А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Он летает под аплодисменты" (страница 15)

   Глава VII
   Басби снова теряет сознание

   Свернув в переулок, Басби увидел заведение с красными фонарями у входа. Знаменитые «Синие голоса». Славны отменным шампанским и тем, что, закрывая за собой дверь в номер, клиент каждый раз слышал «Боже, царя храни» в исполнении симфонического оркестра московской филармонии. Записанный на фонограф, гимн Российской империи транслировался в комнаты по специальным отводным трубкам. Постоянные посетители утверждали, что после этого испытывали совершенно необыкновенные ощущения. А к некоторым даже возвращалась мужская сила. Басби, который время от времени наведывался сюда, спросил как-то у хозяйки – почему, собственно, «Боже, царя храни»? И получил ответ: «Если бы к власти пришли эти грязные большевики, плакали бы мои «Синие голоса» кровавыми слезами».
   В «Голосах» у Басби была прикормленная девица. Очень хорошо умела расслаблять. Что-то все время журчала, журчала. Он не слушал, но мгновенно успокаивался. Сегодня же хотелось и расслабиться, и взбодриться. Сцена с Лидией оставила неприятный осадок, и Басби хотелось смыть его с себя, как грязь. По-собачьи встряхнувшись, он энергично распахнул двери «Синих голосов» и через минуту уже не думал ни о ком, кроме ласковой девицы.
   Домой Басби вернулся, как это часто бывало, после полуночи. От входной двери гостиницы у него давно был ключ – портье устал просыпаться ни свет ни заря, чтобы его впустить. Уже не один месяц Басби думал переехать – снять дом или квартиру. Но переезд – это же самум, смерч, надо перекладывать с места на место коробку с сигарами, надо, чтобы кто-то собрал в саквояж сорочки и пиджаки, не утеряв содержимого карманов. Безалаберный с виду, Басби очень ревностно и скрупулезно относился к тому, что происходило на любой, даже самой маленькой, сцене, а сценой он мыслил любое пространство, ограниченное тремя стенами, – даже собственный карман. И потом дом – это ведь хозяйство. Мало ему домового Сидни, так придется еще держать мажордома, горничную, садовника. Как вообще люди все это устраивают? Так что, несмотря на планы, из «Трех котов» он не трогался. Единственная уступка, которую Басби сделал комфорту, – перебрался из комнаты в апартаменты, состоящие из гостиной, спальни и ванной.
   Басби предполагал тихо пройти к себе, но оказалось, что Сидни не спит. Дверь в его номер была распахнута, однако на приветствие приятеля он не откликнулся – глянул мутным взором и продолжил задумчивое путешествие по комнате, покачивая головой и шепотом разговаривая сам с собой. В центре комнаты стояла железная конструкция, похожая на громадные подсолнухи. На столе громоздился деревянный ящик. Басби заглянул внутрь.
   – Похоже на макет помойки, куда выкинули рождественскую елку, – заключил он, увидев мигающие разными цветами лампочки и покачивающиеся усики проводков. Сидни остановился и глянул исподлобья, силясь понять, что имеется в виду. – И почему трясутся стенки этой волшебной бандероли – там что, спрятан кролик? – продолжал Басби.
   – Rabbit? Тебье фсе смеяться! – неожиданно злобно вскричал Сидни. – Here, – он обвел руками гостиную, – йа рождать the new эпоха of movies! The sound must be громче! Сильно громче! – громогласно вопил Сидни. Из-за стены застучали. – Знать, how делать синхрон. The sound and a picture вместе. It’s не проблем. Я не знать, how делать громко. The sound тихо. Очшень тихо. Зритель не слышать, – Сидни потер голову, потом оттянул мочки ушей, будто пытаясь их увеличить, настроить на улавливание одному ему ведомых звуков. – Вот, listen! – он повернул рычажок на панели, прикрепленной к ящику.
   Раздалось сипенье, хрип, повизгиванье, звонки. Басби, расположившийся в кресле со стаканом коньяка («Что за длинный путаный день, а теперь еще деревянный ящик, в котором живет заяц с ангиной») благосклонно кивал головой в несуществующий такт.
   – Ти understand? Нужна голова. Если много, it есть better. Идея! Идея! Как делать усиливатель of the sound, – блеял Сидни. – We are the champions! «Нью Парадиз» из наш: наш павильонс, наш studies!
   – Дался тебе этот «Парадиз», – бросил Басби, уходя в свою комнату.
   «Заведешь домового – останешься без дома», – думал он, засыпая. Тело его было приятнейшим образом истомлено. Осадок, оставленный скандалом Лидии, рассеялся. Стоило закрыть глаза – и он снова летел под аплодисменты. Синие голоса… Сиплые голоса… И он провалился в сон.
   Утром Сидни, заснувший на диване в засаленном шелковом халате в обнимку с чертежами, был поднят по команде.
   – В путь, в путь, в путь! – распевал Басби. – Труба зовет, и колокольчики невидимых ангелов, и моя новая кофемолка! Кстати, ты не молол в ней, дружище, что-нибудь, кроме кофейных зерен? Как-то она подозрительно подвывает.
   Не пробило еще и десяти часов, а Басби, не особенно жалующий первую половину дня, был на удивление бодр. Сидни таращился спросоня и потирал лоб.
   – Я знаю, где есть нужные головы. Куча нужных голов. И даже специалисты по звукам. Кажется, они занимаются дельфинами-шпионами, но, полагаю, подсобят и в твоем деле. Я – в буфетной завтракаю. Выезд через пятнадцать минут.
   – В наш дело, – обиженно пробормотал Сидни, но Басби – свежевыбритый, в ослепительно белой рубашке, отчаянно зеленых брюках и замшевой куртке – уже отбивал чечетку на лестнице.
   Кофе, тосты – завтрак был быстро съеден, и через полчаса они уже мчались по шоссе вдоль моря. Беспечное солнце, прозрачность почти летнего дня – бывают такие обманы в апреле. По серпантину перемахнули в соседнюю бухту. Там Басби остановился на деревенском рынке – купил корзинку первой клубники, коробку сушеных абрикосов, лимоны. Чем бы удивить? Приземистый толстяк выкатил бочку, установленную на колесах, – эдакая пушка.
   – Золотой армянский коньяк. Тает во рту. Звезды поселятся в душе, – как бы бесстрастно нанизывал он одно обещание на другое. – Десять литров.
   – Десять литров звезд? Неплохо, – согласился Басби.
   Чудо-пушку установили на заднее сиденье – рядом с тщательно упакованным звукозаписывающим устройством, которое Басби именовал «тюрьма кролика». Цапли с микрофонами были складированы там же. Дорога снова пошла вверх, в горы. Автомобиль выехал на небольшое плато. И скоро открылся хрупкий с виду особнячок, в котором расположилась научная станция Императорской академии наук. Имелась и табличка – в первый раз Басби ее не заметил. Указывалось, что заправляет тут профессор Максимилиан Чебышев.
   – Ну, дорогой друг, сейчас перед тобой предстанут умы, – сказал Басби и выключил двигатель.
   Дом безмолвствовал. Басби снова включил двигатель и потянулся к рычагу клаксона. Сидни остановил его:
   – Имеем special music для такой случай, – открыв дверцу полочки, он продемонстрировал скрытую панель рычажков, повернул один, и над поляной понеслись густые звуки увертюры к балету Чайковского «Лебединое озеро». Сидни по-детски улыбнулся. Распахнулась дверь – и на крыльцо выкатился Максимилиан.
   Затащили бочку. Устроившись на веранде, продегустировали. Почмокали языками. Сделали еще по глотку.
   – А здесь что у вас? Красные сладкие ягоды? Это девушкам, – добродушно гоготал Максимилиан. – Девушка у нас по-прежнему одна, и она сейчас в бурном море. Не фигурально выражаясь, а буквально – амурничает с дельфинами. Называет это экспериментом. Я, прошу прощения, штопаю полосатый колпачок, что призван украшать нашу метеостанцию – случается и такое в судьбе метеоролога.
   – Цель нашего визита – не только выказать почтение, но и… – несколько церемонно начал Басби (коньяк почему-то быстро ударил ему в голову или что-то другое заставляло робеть). – Короче, мой приятель – господин Сидни Ватсон, уроженец далекого города Вашингтон… Изобретатель. В данный момент работает над озвучиванием кинематографических картин. У него проблемы.
   Максимилиан всем своим пухлым телом развернулся к Сидни и замер с вопросительным выражением на лице.
   – Я не хватать brains, – решительно объявил Сидни.
   – О, этого у нас переизбыток! – воскликнул Максимилиан. – Вы совершенно по адресу. К обеду подтянутся молодые умы – тут-то мы и порешаем вашу задачку!
   – Усиливатель of the sound! Это есть проблем. Записать – не есть проблем. Усиливать! Делать громко. Дать волю! – волновался Сидни.
   – Звук в кино? Крайне интересная затея, – Максимилиан вскочил с кресла – при внушительной комплекции он был совершеннейшим живчиком. – Значит, можно будет фильмировать лекции Альберта Эйнштейна, Чедвика, да, в конце концов, и мои. И съемка опытов!.. Дружище, давайте готовить площадку для эксперимента! Нужны первичные данные – от них будем плясать камаринскую. Знаете это выражение? Если вам угодно, можете говорить на языке вашего американского народа, – здесь это в чести.
   Через пять минут Сидни заполнил стол бумагами из заповедной папки, с которой не расставался ни на минуту, – чертежами, расчетами, записями. Из автомобиля был принесен аппарат и микрофоны. Появились Бумблис и Вяцловский – и тут же включились в обсуждение. Все перескакивали с русского языка на английский – и вообще скакали. Бумблис то и дело убегал в свою каморку и возвращался с новыми приспособлениями – мотком проволоки, коробкой с затейливыми лампами. Вяцловский совал под нос то Максимилиану, то Сидни талмуд с каким-то хитроумным чертежом – те вглядывались в черточки и циферки, потом смотрели друга на друга, морщились и начинали ругать Вяцловского.
   Басби наблюдал со стороны этот инженерный концерт, прихлебывая коньяк. Среди действующих лиц отсутствовала Златовласка, и Басби думал о том, как долго гномы смогут удержать на себе сценическое внимание без Белоснежки, а Гамлет с тенью Отца – без Офелии или, на худой конец, мамаши. Но в тот момент, когда Бумблис внес в комнату охапку микрофонных цапель из радиорубки и кланялся в ответ на аплодисменты коллег, когда на Вяцловского упало пятитомное издание «Истории акустических открытий», когда Сидни в который раз стал бить себя по лбу кулаком, а Макс с победоносным видом вносил в гостиную запыленную кинокамеру («…да, слегка устаревшей конструкции, кажется, именно на такой, если не буквально с помощью этого аппарата Сергей Эйсбар начинал карьеру киносъемщика», – величественно провозглашал Макс, успевавший наведываться к коньячной бочке, и жестом фокусника вытаскивал из-за спины круглую металлическую коробку с пленкой), – в тот момент на площадку перед домом подкатил грузовик. Из кузова выпрыгнула Женечка.
   – Господа, я не опоздала к аперитиву? – радостно прокричала она. Басби, отметив про себя, что зачем-то уже надрался («Объегорил армянин, звезды в его коньячище – падучие!»), развернул свое кресло в сторону зеленых гор и зарослей жасмина, к ликующему пейзажу, в центре которого расцвел наконец золотистый цветок. Ясно, что действие сейчас переместится сюда. Он попытался привстать и помахать рукой.
   – Господин Визг, как шикарно вы выглядите, – приветствовала его Златовласка. – Какого дивного цвета у вас панталоны! Что здесь происходит, однако?
   – Научная мысль бьется о синематографический экран. Тут, милая Златовласка, создают звуковое кино. Не советую вмешиваться – могут использовать в научных целях. Видите ящик, над которым колдует мой друг американец, – несколько волшебных капель, – и вас туда упекут. Будете танцевать в паре с кроликом! – Басби пытался остановиться, но речь текла сама собой. К тому же стало ясно, что не столь велика проблема заткнуться, сколь – не рухнуть к ногам чаровницы.
   – И с каких же это пор я стала Златовлаской? – переспросила Женечка, усаживаясь рядом с Басби.
   Галантным жестом он накапал жидкости из бочки и поставил перед ней рюмку.
   – Вот, кстати, и аперитив.
   – Чтобы летать, как и вы, под аплодисменты? – насмешливо переспросила Женечка. – Да тут настоящий балаган: давненько я не видела Макса с кинокамерой. Он баловался в юные годы – после университета. Хотел пойти в ассистенты к Эйсбару, тому, что сбежал от террористов – помните громкое дело четырехлетней давности?
   Но Басби уже ничего не слышал – дух его крепко спал, а тело сползло с кресла и аккуратно устроилось около ног Женечки.
   Наконец Макс заметил присутствие сестры. Выпутать ее из «коврика», в который свернулся вокруг ножек в белых чулках отключившийся Басби, оказалось не так-то просто.
   – Господин Визг почему-то всегда без сознания в нашем доме, – хохотала Женечка.
   Наутро Басби с удивлением обнаружил себя на том же диване, на котором спал после падения с самолета. Голова раскалывалась. Златовласки видно не было. Он проковылял в ванную и облил голову холодной водой. После двух чашек кофе стало немного легче. Макс подсовывал ему тарелку с горячими пирожками.
   – Ешьте, ешьте! – гремел он. – У нас прекрасная печь для регенерации катализаторов. Там и печем.
   – Благодарю. Как-нибудь в другой раз, – слабо отмахивался Басби, которого все еще мутило. – Непременно попробую ваши катализаторы. Однако мне пора в город. Репетиция.
   И, усевшись в авто, укатил, чувствуя, что на сей раз опять исполнил роль аттракциона.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация