз в магазине; он смутно напомнил мне посетителя, который пришел навестить друга в больницу. Наверное, общаться с больным и с человеком, попавшим в беду, одинаково сложно. Ну а апельсины он прихватил вместо цветов, которые принято приносить в послеоперационную палату. Правда, мне всегда казалось, что больным лучше носить как раз фрукты, а не цветы. Фрукты не напоминают о похоронах.
   – Не спрашивай! – сказала я, отпирая дверь квартиры и пропуская его. – Я все утро ездила по Камдену с инспектором Дженис, пытаясь подтвердить свое алиби.
   – И как, удалось? – Ганеш положил апельсины на стол и бросил на меня сочувственный взгляд.
   Я рассказала ему обо всем, что с нами было, и закончила свой рассказ словами:
   – Уже что-то!
   Он пожал плечами и окинул квартиру неодобрительным взглядом. Потом сказал:
   – Сейчас заварю нам чаю.
   Он вышел в кухню, и я услышала, как он гремит там посудой.
   Хотя иметь любовника всегда приятно, секс иногда мешает. Бывает, что гораздо больше нужен просто друг. Вот почему мы с Ганешем просто друзья.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация