А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Он летает под аплодисменты" (страница 19)

   Часть третья

   Глава I
   Басби покоряется Москве

   В Москве Басби бывал лишь однажды, совсем мальчишкой. Где-то в декабре. Рождественские гулянья. Мерз нос. Мама отрезала шелковые ленты от платья, чтобы привязать варежки к его пальтишку – белые банты светились в темноте и казались громадными снежинками, прилипшими к рукавам. Это Басби хорошо помнил.
   Папаша Визг рассчитывал на гастроли и даже сговорился купить шатер шапито и место неподалеку от Пречистенской набережной, но не успел встретиться с продавцом, как заговорщицки сверкнула нитка жемчуга в витрине Пассажа. И его обожаемая жена загляделась на ожерелье. Оно юркнуло в коробку, усыпанную золотистой пылью, а та вдруг выросла в десять раз: папаша Визг подмигнул услужливому продавцу, и в коробку нырнуло блестящее манто. Малышу Визгу показалось, что пойман зверек, который был главным персонажем в новой серии красочных рисованных приключений «Зоологические сады мира» – журнал с картинками ему купили на вокзале. На следующий день папочка отбивал телеграммы коллегам в Саратов, Ростов, Сочи – сколько водевильных и цирковых по всей стране были ему должны! Ссуживал он весело. Однако злыдни затаились, и история с новогодними московскими гастролями на том и закончилась. Отбыли в провинцию через день.
   Но сейчас дул звонкий июньский ветер. Басби стоял у стойки деревянной рюмочной, устроенной в центре вокзальной площади. Вокруг, будто в неестественно медленном танце, изгибались вокзальные здания – их кудрявый декор Басби удивил, как и количество новых моделей автомобилей, яркие женские пальто, запахи неизвестных духов. Как, впрочем, и подзабытый в продуваемой морским ветром Ялте смрад толпы. Озабоченный люд, деловито пересчитывая тюки, ящики, котомки, пакеты лез в трамваи и автобусы, расходившиеся с площади по трем улицам.
   Басби достал из кармана сложенный вчетверо листок, на котором вычурным почерком Анатольева был начертан адрес конторы и гостиницы. Басби приехал первым – труппа, ассистенты, декорации еще находились в пути. В руках у него был небольшой саквояж и перевязанная кожаными ремнями картонная коробка: посылка Макса Чебышева сестре. Басби поднял руку, чтобы остановить таксомотор, но тут взгляд его упал на алую мраморную скульптуру – букву «М» в три человеческих роста. Она высокомерно возвышалась над улицей, над беспокойной толпой, резвыми автомобилями, беспечными воробьями. Метрополитен. Подземка. Как в Лондоне, Берлине, Париже! И Басби решительно двинулся по направлению к бесстыдно сверкающей букве.
   Павильон метро представлял собой гигантскую улитку. В «щупальцах» располагались справочные киоски, а в любознательной «голове», «глаза» которой – окна – матово поблескивали разноцветными витражами, – вход. Басби слышал от москвичей еще в поезде, что имя знаменитого архитектора Федора Шехтеля стало теперь почти нарицательным – «шехтелевскими улитками», или просто «улитками», жители столицы называли станции своей любимой подземки. Тут была и ирония: метро явило собой самый быстроходный столичный транспорт, а застывший моллюск, выделанный из мерцающего бирюзового камня, словно предупреждал: торопись – не спеша.
   – Вам первый или второй класс? – хмуро спросила Басби тетушка в окошке кассы. Басби оторвался от рассматривания плафона на потолке – на нем красовался гигантский кальмар, – и взглянул на нее удивленно.
   – Сударь, вы первый раз в метрополитене? – встрепенулась кассирша. – Наша подземная дорога предлагает пассажирам многообразные услуги, диваны вагона первого класса обеспечивают… – из ее накрашенного рта (в тон алой облицовке окошка) звонко полилась рекламная песня, и Басби поспешил взять билет. Другая матрона в служебном костюме, напоминающем сарафан, не деревенский, а, скорее оперный, подбодрила нового пассажира улыбкой, проставляя на билете фиолетовый штемпель.
   – Добро пожаловать, – пробасила она, и звук ее голоса что-то напомнил Басби, но что именно, он не мог понять. Перед ним уже предстала лестница-чудесница – в ее воротцах ласково ухмылялись мраморные рыбы, привставшие на золотых хвостах. Басби рассмеялся и ступил на движущиеся ступеньки. Красота! В сущности, как у него в спектакле. Едешь – и чувствуешь себя длинноногой блондинкой из «Сбежавшей куклы»! Никогда не верь в то, что изобретаешь что-то новое. Однако у них в спектакле просто движущиеся дорожки, а здесь – размах, полет! Басби смотрел на происходящее глазами восхищенного зрителя: грандиозные эскалаторы льются ступенями по сцене, на них отбивают стэп девицы с сумками и кошелками, из которых сыпятся яблоки, груши… Не разместить ли на движущихся ступеньках оркестр? Скрипки, контрабасы и трубы будут ехать вниз – а дирижер вверх. Гениально! Фантазия Басби летала меж лампионов в форме морских каракатиц, взвивалась к люстре из медных водорослей, кружила вдоль стен, с которых смотрели удивленные рыбы, тканные из шелка.
   Басби был уже почти внизу, когда наверху эскалатора, там, откуда он только что столь виртуозно скатился, раздались крики и смех. Он обернулся. Зрелище действительно стоило аплодисментов: вдоль перил по панели, отделяющей разнонаправленно движущиеся лестницы, летел таз. Упущенный, видимо, нерадивой девахой, что голосила на верхних ступенях. А в тазу крякал – то ли от испуга, то ли от удовольствия – гусь. Гусь мчался прямо на Басби. И рыкал, и фыркал, и вертел желтым клювом. Деваться было некуда: Басби расткрыл объятия и принял в них гогочущую птицу. Пассажиры на обоих эскалаторах оказались благодарными зрителями – мгновенье, и они рукоплескали обоим! Таз, сделав кульбит, звонко грохнулся на мозаичный пол. Басби раскланялся и указал рукой на гуся – дескать, вот солист, ему слава. Гусь потоптался и тоже склонил шею. Публика была в восторге, а сквозь толпу к триумфаторам пробиралась раскрасневшаяся деваха.
   Через минуту подкатил поезд, и Басби сел на диванчик в вагоне первого класса – дверь ему открыл человек в служебной тужурке а-ля косоворотка. Проводник взял вещи и поставил на специальную полку. Поезд, дернувшись, тронулся, и Басби услышал звон хрусталя.
   – Бог ты мой, – прошептал он.
   К стенке вагона крепился небольшой столик, на котором пыхтел самовар, а вокруг теснилась когорта стаканов.
   – Не желаете ли чайку-с? Или кофию? – важно спросил проводник. Басби огляделся: в вагоне было еще два пассажира – пожилые господа профессорского вида действительно держали в руках чашки.
   – Да мне всего две остановки, – неуверенно ответил Басби.
   – До какой изволите следовать?
   – До «Чистых прудов».
   – Будет специальное уведомление, – поклонившись, сказал проводник.
   Басби откинулся на спинку дивана. «Да уж, столица: половые в вагонах подземного поезда. Умеют шикануть. Надо бы поскорее заказать сорочек и костюмов, – подумал он. – Одеваются тут скромнее, а ткани дороже. Одни шарфы-галстуки чего стоят – даже у этих старичков-буквоедов». Багаж его должен был прибыть вместе с первой партией декораций, а в саквояже, в сущности, ничего не было – самое необходимое. И совершенно не московское!
   Поезд выкатил на ярко освещенную станцию «Чистые пруды». Станционное фойе было выдержано абсолютно в другом стиле – колонны из неровно сложенных кубов твердого стекла, стеклянные квадраты хитро подсвечены. Такие же на потолке – кажется, будто зал освещен солнечным светом. Быстрая лестница подняла его наверх, распахнулись широкие стеклянные двери – и брызнул летней беспечностью бульвар. Широкий, чистый! Нежной зеленью горят молоденькие липы. Басби глубоко вдохнул свежий воздух и снова улыбнулся самому себе: хотелось танцевать, лететь по бульварному тротуару вперед. Неведомо куда! Как летел вдоль сцены в своем знаменитом номере – «Танец на улице» – кумир его детства Басби Кинг. Какие пируэты выделывал он вокруг фонарных столбов, как вскакивал на афишную тумбу и перепрыгивал с нее на крышку мусорного бака, проваливался, появлялся оттуда с громадным черным зонтом, а малыш Визг в этот момент должен был опрокидывать на него со сценических колосников ведро с водой. Овация! Сколько же лет прошло? Почти тридцать? В воспоминания вторглись визгливые девчачьи голоса:
   – Смотрите внимательно – надо обойти станционный павильон со всех сторон! – кричали наперебой две девицы в смешных полосатых чулках, верховодящие группой людей, явно приезжих. – Тут архитектор Мельников спорит с архитектором Шехтелем. У Шехтеля павильоны из волшебных сказок, а у Мельникова – архитектура будущего: стекло и только стекло! Смотрите, как стекло вписано в проем дверей! Только осторожно: не один лоб уже разбился о прозрачные стены, – и девчонки увели вертящих головами гостей за угол. Басби отошел на два шага, закинул голову и тоже залюбовался. Действительно, удивительное здание – два разновеликих стеклянных куба, поставленные друг на друга. Смело! На удивление смело!
   Он пересек бульвар, свернул в первый переулок, во второй, потом на небольшой улочке, где громоздились одно– и двухэтажные старенькие особнячки, слыхом не слыхивавшие ни про земноводные мраморные виньетки Федора Шехтеля, ни про стеклянные причуды Леонида Мельникова, которые притихли тут в своей мягкой пыли, нашел наконец гостиницу, которую снял для него антрепренер. Господин Анатольев, оставивший по себе воспоминания о сходстве с роскошным перезрелым персиком. Что же это за пристанище, любопытно? Басби ждал, с чего начнутся надувательства почтенного «управителя новациями». Пожалуй, дождался.
   Над входом в домик красного кирпича, втиснувшийся между двумя приземистыми особнячками, красовалась двусмысленная вывеска «Чертог экспериментов». На первом этаже оказалось что-то вроде кабаре – небольшая сцена, круглые столики, питейная выгородка. Между столиками бродил курносый юноша в махровом халате со скрипкой под мышкой и что-то искал на полу – в тот момент, когда Басби открыл рот, чтобы обратиться к нему с вопросом, он выудил из-под стола смычок и радостно провел им по струнам. Басби поморщился – скрипка была чудовищно расстроена.
   – Отель? Ну, это громко сказано – и сказано, видимо, злодеем Анатольевым? – ответил вопросом на вопрос юноша. – Лестница за кухней, – и он снова погрузился в поиски. Судя по разгрому, прошлым вечером тут была неплохая вечеринка.
   Повар оказался по совместительству портье и молча дал Басби ключ, на котором болталась бирка с цифрой «пять». В комнате Басби пробыл менее полминуты, посчитав ниже своего достоинства задерживаться в конуре с пузырями на обоях и ржавым умывальником в углу. Спасибо-с. Бывали-с. Даже Матушка Кло получала за такие апартаменты нагоняй – во всяком случае, когда их водевиль стал собирать полный зал. И Анатольев получит.
   Контора Анатольева располагалась на Тверской-Ямской, около Александровского вокзала. Вестибюль был декорирован в старомодном стиле – лестница белого мрамора, ковер, бронзовые нимфы с ламионами в прелестно поднятых ручках. Приспешницы сатира Анатольева!
   – Господина Анатольева в данный момент нет в бюро, – сообщила Басби еще одна нимфа, живая и розовощекая.
   – Как же вы без него с новациями справляетесь, милая? А ну как все новации дадут деру? – прожурчал в ответ Басби. Девушка надула губки.
   – Он и вас одурманил? С него станется! Знаете здешнюю присказку: Анатольев – человек-дирижабль. На подъем быстр, а куда понесет – никто не ведает, – из боковой двери вышли два человека средних лет, холеных и щегольски одетых, один из них весело разглагольствовал. – Ну, и врун, конечно. Позвольте представиться – Павел Масальский, актер Художественного театра, – приветствовал он незнакомца. Другой, невысокий, с острым взглядом волчонка, только кивнул. – Мой коллега, Николай Хмелев, – сказал Масальский. – Тоже жертва анатольевских посулов – хочет бросить великую труппу мхатовцев и открыть свой театр. А театр – это не только вешалка, друг милый!
   Хмелев бросил на приятеля уничижительный взгляд и протянул Басби руку.
   – Постановщик мюзиклов… – начал тот, не зная, как себя назвать. «Басби Визг» здесь прозвучало бы нелепо.
   – Из Ялты? «Сбежавшая кукла»? Господин Визг? – перебил его Хмелев. – Наслышаны и ждем московской премьеры. Анатольев жужжит на всех углах. Нет, таких проектов он не проваливает. Так что – кураж, месье, кураж!
   – Господа, вот славный повод взять направление на «Метрополь», – красивый тенор Масальского лился под сводами вестибюля, будто взывая к ковру-самолету, который понесет их над башенками Тверской. – Во-первых, время обеда. Во-вторых, Константин Сергеевич тоже там будет, и мы вас ему представим.
   Таксомотор мчал по широкой улице, мимо многоэтажных зданий с разноцветным орнаментом вокруг окон. Солнечные блики. Продавцы воздушных шаров. А впереди – Кремль.
   – Здесь в Камергерском наш театр, – бросил Хмелев, когда машина остановилась на светофоре. В это время с крыши дома, которую венчала внушительная вывеска «Императорская служба телефонии и телеграфа», раздался оглушительный голос: «Пользуйтесь новой международной телефонной линией. Связь с европейскими столицами – всего за полчаса!» И вся улица, замерев и задрав головы, уставилась на репродуктор, прикрепленный к карнизу.
   – Посмотрите, будто стоп-кадр в кино – все на мгновенье остановилось: шляпа приподнята, платок летит к носу, шарик мороженого висит над вафлей, письмо застряло в конверте, и – мотор! – жизнь снова помчалась! Не правда ли, чудесная сцена? – воскликнул Масальский.
   Басби улыбнулся и кивнул. Оказывается, здесь нужны солнцезащитные очки – все сверкает, блещет. Бал! Он порылся в кармане пальто, нашел бархатный футляр и нацепил кругляшки линз.
   – О, теперь мы видим, что вы человек со склонов русского Холливуда, – отозвался Масальский. – Шикарно. И как вы видите будущее синематографа? Серьезно ли оно? Я имею в виду в художественном и психологическом плане? Впрочем, какое дело вашему мюзиклу до киноэкрана!
   – Паша, ну что ты пристал к человеку, не дав ему даже рюмки коньяка? – перебил приятеля Хмелев.
   Автомобиль делал круг, поворачивая в сторону Театральной.
   – Посмотрите на скульптуру венценосного семейства – правее, у елки. Установили к юбилею подавления бунта семнадцатого года. Приглашали мастера из Вены – специалиста по острым дамским носикам. Как у нашей императрицы. Притормозите на секунду, – сказал Хмелев шоферу, они вышли из авто, и Басби была представлена снежной белизны мраморная группа: задумчиво улыбается Александра Федоровна, император положил руку на плечо наследнику в студенческом кителе.
   А потом дальше, дальше – и вот они входят в ослепительный «Метрополь». Шелк обоев, нежно смотрят сирены, выточенные из вишневого дерева, расцветает сказочными лилиями люстра. Вошли в ресторанный зал – мхатовцы тут же бросились с кем-то обниматься, целоваться. Организовался стол, рукопожатия, Масальский и официант исполнили дуэт на французском наречии, пробежавшись вниз-вверх по меню, вплыла хрустальная чаша с икрой. Басби готов был ринуться в атаку, в веселье, в кутерьму или в бой и одновременно хотел притвориться собственной тенью, понаблюдать, послушать. Актеры, однако, холены. Скорее напоминают юристов или банкиров, хоть и мешают в кашу реплики из Чехова и Шекспира. Пиджаки. Ботинки. Лоск. Не чета труппе Матушки Кло и тем водевильным, с которыми недавно – всего год назад – он таскался по провинциальным сценам и вокзалам. Шелковые шарфы. Галстуки.
   – Обратите внимание: мхатовцев можно определить по одинаковым галстукам – эту хитрость московской моды ввел Константин Сергеевич, – просипел ему кто-то на ухо.
   Приплыла фарфоровая супница со стерлядью, осетрина с семгой тоже не промахнулись. Шампанское вынесли не в ведерках, а в серебряном бассейне в виде кареты, запряженной квадригой. А тут появились и цыгане. Цыганских плясок Басби не любил, но своим нежным тенором Масальский стал подпевать молодой певице, и вышло так серьезно, пронзительно… Общество затихло. Вдруг сверху, из кабинета, закрытого расшитыми шторами, полился голос сильный и все вокруг подчиняющий – будто окутал собой дуэт и повел дальше.
   – Шаляпин! – зашептали вокруг. Голос стих так же неожиданно, как возник.
   – Благодарим, Федор Иванович! – прокричал Масальский.
   – Все по одной сцене ходим, птицы мои! – донеслось из-за шторы.
   И все опять забурлило, закрутилось, заговорило. Басби слегка ошалел, разомлел, хотелось на время стать невидимым и просто разглядывать публику. Да, сегодня он устал с дороги. Скажем так: готов быть суфлером, но не актером. Зато ясно: в Москве будет весело. Мхатовцы взялись знакомить его со всеми подряд, но он приотстал, сделал вид, что вот-вот догонит, а сам присел на банкетку в нише, рассматривая разыгрывающийся перед глазами спектакль. Шампанское, коньяк, незнакомые лица – клонило в сон.
   Уже почти впал в полудрему, как развернулось новое действо. Царской походкой в зал вошел высокий красавец в кожаной летчицкой куртке и шлеме.
   – Ой, мамочки, это он! Полковник императорских ВВС господин Чкалов, – звонко ойкнули девицы, проходившие мимо Басби и чуть не споткнувшиеся о его вытянутые ноги. Так бы и летели в объятия к полковнику ВВС, как тот гусь – к Басби.
   – Говорят, ему было поручено возить на авиапрогулку младшую княжну Романову, – стрекотала одна.
   – Неужели без свиты? Вдвоем в самолете? – блеяла другая.
   – В том-то и дело! Он сделал круг над Александрийским столпом. А в кабине был патефон, и над Невой он летал в ритме танго.
   – Да все ты придумываешь! Танго в небе! Сказка!
   Шурша юбками, девицы метнулись в сторону кумира. Басби протер глаза и посмотрел на летчика: Чкалова усаживали за стол, несся официант с чистыми приборами.
   – Я всего лишь человек, который… – донесся до Басби хриплый голос героя, говорившего с журналисткой, которая бросилась к нему с блокнотом, – …летает под аплодисменты.
   – Что ж – неплохой у меня в столице двойник, – буркнул себе под нос Басби. – И неплохое начало для московских полетов.
   Его приподняло над бархатным диваном – и понесло. Скоро они с Чкаловым танцевали вприсядку. Потом он показывал фокусы, используя накрахмаленные салфетки. Потом подбивал Хмелева устроить гонки на рояле. Иной раз охватывал благоговейный ужас – не слишком ли точно он копирует папашу Визга? Между тем кто-то из театральных настойчиво прочил ему роль Епиходова в новой мейерхольдовской постановке и требовал сейчас же мчаться на репетицию. Собирали делегацию телефонировать Самому. Мэтр, однако, не появился. Подходили представительницы кордебалета антрепризы Шпейцера при Высшем женском медицинском училище – прознав, кто таков загорелый ялтинский гость, пытались продвинуть свою фракцию в его постановку для массовки.
   – Хоть дублершами, – ныла представительница. – У нас прекрасная выучка: лучшие медицинские сестры столицы! Многие в детстве учились в хореографическом классе при Большом театре.
   Басби требовал, чтобы вся фракция сей же час представила лодыжки и коленки на творческую комиссию. Чкалов рвался в секретари комиссии. Назначали день. Пробки от шампанского затеяли под потолком новый фейерверк. Сам собой снялся номер в «Метрополе» – не возвращаться же в анатольевский клоповник. Входя в апартаменты, окна которых выходили на Большой театр – в полной тишине плыли навстречу свечи, колышущиеся в фойе третьего яруса, и Аполлон на квадриге, – Басби взглянул на себя в зеркало. И обнаружил на голове летчицкий шлем. Дивный кожаный шлем, о котором он так мечтал! Конечно, он ведь выменял его у Чкалова на ручку-самописку, подаренную Лидией Збарски.
   – Вы в Холливуде всех знаете? – вопрошал Чкалов, отдуваясь и наливая себе коньяку. Как и многие, он называл ялтинский фильмовый город на американский манер. Басби пожал плечами. – И несравненную Лидию Збарски? Если бы я мог прилететь к ее ногам!
   Басби поперхнулся. Это что – дурная шутка? Кто-то знает? Сплетня? Но нет – Чкалов откинулся на спинку стула и мечтательно задымил сигарой. Просто поклонник.
   – «Одна в тумане», «Брошенная», «Мадам Каренина», – принялся он перечислять фильмы Лидии. – А «Вечно ускользающую» видели? Черт, никак не могу выбраться! Люблю смотреть такие вещицы в отдельном зале, в кинокабинете, чтобы никто в углу не квакал некстати! – полковник готов был погрузиться в грезы. – Можете устроить знакомство? – снова оживился он. Святые фокусники-угодники! Спасите и избавьте! Басби кивнул – он всем кивал, все обещал, на все соглашался. Тут подплыл Масальский, и разговор повернул в другую сторону.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация