А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Блатная верность" (страница 18)

   Запаниковавший Хрущ стал метаться по салону. Затем на него снизошло озарение, он распахнул заднюю дверцу и метнул в джип большой арбуз. Тот угодил прямо в лобовое стекло, внес его в салон. «Чероки» вильнул, врезался правым крылом в бетонное ограждение и замер. Из-под капота повалил пар. Через секунду послышался гудок клаксона. Сигнал гудел и не выключался.
   – Есть! – закричал Хрущ. – Я его сделал!
   Войнич сбавил скорость.
   – Кажется, отвязались, – с облегчением произнес он.
   – Стой! – крикнула Маша, а когда Михаил не остановился, схватилась за руль. – Стой, я сказала!
   – Ты чего? – удивился Войнич, останавливая машину.
   – А если он разбился? Если ему помощь нужна? – спросила девушка, выбегая из микроавтобуса.
   – Стой, дура! – бросился за ней вдогонку Хрущ. – У него ружье. Пристрелит.
   – Пошел к черту!
   Невысокие каблучки Маши стучали по асфальту. Войнич уже бежал за ней. Хрущ остановился.
   – Ну и оставайтесь тут, идиоты!
   Михаил догнал Машу, схватил за руку:
   – Это опасно. Он может выстрелить.
   – Мы виноваты в том, что он врезался. Ты понимаешь? Мы же не хотели его убивать. Не хотели, чтобы он пострадал. А ты предлагаешь удрать? Ненавижу! Иди к своему дружку, а я остаюсь.
   – Ты не так меня поняла. Я просто хотел сказать, что первым к джипу подойду я.
   Маша передернула плечами и перешла на шаг. Клаксон продолжал надрывно гудеть. Войнич заглянул в машину. Гнобин лежал грудью на руле и не шевелился. Он приподнял его, чуть сдвинул в сторону. Сигнал смолк. Лишь после этого он вытащил ружье из джипа.
   – Живой? – со страхом спросила Маша.
   – Не пойму еще.
   Вдвоем Маша с Михаилом вытащили Бронислава Францевича из машины. Он тихо постанывал.
   – Жив, – с облегчением произнес Михаил.
   – Он сильно плох.
   Девушка отыскала в машине аптечку, нашла ампулу с нашатырем, раздавила ее прямо в руке – нитяными перчатками. Даже на свежем воздухе резко запахло нашатырем. Войнич еле успел придержать затылок Гнобина, иначе бы он разбил голову о бетонное ограждение. Коллекционер дернулся, открыл глаза, увидел перед собой двух людей в масках, застонал громче.
   – Не бойтесь, мы вам ничего плохого не сделаем, – участливо произнесла Маша. – Вам плохо?
   – Вы уже сделали, – неровно выдохнул Гнобин. – Кажется, ребра сломаны, в моем-то возрасте. – Он приложил руку к груди, поморщился. – Сердце… таблетки в кармане. У меня кардиостимулятор… Черт…
   – Вот, вот ваши таблетки, – Маша волновалась, выдавленная из упаковки таблетка упала на асфальт. – Я вам сейчас другую дам.
   – Запить. Вода в машине есть.
   Слабеющий Гнобин жадно глотал минералку из бутылки.
   – Там его мобильник в машине, – шепнула Маша. – «Скорую» вызови. Помереть может, а я себе этого не прощу.
   Войнич, понимая, что может «спалиться», все же вызвал «Скорую помощь», бросил мобильник обратно в салон «Чероки».
   – Вы держитесь. Врачи скоро приедут. А нам уходить надо, сами понимаете. – В душе у Войнича было сейчас столько противоречивых чувств, что он даже не мог понять, правильно ли поступает.
   – Будьте вы прокляты… – бросил им в спины старик и закашлялся.
   Несколько позеленевший с лица Хрущ стоял возле микроавтобуса.
   – Ну что, Чип и Дейл? Поспешили на помощь? Не сдох, я надеюсь? – спросил он.
   – Жив, – коротко ответил Михаил. – И, кажется, будет жить.
   – Тоже хорошо, – вздохнул Станислав. – А то я уже думал, если через пять минут не появитесь, уезжать.
   – Ты-то сам как? – Войнич прислушался, где-то вдалеке уже завывала сирена «Скорой помощи». – Может, в больницу тебя завезти?
   – Выблевал я уже эти «таблетки». Теперь все в порядке, – Хрущ прислушался. – Менты, что ли?
   – Это мы ему «Скорую помощь» вызвали, – сказала Маша.
   – Тимуровцы какие-то. Поехали…
   Гнобин все еще сидел у разбитой машины, когда «Скорая помощь» съехала на обочину.
   – ГИБДД вызывали? – спрашивала молодая врач, измеряя Брониславу Францевичу давление.
   – Нет, и не надо вызывать, – тихо произнес коллекционер. – Это же не классическое ДТП. Плохо стало за рулем. В глазах потемнело. Вот и врезался. Пострадавших-то нет.
   – А вы сам?
   – Сам с собой я разберусь, – попытался улыбнуться Гнобин. – А машина все равно застрахована по полной программе. Даже от падения метеорита.
   – Боюсь, что вы не скоро за руль сядете. Подозреваю инфаркт. И перелом двух ребер.
   – Главное, что живой.
   – Вам срочно в больницу надо. И не вздумайте вставать, мы вас на носилки положим.

   Глава 12

   Ольга проснулась внезапно. Остатки сна буквально как рукой сняло. Еще не открыв глаз, она почувствовала, что находится в квартире не одна. Но женщина не сразу отважилась подать вид, что бодрствует. Она осторожно, словно еще спала, повернулась и приоткрыла один глаз. Рядом с ней на кровати сидел Хрущ. Выглядел он уставшим. Дверь балкона была открыта, ночной ветер колыхал занавески.
   – Станислав, ты так напугал меня. Я не слышала, как ты вошел, – произнесла она.
   – Я умею входить бесшумно, – усмехнулся он. – Все прошло хорошо. Мы теперь богаты. Денег, правда, еще не получили, но это уже дело техники.
   – Ты сказал «мы»? – Ольга забросила руки за голову.
   – Кажется, тебе это понравилось. Ты же мечтала стать богатой?
   – Об этом мечтают все.
   Рука Хруща скользнула под одеяло.
   – Ты всегда спишь голой?
   – Подсматривал за мной утром, когда я только появилась в этой квартире?
   – Подсматривал. Еще как подсматривал. Еле удержался, чтобы не подойти. Ты хоть знаешь, насколько ты красива?
   – Все еще красивая, годы. Зря не подошел. Я была готова к этому.
   Мужская рука властно касалась женского тела. Ольга не мешала Хрущу, так и не вынула руки из-под головы, прислушивалась к собственным ощущениям. Левой рукой Станислав избавлялся от одежды, вскоре он уже сжимал в своих объятиях Ольгу.
   – Тебя не смущает, что я жена твоего друга? – шептала она. – Я говорю какие-то глупости. Но, когда хорошо, почему-то так приятно говорить именно глупости. Не слушай меня.
   – Все, о чем я мечтал, начинает сбываться, – произнес Станислав.
   Ольга вывернулась, уперлась руками в подушку у его плеч, длинные волосы легли Хрущу на грудь.
   – Я тоже была частью мечты?
   – Не ты конкретно, но когда я тебя увидел, то понял, что это ты.
   – Почему?
   – Трудно сказать, – задумался Станислав, перебирая локоны Ольги в пальцах. – Наверное, потому, что Мишка все эти годы жил вместо меня. Проживал мою жизнь. Все, что бог припасал для меня, досталось ему, и ты в том числе. Ты понимаешь, о чем я говорю?
   – Понимаю. Но не надо сейчас о нем. Мне кажется, что мы не вдвоем, он рядом. Третьего в постели не должно быть. Забудь, забудь…
   Женщина принялась целовать лицо Станислава, а потом впилась в его губы. Близость была недолгой, но страстной. Любовники лежали, глядя в потолок.
   – Мы подходим друг другу, – произнесла женщина, ее дыхание все еще было прерывистым.
   – Я в этом не сомневался. – Хрущ коснулся губами плеча Ольги.
   – Ты вор, – усмехнулась женщина. – Прожженный вор. Ты умеешь воровать даже чувства.
   И в этот момент на балконе мелькнула тень – сверху вниз. Хрущ, уже не говоря об Ольге, даже не успел выскочить из-под одеяла. В балконном дверном проеме стоял спецназовец-полицейский в полном облачении: бронежилет, маска, автомат с откидным прикладом. Не прозвучало обычных в таких случаях слов: «Мордой в пол… лежать, бля…» Спецназовец просто подсказал движением ствола, чтобы любовники неторопливо вынули руки и положили их поверх одеяла. Странно, но его желание поняли без слов. Приказ был выполнен. Спецназовец посторонился, пропуская с балкона своего напарника. Тот не стал задерживаться в спальне, сразу направился в прихожую, открыл входную дверь.
   – Взяли, товарищ подполковник, – негромко доложил он.
   – А то, – прозвучало в ответ.
   В спальню пружинистой походкой зашел Крюков. Один рукав светлого пиджака был пуст, сломанная загипсованная рука висела на перевязи. Один из спецназовцев смахнул белье Ольги со стула и поставил тот у стены. Подполковник уселся и забросил ногу на ногу.
   – Ну, прямо, классика! – радостно объявил он. – На бабе погорел! По ней мы на тебя и вышли. Матерый уголовник, а не подстраховался. Сперва черную кошку дохлую подбросил, потом на фуре нас в пропасть спихнул. Но ты, Хрущ, все равно, неудачник хренов.
   – Какая кошка, какая пропасть?
   Один спецназовец держал Хруща с Ольгой на прицеле, второй обыскивал квартиру. Стас лихорадочно соображал, что может быть на него у полиции. С чем связан такой брутальный визит? Неужели Гнобин все же решил заявить об ограблении? Скорее всего – нет. Но и произошедшего в кафе на набережной было достаточно, чтобы загреметь.
   – Товарищ подполковник, – доложил спецназовец. – Ствол в квартире хранился и боеприпасы, – он выложил найденное на стол.
   – Собственно говоря, что происходит? – ожила Ольга.
   – К вам, гражданка, у меня никаких претензий не имеется. Ваше присутствие здесь в голом виде абсолютно мне понятно и простительно. Каждое живое существо любит трахаться. Одни больше, другие меньше. Можно даже сказать, женщина для этого и создана. Вот только, когда уходить будете, сумочку проверьте, этот тип спереть что-нибудь у вас мог.
   – Я не поняла…
   – Вам и не надо понимать. Я же сказал, у органов к вам претензий не имеется. Максимум, свидетелем пойдете. Документы с вами?
   – Сгорели мои документы при пожаре.
   – Ничего, мы и так личность установим. Базы данных, слава богу, существуют.
   Хрущ понимал, происходит что-то не то. Обыск прошел без понятых, подполковник в штатском. С одной стороны, это настораживало, с другой – вселяло надежду.
   – Гражданин начальник, – сказал он. – Раз протокола нет, понятых – тоже, наручники никто надевать не спешит… то, я понимаю, встреча у нас неофициальная?
   – Вот этого я еще не знаю, – широко улыбнулся подполковник. – Понадобится, статей для тебя найдется выше крыши, потому как на курорте отдыхать культурно надо. А пока заткнись и помалкивай. И бабе своей скажи, чтобы не лезла не в свое дело. Как бы хуже не было.
   Сказав это, подполковник Крюков достал мобильник, натыкал номер.
   – Андрей Павлович, Крюков беспокоит… как и обещал, взяли мы его… на бабе, тепленького… стараюсь… понял, вашего человека ждать.
   – Андрей Павлович? – переспросил Хрущ, когда телефонный разговор был уже окончен.
   – Вспомнил-таки. Он самый! Бирюков. Он тебя и заказал. Зря ты на суде ему угрожал.
   Крюков вытащил пачку сигарет. Один из спецназовцев выбил ему сигарету, щелкнул зажигалкой. Подполковник затянулся, выпустил к потолку несколько колец дыма.
   Портнов приехал быстро. Крюков не успел выкурить и трех сигарет.
   – Вы с ним поосторожней, – предупредил подполковник. – Ствол у него нашли.
   – У меня он не дернется, – ухмыльнулся Николай, пожимая Крюкову на прощание руку. – Разговор у нас с ним короткий. Андрей Павлович в хорошем настроении. Сказал предупредить, что если к утру город не покинет, то сядет.
   – Зря он так, – покрутил головой Крюков. – За фуру, проститутку и мою сломанную руку его за яйца надо на рояльной струне подвесить денька на два.
   – Хозяин – барин. Не я решаю.
   Полицейские покинули квартиру, как и положено нормальным людям, через дверь.
   – Мне что, расписку написать, что я из Черноморска свалю? – спросил Хрущ. – Или зуб пацана дать?
   – Ни того и ни другого, Хрущ. У меня к тебе предложение есть, от которого ты не можешь отказаться. Зря, что ли, я тебе грев на зону слал? Пора и отработать.
   – Одеться можно? – спросила ничего не понимавшая Ольга.
   – Конечно, кто вам мешает? – Портнов остался сидеть на стуле. – Будет даже лучше, если вы пока выйдете из комнаты. Только не вздумайте пытаться убежать.
   Ольга завернулась в одеяло, поднялась с кровати, присела, подхватила белье и, гордо выпрямившись, вышла из комнаты.
* * *
   Бронислав Францевич стоял у окна в больничной палате. Одной рукой он опирался на палочку, в другой держал раскрытую книгу – прижизненное издание Николая Гоголя, «Мертвые души». Он не любил читать классику в современном издании, не любил подделок. Глаза легко скользили по строчкам, не задерживаясь на «ерах» и «ятях». Вот только дышалось тяжело, каждый вздох отдавался болью в сломанных ребрах, тугая повязка заставляла часто и понемногу набирать воздух.
   Компания в палате раздражала коллекционера. С одной стороны от его кровати располагался водитель-дальнобойщик, на тумбочке у него стоял постоянно включенный портативный телевизор. С другой стороны лежал с открытым переломом ключицы баптист, который хоть и негромко, но почти без остановки напевал религиозные псалмы на мотивы популярных песен. Обнадеживало лишь то, что завотделением за взятку обещал к вечеру перевести Гнобина в отдельную палату.
   – …и вижу я, как по воде ко мне идет Исус Христос… – радостно вполголоса тянул баптист на мотив «Когда б имел златые горы и реки, полные вина…».
   В это время в телевизоре надрывался отрицательный герой полицейского сериала: «Всех, суки, замочу! Только подойдите!» Хотя даже дальнобойщику было понятно, что никого ему замочить не удастся, а «суки» все же подойдут и уложат уркагана мордой в землю.
   Солнце падало на пожелтевшую страницу раритетного издания. Занавеска качнулась от порыва ветра. Гнобин обернулся, в палату впорхнула скромная миловидная девушка с пакетом. Как человек, склонный к аналитике, Бронислав Францевич сразу же прикинул, к кому она могла прийти – проведать больного родственника. Мозг практически мгновенно выдал результат – к баптисту. Логический ряд выстроился короткий и убедительный. Раз на лице напрочь отсутствует косметика, значит, девчушка больше занята духовной стороной своего существования, чем материальной, печется больше о душе, меньше о лице – верующая.
   – Здравствуйте, – ответил он на общее приветствие девушки и вновь погрузился в чтение, только хорошая литература могла отвлечь его от мыслей о пропаже части коллекции.
   – Я к вам, Бронислав Францевич, – прозвучало за спиной у коллекционера.
   – Ко мне? – удивился Гнобин. – Вы не перепутали? Я с вами не знаком.
   – Но я же знаю, как вас зовут, – тихо произнесла и улыбнулась Маша, выставляя на тумбочку классический больничный набор: мандарины, пакет сока, минералку, печенье. – Как здоровье? Мы сильно беспокоились.
   – Подозревали инфаркт, – машинально ответил Гнобин. – Но обошлось. Вот только два ребра сломаны. Кто это «мы»? – спохватился он.
   Маша одной ладонью прикрыла нижнюю половину лица, другой лоб. Остались видными только глаза. Она смотрела так на коллекционера с десяток секунд. Сперва в глазах Гнобина было выражение недоумения и напряженности, потом оно сменилось выражением узнавания.
   «Глаза в прорези маски. Как тогда, на горной дороге, когда казалось, что уже подохну», – мелькнула мысль.
   Бронислав Францевич беззвучно охнул, драгоценная книга со стуком выпала из рук. Коллекционер взялся за сердце и стал медленно оседать. Маша подхватила его, уложила на кровать.
   – Воды дайте! Медсестру позовите!
   Дальнобойщик заковылял к двери. Маша потрясла бутылку с минералкой, открутила крышку. Шипящая жидкость ударила Гнобину в лицо. Коллекционер открыл глаза. В палату забежала медсестра.
   – Что случилось? – склонилась она над Гнобиным.
   – Нет, ничего, ничего… – пробормотал тот, – племянницу не сразу узнал. Вот и испугался. С головой непорядок, годы.
   – Вы уверены, что все в порядке? – Медсестра уже щупала пульс больного.
   – Абсолютно. Извините за беспокойство, – Бронислав Францевич сел на кровати.
   – Как знаете. Я пойду, доктора поищу, он, кажется, уже закончил операцию.
   Маша с грустью смотрела на коллекционера.
   – Мне так неловко перед вами, – сказала она с обезоруживающим сочувствием.
   – Это вам-то неловко?! – не удержался и воскликнул Гнобин, но тут же спохватился: – Думаю, нам лучше выйти в коридор.
   – Я вам помогу.
   Маша взяла опешившего коллекционера под локоть и повела к двери. Уже оказавшись в коридоре, Гнобин вырвал руку, тяжело и часто задышал.
   – Воровка, грабительница, – шипел он. – У вас еще хватает наглости спрашивать о моем здоровье? Оно вас интересует только в одном смысле. Вдруг я подохну и не смогу вам заплатить?
   – Вообще-то я не воровка. Со мной такое первый раз случилось.
   – И одного раза достаточно, – твердо сказал Бронислав Францевич. – Во-ров-ка, – растянул он по слогам, а затем будто интонацией и жирную точку поставил. – Мразь. Ненавижу воров.
   – Вы меня не оскорбляйте. Я не для себя. Мне отца нужно на ноги поставить. Хотя вам, наверное, все равно. Да подавитесь вы вашими деньгами.
   – Это мне все равно? Меня ограбили, чуть не убили, и я после этого должен спокойно с вами говорить? Вы что себе воображаете?
   Маша внезапно заплакала, закрыла лицо руками, отвернулась.
   – Ну, чего вы? – тронул ее за плечо Гнобин.
   – Не трогайте меня. Мне стыдно. Да, я воровка, но я не мразь. Я не для себя, – больше Маша уже ничего не могла сказать, разрыдалась.
   Гнобин совсем растерялся, бросил взгляд на присматривающуюся к ним медсестру, обнял Машу за плечи.
   – Перестаньте плакать. Сейчас же перестаньте. Слышите?
   – Не могу. – Девушка уткнулась лбом в оконное стекло, размазывая слезы ладонью.
   – Стекло грязное. Не надо, – взял Гнобин Машу за запястье. – Ну почему я еще должен вас утешать? Я женских слез терпеть не могу, потому и не женат. За что мне все это? Сколько вы хотите?
   – Мы все очень аккуратно упаковали, – всхлипывала Маша. – Все в целости и сохранности. Это в самом деле автограф Пушкина? Самый настоящий?
   – Подделок не держу. Сколько вы хотите?
   – Мне бы и тридцати тысяч хватило. Но только евро. Ну, и еще немного на дорогу надо.
   – Понимаю, вы не одна были, а с сообщниками, они не так благородны. Скромно для себя просите. Я неосмотрительно на каждой бирке цену предмета указал. Ваши друзья уже наверняка сумму на калькуляторе подбили. Но могу их огорчить, это аукционная цена. А с моей коллекцией вы ни на один аукцион не сунетесь. Делим все на три и разбегаемся.
   – Это много. Мне сказали, начинать с цены, поделенной на четыре, и до пяти снизить можно, – вырвалось у Маши.
   – Вы слишком непосредственны для воровки. Согласен дать двадцать пять процентов выкупа. Надеюсь, первый раз для вас окажется последним. Не в том смысле, что вас посадят, а просто больше никогда не станете возвращаться к преступному ремеслу. Кажется, я снова начинаю верить в человечество. Да перестаньте же вы плакать! Деньги получите лишь после того, как я смогу убедиться, что вы вернули мне все. Через два дня меня обещали выписать. Вот вам моя визитка.
   – Ваш телефон я знаю.
   – И адресок помните. Жду звонка.
* * *
   – Вот, полюбуйтесь, – Портнов остановил машину, когда она взъехала на гору на окраине Черноморска. – Место тихое, не шумное. Зато вид какой!
   Бирюков выбрался из джипа, Марина следом за ним. Вид и в самом деле был завораживающим. Весь город лежал у ног бизнесмена. Особо Андрей Павлович задержал взгляд на площадке под будущий гипермаркет. Еще не все дома снесли, но площадку уже огораживали забором, работали два экскаватора, рыли котлован. Возле них сновали большегрузные самосвалы. За городом простиралось до самого горизонта Черное море. Бирюков так и видел в нем еще не купленную моторную яхту.
   – Эх, Маринка, – сказал он. – Куплю яхту, будем кататься. Палуба из пихтовой доски. Полотняный навес, столик. Ну, и тебя, Николай, взять с собой не забудем. Ведь ты и на суше, и на море о нашей безопасности беспокоиться должен.
   – Да, без Николая никак, – охотно согласилась Маринка. – Незаменимый.
   – Преданный ты человек. Старательный. – Бирюков повернулся спиной к морю, лицом к особняку за высоким бетонным забором. – Не думал, что ты так быстро с покупкой нового дома управишься.
   – Крюков, как и обещал, помог. Бывшего владельца братки прижали, пришлось ему продать на наших условиях, – усмехнулся Портнов. – Хоть сегодня можно заезжать.
   – А обстановка? – вскинул брови Бирюков.
   – Все уже куплено и завезено. Вот только еще системы безопасности не повсюду установлены, но на днях все исправим.
   – Пошли, покажешь. Вкус ты мой знать должен, посмотрим, угадал ли.
   – Меня ваша супруга консультировала по всем вопросам, – скромно вставил Портнов, передавая Бирюкову ключи от особняка.
   Ворота открылись от нажатия дистанционного пульта. Это понравилось Андрею Павловичу. Дорожка, вымощенная пиленым камнем, вела к крыльцу.
   – Это хорошо, что есть отдельный пеший подход, – хвалил Бирюков. – Иногда приятно пройтись к машине. А запахи какие, запахи, – тянул он носом воздух. – Все в цветах и кипарисах с туями.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация