А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Он летает под аплодисменты" (страница 17)

   Глава IX
   Лидия пугает Басби

   – Да держите же тросы, о, Господи! – бесновался невысокий мужичок в клетчатой кепке. Он смешно подпрыгивал, метался и грозил кулаком хмурым помощникам, которые пытались удержать полотняный плакат. Громадный – шесть метров на десять, с сияющей во всю величину задумчивой печальной улыбкой Лидии Збарски. Реклама ее новой картины «Вечно ускользающая». Ускользающая трепетала на ветру, рвалась вверх, в сторону серого моря – начинало штормить, и все больше белых барашков вскипало на волнах и бежало к берегу. На фоне плаката предполагалось сфотографировать «оригинал» – саму госпожу Збарски. Фотограф вился вокруг Лидии – та стояла, прислонившись к парапету набережной, величавая и снисходительная.
   Басби с другой стороны набережной смотрел на происходящее. Разительный контраст между копией и оригиналом его заинтересовал. Лицо на плакате – ветер приготовился изорвать его в клочки, – трепетало, мучимое всеми эмоциями одновременно. То глаза наполнялись счастьем, то порыв ветра бил в ткань, она выворачивалась, и нарисованное лицо искажалось от ужаса. В следующую секунду ветер нападал с другой стороны, и казалось, что полные, алой краской выписанные губы, раздвигаются в застенчивой улыбке. Еще порыв – и они корчатся от боли. Сама же Лидия стояла недвижимо, не обращая внимания ни на что и глядя прямо перед собой – буквально гипсовый слепок богини.
   «Смешно», – улыбнулся Басби, наблюдая за сценкой. Фотограф установил наконец аппарат, актрисе помогли взобраться на небольшой постамент – суть мизансцены заключалась в том, что госпожа Збарски и ее живописная героиня из «Ускользающей» зависают над морем – морем роковых страстей. Защелкал фотографический аппарат. Лидия медленно поворачивалась – вправо, влево, поднимала глаза к бесстрастному серому небу. А в нижнем, невидимом фотообъективу углу кадра продолжалась борьба с плакатом. Ветер тянул трепещущую ткань – и Лидию на нем – к себе, бестолковые ассистенты – к себе. И наконец тряпка вырвалась на волю! Фотограф завопил в голос. Ассистент, не удержавший веревку, развел руками. Лидия сначала не поняла, в чем суть суматохи, но, обернувшись, увидела: шквалистые порывы швыряли из стороны в сторону Вечно Ускользающую, смяли ткань в комок и снова распрямили в ковер-самолет, который сделал несколько плавных пируэтов над городской набережной. Казалось, нарисованная Лидия меланхолично подпевает полету. Раздались аплодисменты. Дальше, дальше в море уносилось ее удивленное лицо. Несколько мгновений – и то, что было грандиозным плакатом, превратилось в точку, которую – раз! – съел горизонт.
   «Какой странный эпизод, какой странный парафраз», – думал Басби. Он стоял за афишной тумбой вне поля зрения. Сценка позабавила его – как раз из тех, что он сам любил придумывать для спектаклей: мир дробился на осколки, где отражались противоположности. Шипучая буффонада, которой только и жили старики Визги. «Старики» – им не было пятидесяти, когда загорелся фургон, размалеванный картинками из их собственной жизни. Папаша Визг баловался кистью и красками. Выписывал физиономию какого-нибудь зануды из первого ряда. Была еще летающая скрипка с крылышками. Лицо мамаши Визг в разном гриме. У Басби заныло в груди. Ну, что такое? Детская жалость к себе, клоунской сироте? Он наложил на нее вето десять лет назад, когда, вернувшись с Великой войны, узнал о катастрофе.
   Он потер виски и снова посмотрел на Лидию. Та застыла на деревянном подиуме, не зная что делать, растерянная, обиженная и в результате никому не нужная: фотограф носился за неуклюжим помощником, пытаясь свести с ним счеты, тот уворачивался и вскоре пустился наутек по набережной. О скульптурной диве Збарски забыли. В сущности, она никогда не была живой ни для ассистента, парня из деревеньки над Ялтой, который перебивался с одной случайной работы на другую и в кино не ходил, ни для коротышки-фотографа.
   Лидия присела на доски в ожидании, когда закончится скандал. Ей было холодно, но никто и не думал нести шаль. Шквалистый ветер и дождь, который серой стеной висел над морем и двигался в сторону берега, разогнал небольшую толпу зевак. Можно было бы расплакаться, но почему-то она почувствовала странное облегчение. Что ж – дива улетела. И вдруг…
   Басби вышел из своего прикрытия, пересек дорогу, дав проехать двум автомобилям, к поднятым стеклам которых прижимались любопытные носы – так бы и щелкнуть по ним! – и подошел к Лидии.
   – Вы? – в замешательстве пробормотала она.
   Басби накинул на нее пальто и помог спуститься с подиума. В нем проснулась нежность – то ли из-за этой дурацкой клоунады, то ли… Непонятно, но ему не хотелось уходить.
   – Чудо, что вы тут появились. Видели? Дива улетела, – грустно проговорила Лидия. – Это знак…
   – Это знак, что вас ожидают новые непредсказуемые роли, – взялся успокаивать ее Басби. – Проводить вас на студию? Я без авто, но можно взять таксомотор. Ваших клоунов лучше оставить в покое, – он кивнул на съемочную группу, которая продолжала скандалить.
   – Я соскучилась, – вдруг неожиданно прямо сказала она, поднимая на него печальные глаза.
   Они отходили все дальше и дальше по опустевшей набережной.
   – Тут мои нехитрые апартаменты, – Басби кивнул головой в сторону переулка, где стояла его гостиница. – На первом этаже неплохой бар. Немного коньяка вам бы не помешало.
   Они перешли дорогу. У входа Лидия приостановилась, стала искать что-то в сумочке – достала темные очки. Они закрыли пол-лица.
   – Я бы хотела отдохнуть. Хоть чуть-чуть. Закажите коньяк в комнату.
   В своей нежности они опережали друг друга. Басби не предлагал никакой игры, как это обычно бывало раньше. Она тихо целовала его, и он растворялся в ее поцелуях. В сущности, она возилась с ним, как с ребенком, – помогала расстегнуть сорочку, вытащить руки из рукавов. Потом разделась сама. Дождь хлестал в окна, хлопнула незакрытая балконная дверь, Лидия выскочила из-под одеяла, чтобы закрыть ее, и вернулась вмиг замерзшей: капли дождя попали на плечи, а ноги прошлепали по луже. Она машинально прижалась к его теплому телу и затихла. Волну страсти никто не подгонял – она поднялась где-то далеко и теперь неостановимо шла на них. Они не двигались – просто ждали. Эта простота чем-то сводила Басби с ума. Он сам себя не узнавал. А она… Когда их тела соединились и она силилась не расплакаться, в дремотной неге ей привиделось, что это ее уносит куда-то вдаль, ее саму, а не злополучный плакат – дальше, дальше, в черноту и ужас, которых она так боится, просыпаясь среди ночи или теряя присутствие духа среди бела дня. А может, она ошибается, и там, около бледной линии горизонта, рай? И она застонала от счастья.
   «Да, надо все поменять», – думала она, оглядывая холостяцкую комнату. Рисунки, пачки фотографических карточек, коробки с сигарами и сорочками – все вперемешку – громоздилось на столе. Здесь же хрустальный графин с коньяком и две гипсовые головы античных мыслителей в париках для мюзикла. Она не очень понимала свою мысль, но мысль эта открывала ей мир с пока неизвестной стороны, – и сразу становилось легче дышать, и казалось, что календарь жизни становится другим: с цветными, очень длинными днями, а не короткими черно-белыми, к которым она привыкла.
   «А не переиграл ли я сам себя?» – думал Басби, стоя у балконной двери с сигарой. Он не стал надевать халат, будто хотел, чтобы влажный воздух освежил тело, и было приятно ощущать, как кожу хладнокровно ласкает ветер. Он забылся. А давал себе слово не забываться и не поддаваться. И как теперь вернуться к тому, что было? Как опять давать ей насмешливым голосом указания, какую позу принять и тешить себя ее сговорчивостью? Как начать ту игру, которая так нравилась ему и так его устраивала? Да и возможно ли это – вернуться? После такого… подлинного и оттого опасного. «Последствия, однако, могут быть непредсказуемы», – подумал Басби. Пора было действовать.
   Когда Лидия, завернувшись в его халат, проскользнула в ванную, он поднял трубку гостиничного телефона.
   – Пожалуйста, самовар. И побыстрее.
   Лидия вернулась в комнату с уложенными волосами. Она застенчиво сияла, выглядела моложе, живее, легче. Раздался стук в дверь, и она испуганно взглянула на Басби. Збышек? Ну, полно. Ерунда какая. Репортеры? Их видели, когда они входили? Басби сделал ей знак – выйти из гостиной в спальню.
   Половому он дал небольшую купюру и отправил восвояси с пыхтящим самоваром, в надраенных боках которого отразились его собственная усатая ухмылка и довольные щеки прислуги.
   – Действительно, репортеры. Подойдет ли для Ускользающей Дивы черная лестница? Надо осторожно выбраться из гостиницы. Не волнуйтесь, дорогая, – соврал он. От вранья ему полегчало: жизнь снова возвращалась в мирную колею здоровой буффонады. Где всегда можно рассчитывать на безотказного кролика, вовремя выскакивающего из цилиндра. Где принцессы минута в минуту превращаются в Золушек. Короче, скорей бы остаться наедине с пасьянсом.
   Подъезжая к дому, Лидия впервые за много лет чувствовала себя абсолютно свободной. То, что сегодня происходило между ней и Басби, было простым, тихим и настоящим. Именно такой отныне и должна быть ее жизнь. Прочь старые пыльные декорации! Затхлые павильоны! Прочь страхи! Она бросит старую жизнь. Будет дышать ветром, дождем, цветами – дышать полной грудью. Надо все изменить! Они уедут путешествовать далеко-далеко – в Италию, на экзотические острова, будут бродить по древним индейским городам и с рук кормить кенгуру. Лидия глубоко вздохнула и умиротворенно откинулась на подушки сиденья.
   Дома никого не было: Збышек на службе, Марысю бонна увела гулять в публичный сад. Наверняка они рассматривают сейчас распускающиеся цветы, и Марыся зарывается носиком в лепестки, пытаясь узнать, каково убранство «цветочного домика»: есть ли там камин, сервизик, теплые носочки для шмеля – вчера она плела небылицы про цветочные жилища весь вечер. Марысю она, конечно, возьмет с собой – Збышек не силен в спорах.
   Закутавшись в плед и грея пальцы о большую чашку чая с каплей рома, она скользила взглядом по комнатам – гостиная, библиотека, спальня, примерочная, вторая гостиная, где Збышек принимал иногда коллег. «Они с Басби снимут дом в горах над «Парадизом», – продолжал сиренье пенье внутренний голос. – Обязательно надо взять с собой эти кофейные чашки – тончайшие фарфоровые бутоны, но тогда и серебряные десертные вилки к ним, и скатерть, купленную в ткацкой мастерской в Ницце. Что делать с картинами?» Она смотрела на свою любимую – пламенеющее поле в Арле. Збышек купил ее у француза-агента, который возил полотна неизвестных импрессионистов знаменитому Щукину. Говорили, цена на золотисто-алое поле очень выросла за последние несколько лет. Удобно ли будет взять?
   Ей самой было странно, что она размышляет о переезде, как о чем-то не просто реальном, а продуманном в деталях, почти свершившемся. Они будут жить вместе с Басби. Из синематографа она уйдет. Или, может быть, взяться за настоящие драматические роли? Но тогда нужна сцена, а на сцене… – она поежилась и чуть не выронила из рук хрустальную вазочку, которую разглядывала на предмет отправки в новый дом на холме, пока еще прозрачный и призрачный, но для чего, в конце концов, она торчит на пыльных съемочных площадках, до судорог выгибая шею и до боли вращая глазами? Она же завела себе чековую книжку. В банке, где управляющим Збышек, но он не опустится до того, чтобы сводить с ней денежные счеты. А перина? Брать ли перину – ту, любимую, которая успокоительно нежит каждый сантиметр тела? Мысль скользнула в сторону и вернулась: Збышек, Збышек. «Не комично ли, – спросила себя Лидия, подсаживаясь к роялю, – что Збышек воспринимается как непременная часть туалета, вроде специального крема или, например…» Никакой пример не шел на ум, и не очень было ясно, куда деть Збышека. Поймет ли Збышек, насколько важно для нее это решение? Впрочем, у него нет другого выхода. Брать ли с собой его подарки?
   Захлопали бархатные коробочки, из которых на нее с удивлением смотрели изумруды и несколько надменно – бриллианты. Она не очень любила их надевать – сверкающий блеск почему-то напоминал софиты съемочной площадки. Но были и удивительные вещицы, которые Збышек купил за баснословные деньги, когда ходил в женихах. Диадема в виде сказочной птицы, колье и браслеты, оплетающие шею и руки на манер волшебных трав. Нет, пожалуй, надо будет написать, что это Марысино приданое. И кстати, сбежать тайно или пойти на объяснение? Конечно, объясниться, иначе ее толстячок ничего не поймет – и будет, робкая душа, думать, что она сняла дом для новых съемок.
   Хлопнула дверь – внизу раздался Марысин смех.
   – Мамочка, ты дома? У нас для тебя букеты!
   Через полчаса Лидия сидела в спальне на шелковом пуфе у туалетного столика. Перед ней лежал лист бумаги. Справа стояла чернильница. Слева – подставка с набором перьев. Писчие принадлежности она взяла со стола в кабинете Збышека – там сосредоточиться не удалось. Крупная жемчужина на булавке, которой она сколола волосы, отливала в полумраке ровным матовым светом. Лидия склонилась над листом: «Мое храброе сокровище, я все поняла…» – вывела она крупными, слегка танцующими буквами. Все они были разного размера и клонились в разные стороны – казалось, тонким пером Лидия скорее рисует картину, чем пишет письмо. «Мы будем свободны и счастливы. Только мы – мы вдвоем, – писала она. – Я знаю, как устроить нашу жизнь. Я все продумала».
   Голубой конверт. Сургуч. Послать по почте или с посыльным? Лидия дернула шнур звонка. Она вполне может поручить это горничной, ведь ей теперь нечего бояться.
   Басби лежал, раскинувшись на кровати, и задумчиво курил, пуская кольца в потолок. Сегодняшнее свидание с Лидией обескуражило и насторожило его. Впервые он бездумно и сполна отдался чувствам. Впервые глядел на Лидию не только как на забавную марионетку, послушную рукам кукольника. Впервые она была с ним на равных. Наконец впервые в их отношениях прозвучала нота, которая превращает случайную связь в союз. Все это было ново, неожиданно, заманчиво, волновало, возбуждало, давало ощущение подлинности, но и пугало одновременно. Басби чувствовал, что теперь на него могут быть возложены другие обязательства. А этого он не мог допустить. Он правильно сделал, что устроил ее побег через черный ход.
   В дверь постучали. Портье принес письмо. Басби распечатал его, лениво пробежал первые строчки. Приподнялся на локте. Сел. Глаза его все быстрее перескакивали со строки на строку. Подпись. Почти крик вырвался из его горла. Она сошла с ума! Он отшвырнул письмо и вскочил с кровати, задев тумбочку и больно ударив колено. «Черт!» – одна рука терла колено, а другая тянулась к шкафу. Басби рывком распахнул дверцы. Сорочки, галстуки, панталоны, пиджаки, белье полетели в разные стороны, густо усеивая пол, кровать, стулья. «Бежать! Немедленно бежать!» – бормотал Басби в ужасе, бегая по комнате. Где же чемодан? А саквояж? А, вот они! Он сам свалил их в угол за портьеру. Он распахнул чемодан и застыл. Но куда? Надо обеспечить пути побега! Молниеносно натянув сорочку и костюм, Басби кубарем скатился с лестницы. В порт! Немедленно в порт! В контору! Узнать, какой пароход уходит сегодня, взять билет, подняться на борт и носа не высовывать на палубу, пока они не выйдут в открытое море.
   Он прыгнул в авто. Взревел мотор. Брызнула из-под колес галька. Поворот поспешно поджал угол дома. Басби давил на клаксон, распугивая прохожих и встречные машины. До порта он домчал в считаные минуты. Резко затормозил и вдруг почувствовал страшную усталость. Откинулся на спинку сиденья, опустил руки и прикрыл глаза. Что он делает? Он что, всерьез решил бежать? Бросить все, испугавшись каприза истеричной дамочки? Свое дело, театр, премьеру нового спектакля? Наплевать фортуне в лицо? Конечно, то, что происходит с Лидией, – не каприз. Она, очевидно, всерьез вбила себе в голову, что теперь они должны быть вместе. И сбить ее с этой мысли будет невозможно. Как же быть? Басби усмехнулся. Он похож на персонажа комической фильмы, со всех ног улепетывающего от докучной любовницы. Забавно. Он медленно завел мотор и двинулся обратно. Решение придет. Должно прийти.
   Большая вывеска над массивной дубовой дверью привлекла его внимание. «Фрау Дагмар. Спиритические сеансы». Ах да. Спиритичка, к которой Лидия бегает за советами. Уж не она ли присоветовала Лидии написать это кошмарное письмо? А что, если… И Басби вышел из авто.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация