А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Без тормозов" (страница 15)

   5

   17 часов ровно. Тот же день
   От детской школы-интерната имени Марии Терезы осталось только название, поржавевшая вывеска валялась в траве рядом с воротами. Теперь это был женский монастырь Пресвятого Николая Угодника. Белые стены непомерной высоты, деревянные двустворчатые кованые ворота… Однако новые технологии не обошли и монашек: у ворот был звонок и видеокамера. На стук можно не бежать, а, нажав кнопку, увидеть посетителя и узнать, с чем пришел. Если неугоден, послать куда подальше.
   Сквознов снял свою хулиганистую восьмиклинку с головы, пригладил волосы и позвонил. Маленькое окошко на уровне глаз открылось. Эдакий квадратик двадцать на двадцать. Появилось небритое сморщенное лицо старика с красными прожилками в глазах. Переговорное устройство на приход гостя не отреагировало.
   – Тебе чего надо, дружок? – спросил старик неожиданно трезвым голосом.
   – Не знаю, как объяснить. Тут когда-то был детдом. Меня очень интересует судьба одной воспитанницы. Где теперь искать концы, не знаю.
   – Мать Таисия их всех помнит, – не задумываясь, сказал старик. – Она осталась при монастыре. У нее здесь вся родня похоронена на старом погосте.
   – Вот бы мне с ней поговорить.
   – Почему нет. Пустить тебя я не могу, коли она захочет, сама выйдет.
   – Я подожду, – кивнул капитан.
   Погода стояла прекрасная. Возле ворот лежало множество огромных валунов. Сквознов сел на один из них и осмотрелся. Он неплохо знал Подмосковье, но в этих местах никогда не бывал. Монастырь стоял на холме, внизу, за покатым полем ромашек, текла узкая речушка, на другом ее берегу темнел лес. Красота! Невольно подумалось – ничего человек вокруг себя не видит, сплошная суета. Глазом моргнуть не успел, а жизнь уже кончилась.
   Капитан не слышал, как открылась калитка. Его разбудил низкий голос немолодой женщины, вероятно, курящей.
   – Кто из воспитанников вас интересует?
   Сквознов быстро встал. Монашка была вся в черном, туго повязанный платок обтягивал овал бледного лица. Глаза темные, смотрят холодно, возраст не определишь, но губы красивые, яркие.
   – Я веду поиски Марты Железняк. Вы такую помните?
   – Давайте прогуляемся, мне нужно немного походить.
   Они пошли по извилистой, поросшей травой дороге.
   – Мартой она сама себя сделала. Уговорила паспортистку. Детдомовские, получающие паспорта, могли взять себе фамилию матери или отца на выбор. Да и имя тоже. Фамилию она взяла материну, а имя исправила. Марфа ее звали. Молодая девушка стеснялась старого деревенского имени. В паспорт ее записали Мартой. Она попала к нам семилетней, проучилась десять лет в школе, а после получения паспорта ее взяли на работу «покупатели».
   – Покупатели? – переспросил капитан.
   – Да. Так мы называли тех, кто обеспечивал детей хорошей работой и жильем. В общежитии, конечно. После выпускных экзаменов в интернат съезжались руководители разных областных предприятий и отбирали себе девушек. В основном требовались ткачихи. Им обещали поступление в вечерний институт, но они должны были в течение всей учебы работать на фабрике. Никто не отказывался, всем хотелось свободы и самостоятельности. Мы воспитывали работящих девушек, мечтающих о семье и детях. Даже курс акушерства и гинекологии ввели и курсы медсестер. Марфа мечтала стать врачом. Науки ей легко давались, школу окончила с золотой медалью. На нее очередь стояла из «покупателей». Ко всему прочему она была красавицей. Бог одарил ее всем, что может получить человек, чтобы не страдать чувством зависти. Потом мы узнали, что девочка владеет экстрасенсорными способностями. Она ни с кем не дружила, многие ее даже побаивались, хотя зла она никому не делала. Был такой случай. Одна девочка забралась на колокольню. Боялись – упадет или, хуже того, прыгнет. Марфа поднялась следом и спасла ее. Та, действительно, прыгнуть хотела. Марфа просто приказала ей отойти от края. Галя послушалась, села с ней рядом и уснула у Марфы на коленях. Ее отнесли в лазарет, она проспала два дня. Когда проснулась, ничего не помнила.
   – А как к вам попала Марта?
   Монашка остановилась, оглянулась назад, посмотрела вокруг и спросила:
   – У вас есть сигареты?
   – Есть. Но я курю крепкие.
   – То, что нужно.
   Они закурили. Монашка с сигаретой выглядела странно, а в общем-то все в ней казалась Сквознову необычным.
   – Я вам отвечу на этот вопрос, если вы скажете, для чего ищите Марфу. Она попала в беду? Я же вижу, что вы милиционер.
   – Теперь полицейский, но, как говорится, от перемены мест слагаемых… У Марты вся жизнь сплошная неприятность. Видимо, за внешность, ум и талант надо платить. Сейчас ей грозит серьезная опасность. Она даже не догадывается, что попала в списки маньяка. Это страшный человек. Такого гипнозом не остановишь. На его счету два трупа, о которых мы знаем точно. Конечно же, убил он не двух, а намного больше. На очереди еще четверо, среди них Марта. Мне надо знать о ней все.
   – Ладно. Но она не будет прятаться от опасности. Она пойдет ей навстречу. Эта девочка ненавидит зло. Неоправданное зло. Ее очень непросто убить, но легко обмануть. Если убийца хитер и умен, он сможет обвести ее вокруг пальца и нанести удар в спину. Глаза в глаза он проиграет. Счастье ей не встречалось на пути, вы правы. И, как я вижу, бесы продолжают ее преследовать. Она попала к нам после долгого лечения в больнице, когда пыталась покончить жизнь самоубийством. Перенесла клиническую смерть. Откачали. Ее отец алкоголик. Но он работал, поэтому мер к нему не применяли. Лучший в районе сантехник, золотые руки. Дома его трезвым никто не видел. Жену бил, на глазах у дочери, она пряталась под кроватью. Дома своего у них не было, жили в бараке, куда селили гастарбайтеров. Тогда их называли лимитчиками. Однажды вновь пришел пьяным, но не сильно. Оказалось, принес водку с собой. Сказал, что премию получил. Жене одеколон купил, дочери шоколадку. За столом сидели все вместе. Ну рюмка за рюмкой, а когда встал, споткнулся о собственный ящик с инструментами и упал. Во всех грехах всегда виновата жена. Невменяемый дурак вынул из ящика молоток и со всей силы ударил ее по голове. Мгновенная смерть, дочь вся в кровище… Соседи сбежались, скрутили его. Марфа спряталась на чердаке. Утром протрезвевшего убийцу допросили… Обвинили в умышленном убийстве. Он не верил, пока ему не показали фотографии убитой. Мужика вернули в камеру, где он повесился на ремне, который у него по недосмотру не отобрали. Когда Марфа узнала о смерти отца, сказала соседям: «Это я его повесила!», ночью спрыгнула с четвертого этажа. На дворе стояла зима, жизнь ей сугроб спас. Девочку лечили долго. Первые полгода она заикалась, потом речь восстановилась. Родственников не нашли и привезли к нам. Натуральная дикая кошка была. Только года через два стала похожа на человека, хотя оставалась очень замкнутой. Однажды случилось такое, что и вспоминать страшно. В сарае нашли распятого на старом кресте завхоза и Марфу в разорванной одежде. Без сознания. Завхоз выжил. Его допросили с пристрастием, он признался, что девчонка давно нравилась ему. В конце концов, он не выдержал, поймал ее, связал и изнасиловал. Хотел сбросить в колодец, но у него руки и ноги онемели. Он не мог понять, как она от веревок избавилась. Марфа отволокла его в сарай, где хранилась старая церковная утварь, положила на огромный крест и вбила гвозди в ладони и щиколотки ног. Подняла крест и приставила к стене. Потом потеряла сознание. Наш участковый был мужик жесткий. Не молодой уже, под шестьдесят. Деревенский. Дело заводить не стал. Завхоза попросту выгнали. Прожил он два дня, времени ему как раз хватило до станции добраться. Там его поезд сбил. Колесами голову отрезало. Марфа сказала: «И свалилась голова с плеч гидры!» Никто ничего не понял. Мы ведь не знали о случившемся. А потом директор школы из Москвы вернулся и рассказал о несчастном случае на станции. Все были уверены, что Марфа навела завхоза на поезд. Вот такой она непростой человек. И все же никто не хотел ей зла. Боялись – да, но плохого никто не желал.
   – Девочки верили в колдовство?
   – Нет. У нас большинство педагогов были верующими, а старушки помнили монастырь. Его в тридцать первом году прикрыли. Так вот, они говорили, что ведьмы и колдуньи не смогли бы жить в стенах святой обители. Сгорели бы или сбежали. А Марфа здесь десять лет прожила. Вы уж найдите ее. Дай Бог вам удачи!
   Монашка резко развернулась и пошла в сторону монастыря. Капитан еще долго смотрел ей вслед.

   6

   18 часов ровно. Тот же день
   У ворот она назвала лишь имя, и ей позволили въехать. Дом стоял посреди территории, далеко от забора. Довольно красивый, он походил на жилой, но имел форму буквы «П» и один вход, в центре. Напротив подъезда стояло с десяток дорогих машин. Судя по размеру дома и количеству освещенных окон, автомобилей должно быть гораздо больше. Значит, есть подземная парковка, а стоянка предназначена для гостей.
   Вика впервые «шла на дело», не имея конкретного плана. Во всяком случае, если обстоятельства сложатся так, что она уйдет без результата, важен контакт. Она уже получила место секретарши, возможности у нее еще будут. Конечно, хотелось бы решить все с одного захода, но разведка тоже полезна.
   Практически она ничего не знала о Храпове. Политик, миллионер, бизнесмен и неглупый тип. Но этого мало. Свою долю с грабежа в Дубне она получила, да еще Аркашка, дурак, оставил ей миллион рублей под подушкой в виде прощального привета. Этот олух и не подозревал, чей план претворил в жизнь. Операцией руководил ее любовник полковник Рубеко. Он мечтал избавиться от Аркашки, даже отдал ему долю, только бы тот убрался к чертовой матери. Хотел жениться на Вике, объединить обе доли и на ее имя отрыть крупный бизнес. Остолоп! Она забрала себе обе доли и исчезла. Любовник, как она и задумывала, остался у разбитого корыта. Пусть идет жаловаться. Кому? Если только Господу Богу…
   Все у Вики получалось, если она сама планировала операции. Чего она не терпела, так это сидеть на одном месте, работать и заниматься бытом. Семья и очаг – это не про нее. Сейчас она делала глупость, идти вслепую – не ее стиль. Но ей страшно хотелось доказать партнерам, что она не хуже их, а то и лучше. Ею двигали азарт и честолюбие. Вика не могла с собой совладать, будто кто-то ее прутом подстегивал.
   У подъезда двое молодцев проверили гостью металлоискателем и осмотрели содержимое сумочки. Вика оставила пистолет в машине и правильно сделала. Предосторожность в таких случаях правило, а не исключение. На рожон лезть еще рано, у нее не меньше недели на разборку с Храповым. Раньше Кирилл не сумеет разобраться со всеми игроками. Лазарь Курбахин завел целую армию для собственной охраны, подобраться будет нелегко. Трусливый придурок с радостью отдал бы деньги, лишь бы его оставили в покое, но он уже догадался, что деньгами не отделается. Журавлева и Метелкина в огромном городе найти непросто. Кирилл сам виноват. Надо было сначала деньги со всех собрать, а потом вешать. Чего он добился? Обострил обстановку. Зверь – он и есть зверь. Московские джунгли живут по другим правилам. Здесь одной силы мало, тут мозгами воюют. Черт с ними. Она покажет наглядный пример.
   В огромном мраморном холле находилось человек восемь в штатском. Двое у лифтов, остальные рассредоточены по всей площади. Даже автоматной очередью не скосишь.
   К Вике подошел молодой приятной внешности мужчина в строгом костюме:
   – Добрый вечер. Вы гостья? Вас ждут?
   – Да. Меня зовут Вика, я иду к господину Храпову в офис тысяча семь.
   Мужчина кивнул:
   – Вас ожидают.
   Он указал на лифты.
   – Сожалею, но у меня клаустрофобия. Не выношу замкнутого пространства. Я могу подняться пешком?
   – Десятый этаж. Высоковато.
   – Я живу на четырнадцатом. Мне не привыкать.
   – Как угодно.
   Он достал из кармана стопку карточек и сделал запись на одной из них и поставил свою подпись. Передав карточку женщине, указал на дверь, а не на центральную лестницу, покрытую ковровой дорожкой.
   – Идите туда. Предъявите пропуск на этаже.
   Вика забрала пропуск и направилась к двери. Человек, стоящий у порога, все видел и открыл перед гостьей дверь. Она попала на обычную лестничную клетку с небольшими зарешеченными окнами и ярким освещением. Чисто и не душно. Судя по отверстиям в стенах, вентиляционные коробы имели приличный размер в диаметре. Этот вопрос ее всегда интересовал. Однажды Вика со своей бандой брала ювелирный через вентиляцию. Поход оказался удачным. Там помещение было небольшим и не требовалось «принудиловки». А если вентиляцию ставят на такой огромный дом, то без принудиловки не обойтись. Что это такое? В коробах устанавливают пропеллеры вспомогательной закачки воздуха, и они перегораживают дорогу. Хорошо, если стоят только на входе и выходе, а если в такой упрешься лбом посреди здания? Тогда конец. Стопроцентная ловушка. Нужна схема, и ее можно достать за деньги, но она до таких тонкостей тогда не додумалась. Сейчас эта идея показалась перспективной. Из оружия она имела лишь газовый баллончик с этикеткой от дезодоранта и ампулу со снотворным, прикрепленную под рукавом. Этого недостаточно. Войти ей дадут, а выйти будет сложнее. Вика глянула на пропуск. Сделан качественно, как денежная купюра, с разводами и защитой, наподобие чека. Замысловатая подпись главного контролера, его же почерком указана цель: «десятый этаж, офис один, ноль, ноль, семь». Цифры написаны буквами.
   Вика медленно поднималась наверх, оглядывая решетки вентиляции. На площадке каждого этажа была закрытая дверь, у которой стоял охранник в униформе. На нее не обращали внимания, а она здоровалась, сама не зная зачем. Такая яркая женщина обычно привлекает к себе внимание, но похоже, красотки тут не редкость. Вот и ее Храпов позвал сюда вовсе не для спасения ее мифического ребенка. Хуже всего, что она пол забыла. Кого у нее выкрали, сына или дочь? Хоть убей, вспомнить не могла. Заржавела от безделья. Пять лет назад ни один мотоциклист от нее не ушел бы, а теперь Метелкина упустила. Стареет. Теряет хватку. Оказавшись рядом с Кириллом, пыталась ему доказать свою нужность и незаменимость. Ничего не получалось. Вот почему решила пойти на крайние меры. Эти двое каторжан в считаные минуты «обработали» мента Судакова с такой легкостью, что она оставалась под впечатлением до сегодняшнего дня.
   Но почему Храпов? Вика была уверена, что Батон вернул ему деньги, а Кириллу отдал все, что у него осталось. Ради спасения собственной шкуры.
   На десятом этаже она предъявила пропуск. Охранник проверил его и открыл перед ней дверь.
   – На выходе опять придется его предъявить?
   – В обязательном порядке. С печаткой господина Храпова. Его офис налево по коридору.
   – Спасибо.
   Вика пошла по широкому коридору с дорогой ковровой дорожкой. Справа и слева двери из дорогих сортов дерева, на каждой кодовый замок, никаких скважин для ключей. Очень похоже на дорогую гостиницу. Решетки вентиляции проходили цепочкой над дверями. У некоторых комнат стояли охранники в штатском, но большинство дверей не охранялось. Либо в кабинетах никого не было, либо там находились те, кому иметь телохранителей не полагалось.
   На площадке с лифтами девушка в униформе горничной входит в грузовой лифт, обычную железную кабину для персонала. Без всяких удобств. Девушка катила тележку с бельем, похоже, скатертями. У пассажирских лифтов стоял один амбал и пялился на стройные ножки горничной. Из-под очень короткой юбочки выглядывала белая кожа ног над черными со стрелкой чулочками. Похоже, все здесь сексуально озабоченные самцы.
   Она прошла еще вперед и остановилась у кабинета с номером 1007. Возле него скучал детина, похожий на шкаф.
   – Меня зовут Вика. Илья Львович ждет меня.
   Детина нажал на кнопку пульта и, нагнувшись, сказал:
   – Вика на входе.
   В ответ что-то щелкнуло и низкий голос тявкнул:
   – Пропусти!
   Охранник загородил телом замок и набрал код. Замок щелкнул.
   – Проходите, – посторонился детина.
   Открыть дверь пришлось самой. Вика вошла. Судя по приоткрытой двери справа, там находилась еще одна комната. В богато обставленном кабинете бросался в глаза распахнутый сейф с двумя отделениями. В верхнем лежали бумаги, а нижний был забит пачками долларов. Не меньше трех миллионов, определила опытным взглядом гостья и оглядела кабинет, на что потребовались считаные секунды. Большой стол из темного дерева у окна, глубокие кожаные кресла, журнальный столик из стекла, рядом два полулежачих низких кресла, покрытые белыми шкурами. В одном из них сидел хозяин, без пиджака, но в галстуке. На столе рюмки и фрукты, на маленьком столике с колесиками выпивка. Ноги хозяина лежали на пуфике, обитом тем же белым мехом. Широкое большое окно зашторено. Над окном проходила вентиляция того же типа, что и в коридорах. Не видно было только пульта с переговорным устройством, посторонний человек не откроет защелкнувшуюся дверь.
   – Рад видеть тебя, барышня. Где же твои шантажисты? Сейф открыт, пусть заходят и забирают деньги. Сколько унесут. Это так, разменная монета, которую я держу для раздачи взяток разным кретинам за нужную подпись на бумажках.
   – Они не определились со временем и должны мне позвонить на мобильник. Вечер только начался.
   – И то верно. Я никуда не тороплюсь. Садись. Выпьем.
   До ее прихода он смотрел телевизор. Огромная жидкокристаллическая панель висела на стене. Он ее выключил, когда вошла Вика – на гостью смотреть интересней. Красивая женщина, ничего на скажешь, да еще надушилась духами «Соблазн», одно название которых говорит само за себя. В отличие от горничных в коротких юбочках, в ней присутствовал стиль и шарм.
   Вика села в кресло напротив.
   – Что будешь пить?
   – Вино. Лучше красное.
   В таком разнообразии бутылок можно найти все, что душа пожелает. Хозяин налил гостье вина, а себе виски.
   Бутылки он ставил на место, а свой стакан не выпускал из рук. Фокус с клофелинчиком не пройдет, ампула в рукаве бесполезна. Вика старалась сосредоточиться. Вид денег ее немного смутил. К купюрам стодолларового достоинства она всегда испытывала определенную страсть.
   – Зачем вы оставили сейф открытым?
   – Будь проще, Вика. Меня зовут Илья. Хватит деликатничать. Какая разница, открыт сейф или закрыт. Важно, что до него трудно дотянуться. Я их впущу, чтобы вернуть ребенка. Но хочется увидеть, как они будут уходить. Обожаю захватывающие зрелища.
   – Я этих людей очень боюсь. Когда я передала твое предложение, они лишь рассмеялись. Все просто. Наденут на ребенка пояс джахида и пустят вперед. В случае чего, взорвут.
   – Не джахида, а шахида. Это первое. Второе заключается в том, что они не получат денег, пока не освободят мальчишку. А с деньгами далеко не уйдут. Здесь особые стены. Пояс шахида они заберут с собой вместе с деньгами. Предупреди их об этом, когда позвонят.
   «Либо он блефует, либо они все ни черта не смыслят во взрывных устройствах, – подумала Вика. – Решетки вентиляции выходят в коридор и в комнаты. О какой сплошной стене может идти речь? Может, строили одни, а безопасностью занимались другие?»
   – Они не придут сюда, пока коридоры заполнены охраной, – предположила Вика.
   – Через час-полтора все мои коллеги разъедутся. Сегодня пятница, рванут за город. Когда бы они ни пришли, мы их встретим, как положено. Не стоит так нервничать, Вика. У нас есть время, можем развлечься. Что попусту терять время. К тому же алкоголь плохо влияет на потенцию.
   Он отставил свой бокал, встал, взял Вику за руку и повел в соседнюю комнату. Кровать занимала там все свободное пространство, не считая пятачка возле зеркальной стены. Слишком быстро Храпов пошел в атаку, Вика рассчитывала на время для подготовки, но он его не дал. Не было ничего острого или тяжелого, кроме чернильного прибора из малахита на письменном столе.
   – Я хочу видеть стриптиз, моя птичка. Хочу проверить, способна ли ты завести меня, как безумного мальчишку.
   Он включил магнитофон, сбросил с себя одежду и лег на кровать.
   Вика стояла перед зеркалами и не решалась начать. Упустила момент, сама виновата. Жди нового, и не напрягай жертву. Он должен расслабиться.
   Вика начала танцевать, медленно поднимая платье к бедрам. Храпов щурился, лениво хлопал в ладоши. Платье она перекинула через кровать на другую сторону, оно должно находиться по правую руку от нее, когда она ляжет. Вика сама стала заводиться, но не от возбуждения, а от своей новой идеи. Она уже знала, как все произойдет, и теперь старалась во всю. Результат не заставил себя ждать. Храпов схватил ее за руку и затащил в постель. Женщина терпела и продолжала изображать страсть. В какой-то момент она дотянулась до платья и вырвала стеклянную ампулу из рукава. Как только страстный любовник откинулся на спину и, открыв рот, начал прерывисто дышать, Вика бросила ему ампулу в рот и ударом в подбородок сомкнула челюсти. Послышался хруст раскрошенного стекла. Лекарство было очень сильным, для нужного результата требовалось всего пара капель на бокал вина, а тут целая ампула. Храпов замер. Это смерть, решила Вика. Не зря она заплатила за пять ампул тысячу долларов. Одну пришлось израсходовать на этого вонючего подонка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация