А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Магиня для эмиссара" (страница 1)

   Надежда Кузьмина
   Магиня для эмиссара

   Посвящается моим друзьям и близким: Маргарите, Виктору, Юрию, Оксане, Софье

   Часть первая
   Салерано. День корабля

   Глава 1

   В одном вопросе мужчины и женщины, безусловно, согласны между собой: и те и другие не доверяют женщинам.
Г. Л. Менкен
   Пять минут назад я, беременная на шестом месяце, ушла от мужа.
   Скажем прямо – ещё двадцать минут назад я ничего такого экстремального не планировала. Шла себе с рынка вверх по нашей улочке, переваливаясь как утка, несла корзину со свежей зеленью и яйцами и – в другой руке, в отдельном пакете – зело вонючую рыбу миренью, которую в жареном виде обожал Андреас. Решила – порадую мужа. Духовитость миреньи искупалась нежностью её белого, с розоватыми прожилками мяса. Правда, чистить этот «деликатес» было удовольствием сильно ниже среднего – мелкие чешуйки щетинились колючими иглами, вымазанными в едкой зеленоватой слизи.
   Служанки у нас не было: при ежемесячных выплатах за дом мы – два начинающих мага, один из которых в данный момент не способен колдовать, – позволить себе прислугу не могли. Так что готовить миренью предстояло мне самой. Как и резать лук, управляться с печью, чугунной сковородой и всё такое прочее…
   До замужества я и не представляла, сколько приходится возиться на кухне состоящей в браке женщине. Ведь юные девицы, как известно, питаются бутербродами, яблоками и конфетами, запивая их шоколадом. Как те самые птички, с которыми девушек часто сравнивают – поклевали и полетели… Самое замечательное в таком образе жизни то, что после вообще не остается грязной посуды: одна чашка – и всё!
   Посмотрев на начавшее хмуриться небо – гроза, что ли, собирается? – поднялась по трём серым каменным ступеням к дверям, поставила на крыльцо корзину. Вытащила пристёгнутый на длинную цепочку бронзовый ключ. Дом был старинным, двери – тёмного дерева, высокие, двойные, а замок – с норовом. Нужно было привалиться плечом или хотя бы прижать створку коленом, тогда ключ легко проворачивался.
   Прихожая была под стать дверям – гулкая, с высоченным потолком. Разогнать сумрак в ней не могли даже два светильника, которые я зажигала по вечерам. А сейчас – когда свет скупо падал через круглое застеклённое окошко над входными дверями – и вовсе приходилось передвигаться на ощупь. Зайдя на кухню, положила на стол пакет с рыбой. Поставила корзину на табурет рядом. Ополоснула руки в тазу с прохладной водой – хорошо-то как! Сейчас загляну наверх, переоденусь в домашнее, полчасика отдохну и возьмусь за готовку.
   Медленно поднялась по лестнице на второй этаж, где находились три спальни и кабинет мужа. Обычно днём, если Андреас не ходил по клиентам, он работал там. Мы вложили оставшиеся от первого вклада за дом деньги в обустройство кабинета. Муж разумно полагал, что, если хочешь, чтобы тебе хорошо платили, – произведи хорошее впечатление. Так у нас появился огромный – три на пять локтей – письменный стол с красовавшимися на нём вычурными бронзовыми лампой и пресс-папье, дорогой бордовый ковёр на полу, бархатные портьеры ему в тон, кожаные кресла и тёмные шкафы, заставленные книгами с тиснёными сафьяновыми корешками и всякой околомагической ерундой вроде хрустальных шаров, кварцевых друз, реторт с цветными жидкостями и неопознанных костей. На непосвящённых обстановка действительно производила впечатление. А вот мой бывший научный руководитель, который, будучи в Салерано проездом, заглянул в гости, сморщил нос от смеха. Андреас тогда обиделся.
   В кабинете мужа не оказалось. Жаль – я соскучилась…
   Пройдя к нашей спальне, повернула ручку двери, открыла, шагнула – и застыла с занесённой над порогом ногой, не веря глазам.

   В кровати лежали двое. Точнее, не просто лежали. Голый Андреас, с запрокинутой головой и рассыпавшимися по плечам светлыми волосами раз за разом прижимал к постели мою бывшую согруппницу по магической семинарии Орсетту. Чёрные волосы Орсетты разметались по подушкам, белая рука порхала по спине мужа, поглаживая поясницу…
   Наверное, я ахнула. Потому что они замерли. А потом повернули головы ко мне. Первой открыла рот Орсетта:
   – А, вот и корова пришла!
   Что-о? Ну да, лодыжки у меня стали последнее время отекать. И сама я набрала пару лишних стоунов[1]. Но ведь такое естественно во время беременности, разве нет?
   Оскорбление было настолько неожиданным и незаслуженным, что я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. С отчаяньем уставилась на мужа. Пусть прогонит её! Пусть скажет, что это – ошибка, что любит меня… попросит прощения, наконец!
   Но он не делал ничего. Даже не слез с неё, оставаясь на ней и – в ней. Просто молча смотрел на меня… и всё.
   А я смотрела на них. Пока не запомнила всё – каждую деталь: скинутое на пол одеяло, её розовый чулок, сброшенной змеиной шкуркой повисший на спинке кровати, капельки пота и слипшиеся завитки волос на лбу мужа… А потом отступила в коридор, потянув за ручку дверь. И прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя, отдышаться и осознать случившееся. А ещё – хоть не хотела – невольно прислушивалась.
   Из-за двери раздался смех моей – теперь уже бывшей – подруги…

   Вот что я теперь должна делать? Приволочь с кухни сковороду и закатить скандал с воплями, слезами и рукоприкладством? Не могу… противно это. А ещё – поняла внезапно, как озарило, – не могу и не хочу больше оставаться в этом доме.
   Отлепившись от стены, побрела в комнату, куда перебралась с тех пор, как четыре месяца назад по утрам стал терзать утренний токсикоз. Чтобы не будить Андреаса, часто засиживавшегося с книгой за полночь, ага. Войдя, хотела присесть на кровать – надо же подумать, что делать дальше? И поняла – сяду и застряну. Начну рыдать, жалеть себя… туфли захочется сбросить. А потом опухшие ноги назад не втиснешь. Да и истерика исправить случившееся не поможет. А злость – отличный стимул для великих свершений! Повернулась к кровати спиной, оглядывая комнату: что я должна взять? Хм-м. Не что должна, а что могу уволочь. Да и делать всё надо быстро, пока пара голубков ещё в спальне.
   Как бы в подтверждение моих мыслей за окном предупреждающе громыхнуло. Вот напасть, только ливня и скользких мостовых мне не хватало!
   Первая реакция – спонтанная – самая честная. Андреас не оттолкнул Орсетту, не защитил меня. Хотя ясно, он-то к бабским склокам да к тому, что из-за него чуть не дерутся, – привык. До нашей свадьбы за ним хвост девиц таскался. Такой кавалер – высокий, видный, гордый, с чуть горбоносым породистым профилем, с пронзительным прищуром синих глаз. Вёл себя как герцог крови – смотрел на всё чуть свысока… и, казалось, будто он имеет на это право. И неважно, что как маг он был не особо силён. Зато поставь рядом Андреаса и моего наставника, и всякий скажет: «Вот этот – да, настоящий маг. А тот дядька – скорее небогатый дворянин или учитель лицея».
   Я рядом с красавцем-мужем смотрелась бледно. И вначале не могла поверить, что он – солнце нашей семинарии – благосклонно решил обратить внимание на самую обыкновенную заурядную девицу, синий чулок четвёртого года обучения – Алесситу лен Ориенси. Но Андреас был настойчив, ласков, мил… и всего через три месяца я – сама не поняла как – оказалась Алесситой лен Тинтари, женой божества. До звёздочек в глазах влюблённой в свежеиспечённого мужа.
   Спустя полгода мы получили дипломы практикующих магов и – Андреас решил, что в глуши нам делать нечего, а в столице нас пока никто не ждёт – отправились в Салерано – стоящий на берегу синей бухты второй по величине город Таристы. Здорово помогло небольшое наследство, доставшееся мне от матери, – мы сразу смогли внести первую треть стоимости дома, из которого теперь я собиралась уйти.
   Сейчас, думая о своей беспросветной глупости и наивности, мне хотелось постучаться головой о стену. Но что толку-то?
   Я так его любила, так гордилась, что он выбрал именно меня, так старалась быть хорошей женой, что не замечала очевидного, старалась не спорить ни по какому поводу, соглашалась со всем, что предлагал Андреас. Наставник советовал мне остаться в семинарии – учиться у него дальше, но Андреасу делать в небольшой Виэнии было нечего – и мы уехали. Когда понадобилось платить за дом, я пошла в местное отделение банка, сняла наследство мамы, к которому не прикасалась всю учёбу, и в бархатном синем кошельке – из рук в руки – отдала мужу. Ведь тот обмолвился, что, если платить стану я, для него это будет унизительно, его поднимут на смех, скажут, что он семью содержать не может, сидит на шее у жены. Так что под купчей оказалась его – и только его – подпись. А остатки денег ушли на бордовые шторы в кабинете.
   Потом меня убедили, что ходить по потенциальным клиентам вдвоём – глупость. Ибо, во-первых, мужчинам платят больше. Во-вторых, нужен достойный, дорогой, солидный гардероб – тогда можно запрашивать за услуги дороже. А одеть женщину – при ширине-то наших юбок – затратнее, чем двух мужчин. В-третьих, в купленном доме с обустройством и ремонтом дел полно – а кто этим станет заниматься, если он на работе? И, наконец, какой мне смысл перебегать дорогу собственному мужу, создавая репутацию сильной магини, если, забеременев, я не смогу колдовать? Карьеру должен делать именно он, Андреас, мужчина, хозяин, кормилец. Так же будет лучше для семьи, правда?
   Я соглашалась со всем…
   И вот досоглашалась. Денег нет, работы нет, знакомых почти нет, никаких прав ни на что нет. Всё, что есть, – внезапно наступившее прозрение, что любовь не только слепа, но и зла. Или это она зла к слепым?
   Очень смешно, ага.
   Вытянув из-под кровати потёртый ковровый саквояж, распахнула шкаф. И хмыкнула. Ещё одно прозрение: год с лишним замужем – и ни одного нового платья! Все со времён семинарии. Ну как же можно быть такой дурой!
   Всё это старьё тащить с собой смысла нет. Возьму что получше и что влезет, свою шкатулку с мамиными бусами и серьгами, письма, пару тетрадей с конспектами. Свои книги, увы, мне уже не уволочь – слишком тяжёлые. И, что совсем плохо – денег тоже почти нет. Андреас сам вёл семейную бухгалтерию. Платил из заработанного за дом, выдавал мне на хозяйство – ровно на неделю, причём за каждый солен я должна была дать отчёт, записав траты в толстую тетрадь, – а остаток клал на своё имя в банк, говоря, что копим на приданое малышу.
   Так, что ещё, кроме платьев, мне надо? Обувь. Гм, та же песня – ни одной новой пары. Какой смысл покупать – я же никуда не хожу? Точнее, хожу только на рынок. А кто там на облупившиеся мысы да ободранные каблуки смотреть будет? А и увидят – так хорошо – лишнего заламывать не станут.
   Взвесила саквояж на руке. Тяжеловато… А ещё же зонтик нужно прихватить. И плащ.
   Вышла в коридор. Из спальни не доносилось ни звука. Умаялись и уснули, что ли? Хотя какая разница? В дверях кабинета меня озарило: зайдя, быстро пробежалась вдоль полок, собирая мелкое и ценное. Напоследок примерилась к пресс-папье в виде вычурного сфинкса с грудями-куполами. Тяжёлое, зараза! Ничего, до ломбарда дотащу!
   Я уже добралась до прихожей, когда в голове возникла ещё одна мысль. Жутко дурная и хулиганская. Раньше я не стала бы делать такого ни за что. Но двадцать минут назад для меня отменили все правила, по которым я жила раньше, потому что мир рухнул.
   Поставила у входной двери саквояж и порысила на кухню. Схватила пакет с сырой миреньей, вывалила тушки в полупустой таз с водой. Достала деревянную скалку с тупым концом. И начала толочь рыбу – как была – в чешуе, с головами, непотрошёную. Через три минуты у меня был полный на две трети таз бурды. Серая жижа с черными ошмётками и плавающими по поверхности блёстками чешуи воняла куда духовитее, чем просто рыба. Отлично! Прихватила веник из угла и, осторожно подняв таз, отправилась вершить прощальную месть.
   Начала́ с гардероба мужа, где тот хранил свои расшитые бронзовой нитью – на золотую канитель у нас пока денег не было – парадные камзолы. Любимый – вишнёвого атласа – я полила сверху. Остальные щедро окропила веником, следя, чтобы не попасть себе на юбку. Настроение улучшалось с каждой минутой. Представила лицо Андреаса, зажимающего пальцами нос, и чуть не расхохоталась. Да-а, а с бытовой магией он не очень в ладу. И заклинание непростое, и сил на то, чтобы вывести такой аромат, нужно немало… Ничего, пусть Орсетту попросит. Та тоже не потянет, но вместе, может, и справятся.
   Закончив с туалетами экс-супруга, навестила кабинет. Задерживаться не стала – а то вдруг выйдут из спальни не вовремя? Плеснула на парадный ковёр, на стол – надеюсь, затянутая кожей середина столешницы испорчена непоправимо – и отправилась вниз – кропить гостиную и столовую. Остатки гнусной жижи аккуратно – тонкой струйкой – распределила по трём парам сияющих новой кожей мужниных сапог.
   Вот теперь я поняла, зачем кошки писают по углам!
   За дверью снова громыхнул гром. Я, завязав под подбородком капор и застегнув плащ, подхватила свой саквояж и шагнула за порог.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация