А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фуриозо" (страница 1)

   Бартош Карин Эдстрём
   Фуриозо

   УВЕРТЮРА. LA NOBILTÀ НА DIPINTA NEGLI OCCHI L'ONESTÀ

   (Don Giovanni 1:9 W. A. Mozart och L. da Ponte)
   У благородных людей честность в глазах

   Четверг, 10 сентября

   Прогулка вдоль Страндвэген – привычный ритуал, пробуждавший в нем желание жить. Он невольно расправил плечи, чего давно не делал. Жест победителя. После всех лет страха перед смертью он придумал гениальное решение, не требующее особых усилий. Впрочем, так будет только поначалу, со временем лгать близким людям станет все сложнее. Хотя он готов к этому: другого выхода, чтобы спасти собственное будущее, нет.
   Долг чести – что может быть достойнее и важнее в жизни человека?
   Педер Армсталь, сколько себя помнил, всегда осознавал этот долг. Выбор сделал не он, и поэтому не нужно ничего никому объяснять. Но если бы кому-то и взбрело в голову спросить его мнение, то Педер ответил бы: да, для него это честь.
   К сожалению, до недавнего момента исполнить долг чести не представлялось возможным: каждая попытка завершалась неудачей, и это приводило Педера поначалу в замешательство, а потом стало раздражать. Особенно бесили друзья и родственники, которые на очередных крестинах неустанно интересовались, когда наконец ему и Эмили так же повезет. Дрожащей рукой Педер резал праздничный торт, стараясь скрыть злость: ну неужели нельзя промолчать? И только то, что Эмили держала его сторону, мешало любопытствующим спросить напрямик, в чем проблема. С прямой спиной и гордо поднятой головой, Эмили терпеливо сносила удары судьбы, и Педера восхищали ее мужество и преданность. Поддержка укрепляла в нем решимость доказать всем в один прекрасный день, на что он способен.
   Однако, как узнал Педер, сбыться его планам не было суждено. Это вызвало беспредельное чувство разочарования и чувство стыда. Теперь, как он знал, остались только два пути: или продолжать самобичевание, или, взяв себя в руки, решить эту серьезную проблему.
   Неожиданно перед ним открылся третий – спасительный – путь.
   Педер точно помнил, как это случилось, помнил каждую деталь: запахи, звуки…
   Все произошло в начале августа. Семья поехала в Туреков, а он задержался в городе по делам работы. В пятницу вечером отправился на лодке в Свальшер и нашел там Луизу. Она была одна.
   Вместе они подстригли лужайку и покрасили скамейку под кустом сирени. Педер заменил пару сгнивших досок в заборе у малинника и поднял лодку для просушки. Этот примитивный труд показался ему чем-то роскошным: давно не держал он в руках молоток и не пропалывал на клумбе сорняки. Потные и грязные, они, сбросив одежду, прыгнули в море, чтобы освежиться, а потом сидели на мостках и болтали ногами в воде, наслаждаясь холодным пивом.
   Природа казалась роскошными декорациями к волшебному спектаклю. Солнце садилось, и последние лучи вспыхивали золотыми искрами в темной воде. Эхо их голосов разносилось далеко вокруг: акустика была потрясающей. Мошки танцевали вокруг их загорелых рук и ног. То и дело приходилось прерывать разговор, чтобы прихлопнуть назойливое насекомое. Каждый шлепок вызывал у обоих взрыв хохота, совсем как в детстве. Волшебный летний вечер. Вечер, который невозможно забыть. Казалось, что он с Луизой не в шхерах под Стокгольмом, а где-то на другом конце планеты.
   Педер чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
   В эту минуту Луиза положила голову ему на плечо, и ее лицо приняло серьезное выражение. Педер понял: сейчас будет сказано что-то важное, и он единственный, кому Луиза может открыть чувства.
   Волшебство вечера рассеялось.
   Педер не сразу понял суть ее слов: это казалось слишком хорошим для правды, а кроме того, Луиза только сообщила о своих планах, не спросив, согласен ли он в них участвовать. За какую-то пару секунд состояние полусонного блаженства сменилось возбуждением, и Педер почувствовал, как вспотела рука, державшая банку пива. Он фальшиво рассмеялся, чтобы не показать, насколько важен этот разговор для него. Поразительно, но чуткая Луиза ничего не заметила и поэтому не подозревала, какой эффект произвели ее слова.
   Остаток лета Педер занимался выработкой стратегии: нужно вызвать к себе доверие, мягко надавить, подвести к желаемому. Он не сомневался в правильности своих действий и успехе задуманного, потому что вся ответственность, в конце концов, ложится на Луизу, и рано или поздно она это поймет. Цель важнее выбранных средств.
   Есть какая-то причудливая логика в том, думал Педер, что Луиза станет его оруженосцем: она не витает в облаках и знает, чего ждет от того и другого. Луиза – человек практичный и очень проницательный, в уме ей не откажешь.
   Педер решил не посвящать Луизу в свой план. Пару раз ему приходило на ум, что скажет Луиза позже. Не повернется ли к нему спиной? Поймет ли, что у него нет другого выхода? Педеру хотелось в это верить, ведь речь идет о спасении.
   Он провел пальцами по густым светлым волосам, согретым осенним солнцем. Тепло напомнило ему о Свальшере и придало уверенности в силах. Что-то в кармане кольнуло в бок, и Педер выпрямился, чтобы расправить карман: ни в коем случае нельзя было раздавить пластиковый флакон. Там же – пакет одноразовых шприцов. Педер не знал, отдаст ли он Луизе флакон. А что, если он зашел слишком далеко? Лицо его невольно вспыхнуло.
   – Педер, старина, что ты здесь делаешь?
   Он вздрогнул при упоминании своего имени так, будто его застигли за неприличным занятием. По-мальчишески размашистым шагом, без тени грации, обычно присущей женщинам, она пересекла аллею Нарвавэген и протиснулась между припаркованными у тротуара автомобилями. За спиной виднелся футляр для виолончели, на рослой девушке казавшийся не больше рюкзачка. Педер обернулся и положил руку на железные перила – ему нужно сейчас на что-то опереться. Как она может выглядеть такой расслабленной, тогда как он чуть не лопается от нетерпения? С трудом подняв другую руку, он помахал Каролине.
   В субботу Педер присутствовал на ее концерте. Он сел сбоку от сцены, чтобы тайком рассматривать Каролину. Роскошные темные кудри по плечам, кожа светится юностью и здоровьем, на лице ослепительная улыбка – ему нравилось видеть девушку такой. Сверкающие изумрудные глаза, обрамленные длинными черными ресницами, придавали ей сходство с русалкой. Алый, словно после поцелуев, рот. Пухлая нижняя губа. Пара веснушек на носу, которые так и хочется лизнуть. В этой девушке таится что-то загадочное, непостижимое, смесь робости и пылкости, которая будоражит мужское воображение.
   Играла Каролина просто божественно, и порой он так погружался в музыку, что забывал дышать. Это вызвало приступ сухого кашля. Каролина подняла глаза, посмотрела в ту сторону, где сидел Педер, но его не заметила. При этом играть на виолончели не перестала.
   Еще пара шагов, и она перед ним. Приветственный поцелуй в щеку. Педер уловил аромат канифоли, которой натирают струны.
   – Входи, – сказал Педер, придерживая тяжелую дверь парадного. В подъезде слышались звуки скрипки, приглушенные толстыми стенами. Лишь самые верхние ноты, вырвавшись из плена каменных стен, разлетались по этажам.
   Дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной.
   – Столько раз говорила Никлассону, чтобы починил дверь, – пробормотала Каролина и закинула футляр выше на плечо. Каблучки застучали по ступенькам. Педер на некотором расстоянии следовал за девушкой, чтобы видеть ее облегающие джинсы, низко сидящие на бедрах, и очертания груди под кожаной курткой.
   Скоро ее фигура изменится. Совсем скоро.
   Чем выше они поднимались по лестнице, тем слышнее была скрипка. Седьмая соната для скрипичного соло Исайи Билле. Он знал это произведение наизусть: в молодости Луиза постоянно его играла. Но с тех пор прошло, наверно, лет тридцать, и странно снова слышать эту мелодию. Странно и грустно. Своей эмоциональностью музыка словно ставила Педера на место.
   Между вторым и третьим этажами Каролина стала искать ключи: проверяла карманы куртки, джинсов, издавала стоны раздражения и, чтобы удобнее искать, перед дверью сняла футляр. Педер, замедлив шаг, встал прямо за ее спиной. Он слышал учащенное дыхание девушки. Неужели она не видит, как он смотрит на нее? Или нарочно ведет себя так, словно ничего не происходит, чтобы не ставить их обоих в неловкое положение?
   Педер сделал шаг в сторону, чтобы не мешать Каролине. Хотелось таких отношений, чтобы можно было положить Каролине руку на плечо и пошутить, какая она растеряха: никогда не помнит, где что лежит. Погладить по руке, поцеловать в щеку и поцеловать по-настоящему, а не только из вежливости, провести кончиками пальцев по белой коже ее затылка… Но он не может себе этого позволить. Не сейчас.
   – Вы пришли вместе?
   Дверь распахнулась, и на пороге появилась худощавая женщина со скрипкой и смычком в руке.
   – Вот где они! – воскликнула Каролина, вытаскивая из кармана связку ключей, и, со вздохом подобрав футляр, вошла в квартиру. Луиза, посторонившись, пропустила Педера и дала обнять себя.
   – Спорим, она перепутала время, – смущенно сказала Луиза. – Я просила вернуться к семи.
   – Скажи спасибо, что хоть день правильный, – пошутил Педер и посмотрел Луизе в глаза.
   Из ванной комнаты донесся шум льющейся воды. Спустя некоторое время Каролина, обернутая белой простыней, появилась в гостиной, и комната наполнилась ароматом пены для ванны. Даже в простыне девушка смотрелась элегантно, а белый цвет придавал ей целомудренный вид. Педер почувствовал волнение.
   – Ты похожа на статую Микеланджело, – заметил он и обернулся к Луизе, ища у той поддержки.
   – Что? – фыркнула Каролина. – На черепашку-ниндзя?
   Луиза расхохоталась, Педер обнял ее.
   – Я чертовски устала. Репетировала целый день. Ничего, если я приму ванну? – спросила Каролина, переводя взгляд с Педера на Луизу.
   – Милая…
   Луиза высвободилась из объятий Педера, подошла к Каролине и, положив руки ей на бедра, легко поцеловала в губы. Для этого ей пришлось встать на цыпочки.
   – Ты совсем забыла, так? – спросила Луиза.
   – Забыла что? – удивилась Каролина, уловив в голосе Луизы недовольство.
   Склонив голову набок, Луиза наморщила брови и изобразила улыбку:
   – Ладно, полежи пока в ванне, а я обговорю все детали с Педером.
   Луиза посмотрела Каролине прямо в глаза, и та вдохнула:
   – Ах да, я совсем забыла… и как я могла забыть? Ума не приложу.
   Каролина поправила простыню. Взгляды женщин встретились. В глазах Луизы светились любовь и надежда.
   – Да, я полежу в ванне, а ты пока выставь Педера, – прошептала Каролина, поднося пальцы Луизы к губам и целуя палец за пальцем. – Чтобы мы остались только вдвоем.
   В гостиной Педер налил приличную порцию шерри и выпил в несколько глотков. Крепкий алкоголь обжег горло. Встав в нишу у окна, он стал задумчиво вертеть кольцо с гербом-печаткой на мизинце левой руки. Когда Каролина стояла перед ним в простыне, с кожей белой и гладкой, как мрамор, с упрямыми локонами, спиралями закрученными у висков и волной ниспадающими на плечи, она напоминала знаменитую Зарю. А имя Микеланджело он произнес просто потому, что хотел сказать что-то нейтральное.
   Заря. Почему он вспомнил о ней после всех этих лет? Просто безумие сравнивать их, смешно. Но почему-то нахлынула тоска, в груди защемило, и Педер ощутил себя пятнадцатилетним подростком, который проводит лето у кузенов в Сконе. В то лето Заря принадлежала ему. Просыпаясь на рассвете, он тайком пробирался в конюшню и гладил лошадь по теплой гладкой коже. Проводил пальцами по выпуклым мышцам, вдыхал ее запах. Когда касался пальцами живота, Заря вздрагивала и инстинктивно поднимала копыто: ей было щекотно. Но когда он вонзал в то же самое место шпоры, лошадь воспринимала это как приказ. Она подчинялась наезднику, становясь с ним единым целым.
   Отец Эмили, которого в поместье все почему-то называли Конюшим, хотел, чтобы Педер научился ездить верхом как настоящий мужчина. Эмили, а также ее братьев и сестер отец научил верховой езде еще в детстве.
   Педер целыми днями упражнялся, и обучение шло успешно. После занятий его с Эмили отпускали покататься в свое удовольствие. Они устраивали соревнования на въездной аллее – кто быстрее доскачет до ворот. Эмили выиграла девять раз из десяти, и Педер подозревал, что один раз она ему специально уступила.
   Только ей, кроме отца, дозволялось ездить на Юпитере, мощном жеребце. Педеру кровь бросалась в голову всякий раз, когда Эмили с триумфом в глазах срывала шлем и, тряхнув тяжелой гривой волос, соскальзывала с коня. Она шла впереди него в конюшню, и там Педер наказывал ее за свой страх: отказывался целовать, когда, подобно героине пьесы Стриндберга, фрёкен Жюли, с плеткой в руках за спиной, она опиралась о стенку стойла.
   На последний день лета была назначена случка. Хлопнув Юпитера по крупу, Конюший выпустил его в поле, где Эмили сдерживала Зарю. Педер встал у ограждения, чтобы не мешать. Он хорошо помнил выражение лица Эмили: сосредоточенность уступила место радости, когда жеребец взгромоздился на Зарю, а потом – разочарование, что все закончилось слишком быстро. Педер тоже представлял все по-другому, а происходящее больше походило на акт сделки, чем на любовный акт.
   Зарю продали той же осенью. Двенадцатью годами позже Эмили стала его женой.
   И вот теперь он стоит в гостиной Луизы со шприцами во внутреннем кармане и чувствует, что настало время взять реванш за все годы бездействия.
   Паркет заскрипел. Вошла Луиза. Педер допил шерри и пошел ей навстречу:
   – Я ухожу. Запри за мной дверь.
   Когда в прихожей Педер смотрел на улыбку Луизы, немного натянутую и приоткрывающую неровные зубы, на него нахлынула нежность. Педер заключил Луизу в объятия:
   – Для меня большая честь разделить с тобой эту радость.
   – Пудде, я благодарна тебе за то, что ты делаешь для меня. Но как ты сможешь потом смотреть Эмили в глаза?
   – Мы уже об этом говорили. Это лучшее решение. Предоставь Эмили мне. Я за нее отвечаю, и вам с Каролиной не нужно переживать. Я сам решился на это. Ради тебя, Луиза. Мы будем неразрывно и прочно связаны, это нас сблизит. Все будет хорошо, не волнуйся.
   Она попыталась возразить, но Педер ее опередил:
   – Да, я знаю, что это будет нелегко, но надо надеяться на лучшее.
   Луиза выпрямила шею – едва заметный жест. Но Педер внезапно занервничал и резким тоном спросил:
   – Что с тобой, Лусс?
   Потом погладил ее по плечу, чтобы смягчить эффект. Женщина замерла:
   – Ничего… ничего… – Луиза пыталась улыбаться, но это оказалась слишком тяжело. Левой рукой она инстинктивно потянулась к мозоли на шее, образовавшейся за долгие годы игры на скрипке. Она словно искала утешения в привычном. – Я просто нервничаю. Это такая ответственность! Вся моя жизнь изменится. Столько всего поставлено на кон.
   – Естественно.
   – Меня поражает смелость того, что мы задумали. Чем я заслужила такое счастье? Имею ли на него право?
   – Конечно имеешь, Лусс. Ты его заслужила.
   Педер почувствовал раздражение: не только она хочет быть счастливой! Он тоже мечтает об этом, поэтому продумывает каждый шаг. Но только бы Луиза ничего не заметила, нельзя утратить ее доверия. Педер вспомнил, как тщательно он подбирал слова для разговора, чтобы не возбудить подозрения кузины. Сумел сделать все так, чтобы та первой высказала его желание как собственное. Педер сделал вид, что воспринял слова Луизы в шутку. Сначала. А потом нельзя давать ей повод о чем-либо догадаться, пока не появится результат. Когда пути назад уже не будет! Этот шанс, подумал Педер, слишком хорош, чтобы его упустить.
   – Я чувствую себя немного… – Луиза опустила глаза с несчастным видом, – не пойми меня неправильно, но я чувствую себя лишней.
   – Лишней? Да ты самый важный человек! Не забывай этого. Без тебя ничего вообще бы не происходило. Разве ты не понимаешь?
   В этой лжи была и доля правды, которая помогла Педеру заглушить угрызения совести. Луизу тронули эти слова: на глазах выступили слезы, она часто заморгала:
   – Пудде, ну что бы я делала без тебя!
   Это уже слишком, пора заканчивать. Педер сунул руку в карман и, вытащив банку, протянул Луизе:
   – Держи. Здесь наш маленький Готфрид.
   – Готфрид? Я вообще-то рассчитываю на Леонору.
   – А вдруг нам повезет и родятся близнецы?
   Педер поцеловал Луизу в лоб и вышел из квартиры.
   Каролина лежала в ванне неподвижно, сложив руки на груди, как изваяния на надгробиях в церкви Риддархольменчурка. Жарко и влажно. Голоса из прихожей здесь почти не слышались. Мелкие пузырьки воздуха собрались ожерельем по краям ванны. В висках покалывало, предвещая головную боль, но Каролина отказывалась ее впускать. Кудри, обрамляющие лицо, напоминали щупальца медузы.
   Входная дверь хлопнула – девушка резко поднялась из воды и глубоко вдохнула, не заметив при этом, что ароматная жидкость из опрокинутого ненароком флакона полилась в воду.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация