А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Блатная верность" (страница 16)

   Побледневший Портнов постучал в дверь и только потом боязливо зашел в номер, замер в прихожей.
   – Ты чего сам к себе стучишься? – удивился Бирюков. – Мы что, в твоем номере с Маринкой будем сексом заниматься с самого утра? Дел у нас других нет.
   Марина поняла, что сейчас Портнов на грани срыва, как и она десять минут тому назад – в шкафу с пистолетом в руке. По его ошалевшему взгляду было понятно, что он все еще подозревает самое худшее – будто Бирюков обнаружил жену голой в шкафу. Она скользнула за спину Андрею Павловичу и стала оттуда подавать знаки, мол, все в порядке.
   – Собирайся, все вместе на пляж поедем. Машина в порядке?
   – Не только машина, Андрей Павлович. У нас все в полном порядке, – бодро доложил Николай.
   – А как же еще? Тогда выдвигаемся.

   Глава 10

   Петр Матульский сидел у кухонного окна и смотрел на улицу. В последние дни он стал замечать за Машей странности. И это не могло его не беспокоить. То, считай, на половину ночи исчезла. Вот и теперь уехала. А ведь раньше такого не случалось. Дочь почти все время проводила рядом с отцом.
   «Уж не влюбилась ли?» – подумал инвалид.
   С одной стороны, такой возможности следовало радоваться. Петр не хотел быть обузой для дочери. Но, как каждый родитель, он с подозрением смотрел на всех, кому могла приглянуться Маша. И тут он услышал звук двигателя ее скутера. Матульский мог бы различить его среди сотни других. Петр уже хотел высунуться из окна, чтобы приветственно махнуть дочери рукой, однако та почему-то не стала подъезжать к дому. Двигатель смолк. Отец не увидел Машу, она остановилась, так и не объехав дом.
   «Может, не одна приехала, а с парнем?» – предположил он.
   Любопытство взяло верх. Петр покатил на инвалидной коляске в комнату дочери, куда обычно вообще не заглядывал. Окно выходило на другую сторону дома, напротив которой стояли сараи и гаражи жильцов. Матульский выглянул в щель между неплотно сдвинутыми шторами. Нет, Маша приехала одна. Но сзади к сиденью скутера оказалась привязана его старая инвалидная коляска, которая уже несколько лет пылилась в сарае. Если бы дочь сейчас вела себя как обычно, возможно, он бы даже высунулся в окно и спросил бы, зачем ей понадобилась коляска. Но поведение Маши настораживало. Она, во-первых, была накрашена, во-вторых, воровато осмотрелась и быстро спрятала старую коляску в сарай. На улицу не выходила довольно долго. Когда вышла, то вся косметика была старательно смыта с лица.
   Петр задумался и покатил на кухню. Когда Маша вошла в квартиру, Матульский не стал ее расспрашивать, напустив на себя беззаботный вид.
   – Есть будешь? Я обед приготовил.
   – Перекушу немного. – Маша приобняла отца и поцеловала его в темечко. – Ты у меня самый лучший. Ты сиди, я сама себе положу.
   Маша ела торопливо и, как чувствовалось, без особого аппетита. Так всегда бывает с людьми, чьи мысли витают далеко от того места, где они находятся.
   – Гулять сейчас пойдем или ближе к вечеру, когда солнце сядет? – спросил Петр как бы невзначай.
   – Ой, папа. Боюсь, не получится у меня даже вечером. Я сейчас подруге обещала подъехать, ей надо помочь обои поклеить. Не обижайся, ладно? Буду поздно.
   Матульскому хотелось спросить про коляску, а заодно напомнить Маше, что подруг у нее практически нет. Во всяком случае, таких близких, чтобы можно было им допоздна помогать с ремонтом.
   – Я-то думал… – сказал он и замолчал.
   – Я же тебе говорила об этом. Ты что, забыл?
   – Может, и забыл, – голос у Матульского стал грустным.
   – Не волнуйся, папа. Все у нас будет хорошо, – Маша быстро убрала со стола, но даже посуду не стала мыть, чего с ней практически никогда не случалось. – Не волнуйся за меня и не скучай. – Она вновь чмокнула отца на прощание и выбежала из квартиры.
   Петр дождался, пока она выедет со двора, а затем и сам выкатился на площадку. Подъемник, сделанный Войничем, исправно спустил его к выходу из подъезда. Как можно быстрее он сумел забраться в машину.
   Маша на скутере еще виднелась в конце улицы. Петр ехал в отдалении, чтобы не бросаться дочери в глаза. Чувствовал себя отвратительно – следил за дочерью, которая мало того, что его любила, так еще и практически лучшие годы жизни посвятила уходу за ним. Слава богу, Маша не заметила слежки. У Матульского немного отлегло от сердца, когда дочь свернула на дорогу, ведущую к дачам. Хотя бы стало ясно, куда она направляется. В сам поселок Петр заезжать не стал. Свернул на пустырь, заглушил двигатель, раскрыл дверцы. Морской ветер врывался в салон, неподалеку шелестели тростники.
   «Раньше или позже все девушки покидают родительский дом, обзаводятся семьей, – думал он. – Но при чем здесь моя старая инвалидная коляска?»
   Маша, хоть у нее и был свой ключ от дачи, постучала в дверь. Чуть приоткрылась занавеска на окне. Открыл ее Михаил.
   – Быстро ты обернулась.
   – Тебя хотела увидеть, – сказала она и тут же отвела взгляд.
   – Давай не будем сейчас об этом, – Войнич взял ее за руку. – Стас наверху. Мы уже обсудили кое-что.
   – Без меня?
   – Не сидеть же нам молча. Если и ты что-нибудь за это время придумала, выслушаем.
   – Идем.
   Хрущ сидел за столом в мансарде. Рядом с ним стояла большая чашка с остывшим кофе. В пепельнице белела горка окурков.
   – Привет, – сказал он, даже не подумав подняться навстречу хозяйке. – Отец ничего не заподозрил? Мы специально наверху решили позаседать. Он же сюда не поднимется?
   – Не поднимется, – сказала Маша, хотя и чувствовалось, что обсуждать отца за глаза ей неприятно. – Он ничего не заподозрил.
   – Ну и отлично, – Хрущ указал взглядом на стулья, мол, присаживайтесь.
   Войнич зашелестел старой строительной «синькой» с каким-то планом.
   – Что это? – глянула на истертый чертеж Маша.
   – План квартала, где живет Гнобин, со всеми коммуникациями.
   – Где ты его взял?
   – При должном финансировании достать можно все, что угодно, – ухмыльнулся Хрущ.
   Войнич расправил бумагу, она заняла почти весь стол. Станиславу даже чашку с кофе пришлось поставить на пол.
   – Вот особняк Гнобина. Естественно, бункер на план не нанесен, – Михаил тупым концом ручки стал водить по плану. – Но он находится вот здесь. Тут стальная дверь, замаскированная фанерным стеллажом. Запоры сложные, но, думаю, за полчаса я с ними справлюсь. Сигнализация отсутствует.
   – Зато снаружи ее хватает, – потер подбородок Хрущ. – По верху забора камеры наблюдения, «колючка», уложенная спиралью, и датчики, реагирующие на движение. Так что через верх во двор не попасть ни при каком раскладе.
   – Даже если выключить электричество во всем доме? – спросила Маша.
   – Мы уже об этом думали. Не получится. Там идет резервная подпитка от аккумулятора. Камеры много не «жрут», протянут на аккумуляторе сутки, а то и более.
   – Остаются ворота? – вновь спросила Маша.
   – И на них сигнализация. Примитивная, правда, вся разводка сделана со стороны двора, – вставил Войнич. – Но именно поэтому ее и не отключишь. С электроникой было бы легче. А тут тупые кнопки, которые выскакивают, когда открывают калитку или створки. И вновь резервная подпитка от аккумулятора.
   – Значит, никак? – поинтересовалась девушка.
   – Абсолютно никак, – ответил Михаил.
   – Но ведь вы уже что-то придумали?
   – Нет, – Стас вновь поскреб подбородок. – Сидим и думаем.
   Маша уставилась на план. Она мало понимала в условных обозначениях, а надписи были сделаны не слишком разборчиво, да и смазались при копировании.
   – Можно пригнать подъемный кран, – начал Войнич. – Ты сидишь в кабине и переносишь меня во двор, я проникаю в бункер, забираю самое ценное, и потом ты снова переносишь меня на улицу.
   – А что? – воодушевилась Маша. – Может получиться.
   Хрущ скривил лицо, как от зубной боли.
   – Ребята, вы представляете себе картину, когда посреди ночи подъемный кран, загородив улицу, переносит человека через забор и потом забирает его обратно с кучей барахла? Там небедные люди живут, и с хорошим слухом в отличие от Гнобина. Неужели думаете, что эти манипуляции никого не заинтересуют? Ментам стуканут на три-пятнадцать. На мой взгляд, такой вариант отпадает полностью. И я уже тебе об этом говорил. Уж лучше ворота автогеном резать.
   – Да, креатива маловато, – согласился Войнич и нервно застучал кончиком ручки по плану.
   – Не стучи, – попросил Хрущ, – раздражает.
   – Мне так лучше думается, – не остановил постукивания Войнич.
   – Если бы ты что-нибудь толковое придумал, я бы не возражал. А так…
   – Не надо ссориться, – встряла Маша. – Это делу не поможет. Мы же одна команда.
   – Ты, девонька, – прищурился Станислав, – вообще, сбоку припеку. Сиди и помалкивай.
   Маша, обидевшись, поджала губы, глянула на Войнича, но тот не спешил за нее вступиться.
   – Можно попробовать еще раз днем проникнуть на территорию особняка и остаться там на ночь, – предложил он.
   – И это – креатив? – усмехнулся Хрущ.
   Маша откашлялась и произнесла:
   – Может, я ничего и не смыслю в ограблениях, но и вы не догоняете. А вот мой отец – голова.
   – Ты хоть сама поняла, что сказала? – спросил Хрущ. – Или нам Войнич – твой переводчик – поможет?
   – Я тоже ничего не понял, – признался Михаил. – Я ничего не имею против твоего отца, но пояснить можешь?
   – Где он вас с Хрущом спрятал, когда за вами менты гнались? – прищурилась Маша.
   – Если мы со Станиславом говорим «менты», а не «полицейские», это не значит, что так же должна говорить и ты.
   – Хорошо. Он вас от полицаев в ливневке спрятал. А во дворе особняка Гнобина тоже есть ливневка, я сама видела.
   – Неужели?
   Хрущ и Войнич нависли над планом, чуть не ударившись головами.
   – Точно, есть, – удивленно произнес Михаил. – Как это я не заметил?
   Хрущ всматривался в хитросплетение пунктирных линий на плане, взгляд его светлел.
   – А второй люк находится рядом, на улице. Ты, Машка, молодец, заслужила быть вместе с нами.
* * *
   День, отведенный Бирюковым для отдыха, было решено провести в Абхазии. Ехать недалеко, а народу там куда меньше, чем в Сочи. Да и тоска по ушедшей молодости тянула Андрея Павловича в те края.
   – Маринка, – говорил он, поглядывая в окно машины на величественные горные пейзажи. – Ты даже себе не представляешь, что мы студентами тут вытворяли в конце восьмидесятых.
   – По бабам бегали? – с улыбкой спросила жена.
   – И это тоже. Но пили как! А выпив, не сидели тупо на одном месте. Вон-вон, видишь кипарисовую аллейку? За ней наш стройотряд в старой школе располагался. Правда, стройотряд – одно название. Ни хрена мы не строили, виноград собирали. Так вот, пьяные, тупо на одном месте не сидели, а в Пицунду на дискотеку ездили. Как-то раз нас двенадцать человек в одних «Жигулях» поместилось.
   – Не может такого быть, – парировал уже окончательно пришедший в себя после стресса Портнов, он старательно объезжал выбоины в дорожном полотне.
   – А ты прикинь, Фома неверующий. Шестеро в салоне, а еще шестеро сели на крышу – на багажник. Так и ехали десять километров ночью, и все в умат пьяные. А, прикинь. Как только на дорогу никто не свалился. Да, молодость – великая вещь.
   – Хорошо, когда есть, про что вспомнить, – мечтательно проговорил Портнов. – Значит, жизнь прожита не зря.
   – Какое «прожита»? – возмутился Бирюков, – нам с тобой, Колька, еще жить и жить. Все наши пятерки еще впереди. Вот зацеплюсь в Сочи основательно, мало никому не покажется. Сворачивай, почти приехали.
   Николай свернул на проселочную дорогу, идущую вдоль моря. Слева нависал высоченный обрыв из сцементировавшейся гальки. Из него там и сям торчали чахлые пинии. По уступам не хуже альпинистов неторопливо перебирались тощие абхазские коровы, выгрызали траву.
   – Вот твари, – восхитился Бирюков. – Вот тяга к жизни и нахальство. Ты посмотри, по горам шастают, на пляже лежат. Только что в море не купаются.
   И в самом деле, на пляже лежал с пяток коров, «твари» грелись на солнце и лениво жевали жвачку. Других отдыхающих тут не наблюдалось вовсе.
   – Стоп, – скомандовал Бирюков. – Тут и остановимся.
   – Зачем останавливаться? – пожал плечами Портнов. – Зря, что ли, крутой внедорожник на прокат брали?
   Он спустил машину по крутому откосу и поехал прямо по пляжу. Захрустели под колесами пластиковые бутылки и жестянки из-под пива. Но вскоре джип выбрался на песок, очищенный волнами.
   – Жаль, что эта тачка плавать не умеет, а то б покуролесили, – Бирюков выбрался из машины, расстегнул рубашку, подставил грудь морскому ветру. – Красотища-то какая, твою мать.
   Побережье выглядело впечатляюще. Песчаные наносы чередовались с идеально обкатанной галькой, повсюду виднелись выбеленные солнцем, ветром и морской водой могучие стволы деревьев, выброшенные на пляж штормом. Тонкие ветви с корнями волны и камни успели перемолоть, а потому стволы напоминали сглаженные абстрактные скульптуры.
   – А главное, никого вокруг! – произнесла Марина.
   Портнов уже накрывал поляну. Он расстелил большой кусок брезента, выставил раскладные шезлонги. На импровизированную скатерть разложил посуду и закуску.
   – Я тебе насчет бухла напоминал. – Бирюков уже стоял в одних плавках.
   – Бухло – это обязательно. – Николай, как официант, ловко протер салфеткой большую бутылку вискаря и меньшую – с вином.
   – Вот это я понимаю. Сервис на уровне. Открывай.
   Портнов разлил виски себе и Бирюкову, Марине – вина.
   – Такую красоту ни за какие деньги не купишь, – вздохнул Бирюков и опрокинул стаканчик. – Хорошо пошло. Айда купаться!
   – Я еще для этого не созрела, – томно проговорила Марина, опускаясь на шезлонг.
   – А ты? – глянул Бирюков на Портнова.
   – Боюсь ее одну оставлять. Эти твари только на вид мирные, – показал Николай на коров.
   – Что ж, не хотите мне компанию составить, я один пойду.
   Бирюков побежал к воде, с головой ушел в нахлынувшую волну и вынырнул уже за пенной линией прибоя, помахал рукой, погреб в открытое море.
   Маринка лукаво прищурилась и подмигнула.
   – Ну и натерпелась же я страху сегодня. Ужас.
   – И я за тебя боялся. Чуть не засыпались. Давай в дальнейшем осторожней все делать.
   – Не хочу осторожней, – Маринка игриво повела плечами. – Ты обещал мне, что его скоро не станет. И больше нам не придется прятаться.
   – Может, это произойдет даже сегодня, – загадочно произнес Портнов.
   – Ты снова испортил машину? – забеспокоилась Марина.
   – Зачем? Есть способы более надежные.
   – Расскажи.
   – Зачем тебе знать подробности? Когда произойдет, сама все поймешь.
   – Милый. Нас здесь никто не услышит. – Марина пальцами ноги коснулась ступни Портнова.
   – Сглазить боюсь.
   – А ты не бойся. Я же сегодня его чуть из твоего пистолета не застрелила, когда в шкафу сидела. Решила для себя так: если сунется, выстрелю.
   – Никогда больше так не делай. Ты его на предохранитель потом хоть поставила?
   – А что такое предохранитель?
   Портнов вздохнул, осмотрелся. Берег был, не считая коров, пустынным. Лишь вдалеке виднелась парочка отдыхающих под зонтиком, да мячиком среди волн мелькала голова Бирюкова. По узкой грунтовке, идущей вдоль пляжа, то и дело проезжали машины. Большей частью открытые «УАЗы» с туристами.
   – Ну, милый, скажи, что ты придумал, – ныла Маринка.
   Николай сдался, полез в сумку, вытащил оттуда небольшой пластиковый шприц с темной жидкостью, сбросил с иголки колпачок.
   – Ты ему это вколешь? – В глазах женщины читалось восхищение. – Давай я его уложу, типа, массаж делать. А ты ему в шею или в задницу!
   – Зачем вкалывать? – усмехнулся Портнов. – Он сам это выпьет. Лошадиная доза, – он вставил иголку шприца в горлышко бутылки с виски и вылил содержимое внутрь.
   – Ты ж только сам не забудь, не пей, – попросила Маринка и пощекотала пальцами ноги лодыжку своего Коленьки. – А что это за дрянь такая? Действенная?
   – Концентрированный сок рододендрона, – с важным видом доложил Портнов. – Старинный яд. Видела, тут такие кусты растут, все в лиловых цветах? Из них выжимка. Минут через пять начинает действовать. Первым делом он мышцы отключает, обездвиживает, но дыхание первое время присутствует. А теперь представь, если мы ему это подсунем перед тем, как он купаться пойдет?
   – Представила, – облизнулась Марина.
   – Заплывет, как сейчас, а его всего судорога схватит. Ни рукой, ни ногой, ни членом не пошевелишь. Воды наглотается и на дно пойдет. Классический несчастный случай.
   – А вскрытие ничего не покажет?
   – Чего ему показывать? Это я тебе, как бывший мент, говорю со всей ответственностью. Если трупак из моря вытащили и у него полные легкие воды, то ни один эксперт не станет себе лишнюю работу искать, проводить еще и токсикологическую экспертизу. Так, посмотрит визуально, нет ли следов насильственной смерти. Ну, типа, что за руки-ноги его никто не тащил под воду. И состряпает заключение на утопление по неосторожности.
   – Ты гений, – восхищенно произнесла Маринка. – И это произойдет сегодня?
   – Когда же еще? Хочешь?
   Марина улыбнулась, но потом улыбка исчезла с ее губ.
   – А если он до моря не дойдет?
   – Мы его, пока дышать будет, за ноги в воду затащим. Никто же не увидит.
   – И точно.
   За спиной у заговорщиков захрустела галька. Николай с Маринкой синхронно обернулись, к ним от стоящего на грунтовке старого «Кадиллака» спешил подполковник Крюков. Загипсованная рука белела, высовываясь из-под светлого пиджака. Портнов, до сих пор державший шприц в руке, спохватился и не придумал ничего лучшего, как бросить его и, наступив, утопить в песке.
   – Отдыхаете? – спросил подполковник, пожимая руку Николая. – Андрей Павлович где?
   – Купается, любит поплавать.
   Крюков сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть подплывавшего уже к берегу Бирюкова.
   – А, теперь вижу. – Он отступил назад и уставился на свой ботинок.
   Из толстой подошвы криво торчал воткнувшийся в нее иголкой использованный шприц. Маринка закашлялась.
   – Вот нарики обнаглели, – чуть изменившимся голосом произнес Портнов. – Ширяются где попало, а потом шприцы бросают. Уколется такой СПИДрила на пляже, а ты босой ногой наступишь, иголкой поранишься, вот и все, можно гроб заказывать.
   Крюков осторожно вытащил из подошвы шприц и, широко размахнувшись, метнул его в сторону кучи поблескивающих на солнце пустых пластиковых бутылок. Бирюков уже выбрался из воды.
   – Здорово, Илья, – поприветствовал он подполковника. – Как это ты со своей рукой на машине приехал?
   – Из конфискованных автомобилей «Кадиллак» временно взял. У него коробка-автомат. Можно и одной рукой управлять.
   – Ну, ты даешь. А нашел нас как?
   – Работа у меня такая, – прищурился главмент. – Новости есть. Давай отойдем в сторонку.
   – Может, выпьем сперва? – предложил Бирюков.
   Крюков заколебался, затем все же произнес:
   – Сперва дела. Выпивка потом.
   Подполковник с Бирюковым отошли к морю. Ветер сносил слова, разобрать, о чем говорят, было невозможно. Бирюков кивал, а Крюков ожесточенно жестикулировал здоровой рукой.
   – Теперь-то что делать? – зашептала Маринка. – Сейчас выпьют и оба дуба врежут. Оно, конечно, неплохо, чтобы и Крюков окочурился. Но уж больно подозрительно будет, если оба в одно время и в одном месте. На несчастный случай не спишешь. Может, вылить к черту этот вискарь? Скажем, что опрокинулась бутылка.
   – А где я новую отраву возьму? Да и за эту четыре зеленых косаря уже отдал. Жалко, если без толку пропадет.
   – Надо вылить, – осторожничала Маринка. – Я из-за своего идиота в тюрьму садиться не хочу.
   Бирюков тем временем беседовал с Крюковым. Новость была неоднозначной. Подполковник вроде бы вышел наконец на след Хруща. Во всяком случае, говорил, что в ближайшее время сможет его взять. Вопрос стоял для главмента в следующей плоскости:
   – Проводить официальное задержание или же сделать все по-тихому?
   Неизвестно, чем бы закончился спор и у Бирюкова с Крюковым, и у Николая с Маринкой. В дело, как это часто случается, нежданно-негаданно вмешалась третья сила. За одной из гигантских коряг, выброшенных морем, уже давно проснулся непохмеленный бомж, потревоженный выехавшим на пляж джипом. Голова раскалывалась, во рту было сухо. А совсем рядом на куске брезента находилось то, что вмиг могло исправить ситуацию. Еще несколько минут тому назад он подумывал, не подойти ли честно к компании богатеев с пластиковым стаканчиком в руке и попросить «поправить здоровье». Могло и выгореть. Но тут бес искусил бомжа. Он увидел, что бухло временно осталось без присмотра. Этого счастливого момента он не мог себе позволить упустить.
   Бомж мелким бесом вскочил из-за гигантской коряги, в правую руку схватил открытую бутылку вискаря, в левую – палку сырокопченой колбасы и вихрем понесся по пляжу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация