А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кирилл и Ян (сборник)" (страница 19)

   Лариса уже возилась у плиты.
   – Я завтра уезжаю, – объявил Женя, вместо приветствия.
   – Да?..
   Было не понятно, что крылось в этом коротком слове, радость или сожаление, но Женя не стал вдаваться в нюансы, а сразу прошел в комнату. …Для начала попытаюсь еще раз найти проклятую книгу. Сегодня мне должно повезти!..
   Он уже добрался до третьей полки, когда внимание привлекли голоса, доносившиеся с веранды. Женя осторожно вышел из комнаты и замер, но разговор, как назло, прекратился; зато послышался глухой удар, потом крик, всхлипывание. Вроде, простые естественные звуки, но в этом доме он привык опасаться всего, поэтому только услышав отчетливое: – Сука! Сейчас ты у меня за все получишь! Женя окончательно убедился, что на веранде находятся обычные люди. Распахнул дверь – Лариса согнулась к плите, едва не касаясь кастрюль и закрыв лицо руками, а рядом стоял слесарь – его слесарь со злыми глазами и кошачьими усиками!..
   – Ты уже здесь, падла, – прохрипел он, сунув руку в карман.
   Женя увидел, как блеснуло лезвие. Лариса попыталась выпрямиться – в ее глазах застыл ужас, а слесарь надвигался – маленький, коренастый, казалось, сбитый крепко и надолго.
   Все сразу сделалось простым и понятным, а уж драться-то Женя умел!.. Его нога вылетела вперед, нанеся удар в живот; с разворота «выстрелил» второй ногой в грудь – слесарь взвыл и повалился на пол, забыв про нож. Женя ударил его еще раз, потом еще; Лариса не препятствовала этому. Слесарь пытался подняться, но сумев лишь встать на четвереньки, пополз к двери. На полу остался явно зековский выкидной нож…
   Лариса плакала, и Женя осторожно повел ее в комнату.
   – Успокойся, – сказал он ласково, опуская ее на диван.
   – Мне больно…
   – Может «скорую» вызвать? Или ментов?
   – Не надо… – Лариса легла. Ее руки безжизненно свешивались к полу, платье бессовестно задралось выше колен, но это уже не имело никакого значения.
   – За что он тебя? – Женя заботливо склонился к ее лицу. Теперь он имел право на любые вопросы.
   – Он злой… – всхлипнув, Лариса повернула голову. Глаза ее, с застывшими слезинками, казались безжизненными, – он хочет жениться на мне; говорит, у меня хороший дом, и, вообще, я «покладистая»… а я боюсь его. Он всегда был жестоким, а как из тюрьмы вышел, совсем зверем стал. Он специально Шарика убил, чтоб тот не лаял, когда он приходит пугать меня…
   – Так это он тогда по окну лазал?
   – Да. Я знала, но все равно страшно. Потому я и позвала вас ночевать. Мне хотелось, чтоб хоть кто-нибудь был рядом. Я боюсь, что он и меня убьет.
   Женя поразился тому, как все, оказывается, просто.
   – А стонет кто по ночам? – спросил он, чтоб окончательно избавиться от чертовщины.
   – Моя мать. Она больна. С тех пор, как папа умер, она не встает. Я привыкла бегать на каждый стон, и днем, и ночью. Боюсь, если она тоже умрет, я совсем одна останусь…
   – Когда ж ты спишь?
   – Привыкла, – Лариса слабо улыбнулась, – хожу и сплю, сижу и сплю.
   – А мать где? – Женя оглянулся, будто надеясь увидеть ее.
   – В комнате… там, за шторой…
   …Блин, как я не догадался!.. Одна штора в проходной комнате закрывает окно, а вторая-то – дверь!.. Идиот! Стоило приоткрыть ее… – он радостно засмеялся.
   – Почему ты сразу мне все не рассказала?
   – Боялась, что вы уйдете. Вам-то все равно, где жить, а мне страшно одной…
   Кошмары вдруг унеслись, оставив лишь память о вчерашнем утре. …И почему с Ларисами у меня все получается так нелепо и гадко?..
   – А ты помнишь, что происходит ночью?..
   – Иногда… а иногда я, как робот… но я привыкла, – Лариса снова закрыла глаза, – мне больно… ну, почему он такой?..
   Женя не нашелся, что ответить, думая, как бы она оценила его, если б помнила то утро …или она все же помнит его?..
   Потом Лариса уснула, а Женя долго сидел, охраняя ее покой. Он думал, что, наверное, в жизни существует своя логика, и, следовательно, все это должно было когда-нибудь произойти. Должна была прийти Белая Женщина, и звать ее должны были Ларисой, как ту девчонку… Врачи ведь еле откачали ее после пилюль, которых она наглоталась с отчаяния…
   Ничто в жизни не проходит – все возвращается, надо только понять, в какой момент, и быть готовым. …А еще лучше, быть готовым тогда, когда совершаешь что-то… хотя это, пожалуй, невозможно… – Женя усмехнулся, – зато никакой нечисти, точно, не существует… вернее, не так – нечисть живет в нас самих, напоминая о том, что мы стараемся забыть…
   Последнюю ночь Женя спал спокойно и лишь под утро услышал стон, потом легкие Ларисины шаги…
* * *
   Прежде, чем уехать, он долго стоял на пороге, сжимая Ларисину руку, и думал, можно ли ее поцеловать, но она сделала это сама – поднялась на цыпочки и чмокнув в щеку, сказала:
   – До свиданья. Спасибо, что ты оказался, именно, таким.
   …Значит, она совсем не помнит того утра. Но я-то помню!.. Неизвестно, какие черти и когда вернут мне это воспоминание… Не оборачиваясь, Женя быстро пошел к вокзалу.
   В поезде, где ласковый свет ночника вносил в душу покой и умиротворение, Женя спал, наверстывая упущенное. Никогда он не думал, что поезд – это так прекрасно. Правда, несколько раз он все-таки просыпался, но слыша в полудреме мерный стук колес, тут же засыпал с блаженной улыбкой на лице.

   КОНЕЦ

   Аз, воздам!.

   1. Вера

   Под ногами шуршали листья, которые Шкет загребал своими шикарными ботинками. Он бы с удовольствием двигался лёгкими и быстрыми шагами, но как это сделать, если ботинки на три размера больше твоей ноги?.. Зато какие это были ботинки!.. С совершенно целой подошвой и выдавленным на мягкой коже словом «Salamander». Из прошлой жизни Шкет ещё помнил этот символ благополучия, и совсем неважно, что они давно утратили фирменный вид, – всё равно Шкет очень гордился ими и считал день, когда нашёл их возле мусорного контейнера, одним из самых удачных в жизни.
   Под ногами шуршали листья. Этот звук сопровождал Шкета ежедневно, утром и вечером, потому что на его улице не было дворников, а листьев с каждым днём становилось всё больше. «Его улица» – не просто образ; это была действительно его улица, потому что больше на ней не жил никто.
   По генеральному плану застройки, который Шкет специально изучал в витрине самого главного проектного института, в недалёком будущем здесь должен подняться белокаменный массив с магазинами, школой и подземной стоянкой. Шкет уже заранее ненавидел всё это, но, слава богу, в нашей стране между планами и их реализацией можно успеть прожить целую жизнь.
   Старых жильцов, тем не менее, выселили ещё весной, и они покорно ушли, продав «на слом» большую часть домов. Осталось всего три, и самый целый из них принадлежал теперь Шкету. Никаких документов на дом у него не было, но их ведь никто и не спрашивал. И не такая уж проблема, что на улице отсутствовали свет и газ – зато чудом или по безалаберности чиновников, забыли отключить воду, и Шкет, как цивилизованный человек, каждое утро умывался, а вечером совал под тонкую холодную струйку уставшие ноги и при этом довольно повизгивал. И за такое счастье никто не присылал ему никаких счетов!..
   Под ногами шуршали листья. С одной стороны, мёртвый звук угнетал, но, с другой – привносил покой и умиротворение (наверное, всё, связанное со смертью, приносит покой).
   В руке Шкет нёс пакет с изображением длинноногой белозубой девицы. Взгляд у неё был восторженно глупый, и это раздражало Шкета, однако сам пакет оказался на редкость прочным, служа верой и правдой уже целые две недели… Впрочем от какой такой тяжести ему рваться, если в нём лежали половинка чёрствого хлеба, два сморщенных солёных огурца и кусок осклизлой колбасы? …Всё равно надо иметь прочный пакет – вдруг завтра мне повезёт!.. – подумал Шкет.
   Сознание, отвыкшее генерировать мысли, а лишь фиксировавшее действительность, вдруг решило вспомнить о своём предназначении, выхватив очень важное слово – «повезёт». Оно с трудом сдвинуло ржавые шестерёнки, и механизм воображения нехотя включился в работу, пытаясь представить, как может выглядеть это самое, «повезёт». Уж, конечно, речь шла не о еде и даже не о второй паре ботинок. Нет, это будет пачка зелёных денег, случайно выброшенная вместе с хламом!.. А, может, и не выброшенная – может, просто она выпадет у кого-то из кармана. Только, вот, у кого? Знать бы заранее!..
   Шкет оглянулся. Уже около часа за ним шёл странный человек, не проронивший за всё время ни единого слова. Сначала Шкет даже решил, что он просто идёт, потому что между ними не могло быть ничего общего. Парень выглядел гораздо моложе и одет был так, как одеваются люди, имеющие настоящий дом и спешащие туда после работы; роднили только глаза – такие же потухшие, на которые Шкет по привычке обратил внимание.
   Он всегда старался заглянуть людям в глаза, ведь только в них можно прочесть, ждёт тебя что-то хорошее или нет. За это его несколько раз били, но это ничего – ведь не убили же.
   …Не убили же, – сознание выхватило новое словосочетание и остановилось в своём движении, – зачем он идёт за мной? Может, хочет убить, чтоб завладеть ботинками, старым верблюжьим одеялом, керогазом, керосиновой лампой, чугунной сковородой, закопчённой кастрюлей и мешочком лука?.. Оказывается, сколько у меня полезных вещей, за которые, и правда, можно убить. А что?.. Разве это так уж страшно?.. Совсем не страшно, и давно можно было б проделать самому!.. – Шкет живо представил, как пухнет и разлагается его никому не нужное тело, и передумал, – просто каждому дана своя жизнь, – решил он, – тот же, Бим – он даже виляет хвостом, а, значит, радуется жизни. То есть, жизни можно радоваться, если стереть границу между человеком и собакой!.. А существует ли та граница?.. Все ж мы божьи твари…
   Шкет прошёл ещё метров сто и остановился. Теперь предстояло отодвинуть доску в заборе, проскользнуть под ней, и он окажется дома.
   – Слушай, – Шкет постарался принять воинственную позу, – ты зачем за мной идёшь?
   – А куда мне идти? – говорил парень медленно, словно, по ходу, подбирая нужные слова.
   – Я почём знаю? – пожал плечами Шкет, – домой иди!
   – Я не знаю, где мой дом…
   – Что ты мне дуру гонишь? Ты чего, обкололся?
   – Не знаю, – парень сдавил пальцами виски, – я просто ничего не помню.
   – Совсем ничего? – заинтересовался Шкет, – например, как тебя зовут, помнишь?
   – Кажется, Андрей… или что-то у меня связано с этим именем…
   Шкет слышал о людях, потерявших память. Да что там, слышал – он знал их! Один такой дед обретался возле рынка, а другой, худой и обросший, целыми днями бродил по городу в надежде, что кто-нибудь его узнает. Сталкиваясь с ним, Шкет каждый раз думал, что надеется он зря – в таком виде его никто не признает, а и признает, так пройдёт мимо.
   …И, вот, теперь третий – то ли Андрей, то ли не Андрей… Пусть будет Андрей, – решил Шкет, – надо же как-то называть его… хотя зачем мне его называть?..
   – Ну, чего стоишь… Андрей? – спросил Шкет, – я похож на владельца гостевого домика?
   – Нет, не похож… – парень молча побрёл вперёд – туда, где раскинулся глубокий, заросший кустарником овраг. Все в округе знали, что им давно завладели стаи одичавших собак, совсем не похожих на добродушного Бима. Наверное, если б не подобное соседство, все городские бомжи давно б перебралась на «шкетову» улицу, но страх оказался сильнее мечты о собственном доме. Глупые люди не понимали, что собаки не станут рыскать по заброшенным садам, где нет ничего, кроме гниющих на земле яблок; они-то твари умные – они идут к еде и теплу, то есть к пятиэтажкам, стоявшим по другую сторону оврага с незапамятных хрущёвских времён.
   – Эй! Постой! – крикнул Шкет, и парень остановился, – не ходи туда!
   – А куда?
   – Чёрт… – Шкет отодвинул доску в заборе, – пролезай. Только учти – это мой дом. Только мой! И завтра ты уйдёшь. Запомнил?
   – Запомнил, – парень впервые улыбнулся, – если я могу что-то помнить.
   – Ты уж постарайся, – пробормотал Шкет, поднимаясь на крыльцо. Снял с двери замок (ключа к нему не было изначально, и выполнял он чисто психологическую функцию, но Шкету почему-то так казалось спокойнее); уверенно прошёл в комнату и, чиркнув спичкой, зажёг керосиновую лампу. Возникшее в желтоватом свете замкнутое пространство создало иллюзию, если не уюта, то защищённости, – как тебе? – в голосе Шкета звучала законная гордость.
   – А как мне? – переспросил парень, и Шкет решил, что разговаривать с ним всё равно, что со шкафом, оставшимся от прежних хозяев. Значит, ничего в его жизни и не изменилось – только еды ему сегодня достанется в половину меньше.
   Да, шкаф в этом плане был более удобным собеседником…
   – Есть хочешь? – спросил Шкет, настраивая керогаз.
   – Да.
   – Ну, ещё бы! Пожрать – это мы все здоровы, – Шкет усмехнулся. Повернул кран, и тоненькая струйка ударила в дно сковороды, – можешь умыться, если хочешь.
   Вместо ладоней, парень подставил рот, а потом и вовсе жадно прильнул губами к холодному металлу.
   – Сушняк, да? – с пониманием заметил Шкет, – может, ты перебрал, оттого и не помнишь?
   – Если б я не помнил только то, что было вчера!.. А я ж ничего не помню.
   – Тогда, похоже, опоили тебя чем-то.
   Колбаса уже дёргалась в кипевшей на сковородке воде, и Шкет принялся чистить лук. При этом он неожиданно пришёл к выводу, что человек, какой ни есть, всё равно лучше шкафа.
   – Знаешь, – он тупо смотрел на луковицу, – может, в этом и есть какая-то прелесть.
   – В чём? – не понял парень.
   – В том, чтоб ничего не помнить. Взять меня – я всё помню, но, думаешь, мне от этого лучше?.. А вот так, как ты – взять и начать с чистого листа… А то, лежишь ночью и вспоминаешь, что, и квартира у тебя была, и жена…
   – И что с ними стало?
   – Тебе это интересно?
   – Нет, – парень покачал головой, – я думал, тебе интересно.
   – И мне не интересно, но никуда ж не денешься, – смешав лук с колбасой, Шкет взял с полки «бычок», – куришь?
   – Не знаю.
   – Тогда и нечего начинать. Добро ещё на тебя переводить, – Шкет с удовольствием затянулся, – куртка у тебя хорошая. Только околеешь ты в ней зимой.
   Докурив, он водрузил сковороду на стол и протянул гостю ложку.
   – Давай. Только не забудь, хлеб надо ещё на утро оставить.
   Весь ужин занял какие-то десять минут, и мысли Шкета вернулись в исходную точку.
   – Знаешь, – он откинулся на спинку стула, – я к тому, что околеешь ты. Завтра сходим к отцу Геннадию.
   – Кто это? – спросил парень.
   – Поп. Он, таким как мы, старьё всякое раздаёт бесплатно. Люди ему несут, понимаешь, да?.. Я б тоже носил, чем выбрасывать… Там, кстати, хорошие вещи попадаются. Только не люблю я к нему ходить.
   – Почему?
   – Мы на жизнь по-разному смотрим, – усмехнулся Шкет.
   – Почему?
   – Почему-почему!.. Потому что он бога своего суёт везде! А я ему как-то и говорю – что ж, мол, плохого я тому богу сделал, чтоб он мне такую жизнь определил? А он же грамотный – объясняет складно, и выходит всё вроде так и должно быть… только я-то знаю, что не должно!.. Но я ж его не переспорю. После два дня думал – всё вспомнил, по полочкам разложил и понял – нет, не прав он!.. Ну, да ладно – это наши вопросы. Я тебе покажу его, а дальше сам договаривайся – Шкет наполнил кастрюлю водой и вновь зажёг керогаз, – чаю надо попить – засыпать теплее будет. А уж когда заснёшь, оно вроде и ничего, – достал целый мешок сморщенных чайных пакетиков, – хорошо придумали с этими штуками, да?
   Парень не ответил, и Шкет, повернув голову, увидел, что он задумчиво смотрит в угол.
   – Чего ты там нашёл?
   – Ты вот говорил… – взгляд парня просветлел, – я Бога вспомнил …
   – Чего вспомнил? Ну, ты даёшь! – Шкет расхохотался, – до этого и отец Геннадий не додумался!
   – Нет, я не то, – парень смутился, – я вспомнил, как меня крестили. На меня брызгали водой… священник такой огромный, с бородой… рядом стояли отец и мать…
   – Ты вспомнил отца и мать?! – обрадовался Шкет.
   – Нет, я вспомнил, что они стояли рядом, а, как выглядели, не помню…
   – Сколько тебе было? – Шкет разлил по кружкам кипяток.
   – Не помню… мало, наверное…
   – Не можешь ты этого помнить, – уверенно заключил Шкет, – сам посуди – если ты не помнишь, где жил неделю назад, то через столько лет вспомнить, как на тебя брызгали водой?.. Так не бывает, понял?
   – Может, ты и прав, – парень сразу сник, и Шкету захотелось подбодрить его.
   – Но это не важно – ты, главное, пробуй вспоминать, – он отхлебнул огненную, бледную жидкость, – хорош чаёк!..
   Больше они не разговаривали. По выражению лица Шкет понял, что парень усиленно напрягает память, пытаясь извлечь из неё хоть что-то полезное, и не хотел мешать ему. Потом они легли спать – не раздеваясь, забившись под единственное одеяло; легли рано, экономя драгоценный керосин.

   Утром Шкет проснулся первым. Похоже, он и заснул первым, потому что в полудрёме слышал, как сосед вздыхает, ворочаясь с боку на бок. …И чего человеку надо?.. Сыт, крыша над головой есть… Это стало его последней мыслью перед тем, как серое осеннее утро осторожно заглянуло в окно.
   Шкет вылез из-под одеяла и, несмотря на холод, умылся (этот ритуал он никогда не нарушал, так как призван был доказать его принадлежность к «роду человеческому»); потом подошёл к окну – на траве и по верхнему краю забора белел иней. Это расстроило Шкета – он-то в тайне надеялся на глобальное потепление, о котором вычитал в обрывке газеты, но, оказывается, всё враньё, и пора присматривать тёплый подвал, пока не все они заняты конкурентами.
   …А, может, мне повезёт прям, сегодня?.. Это утро, как и каждое, начиналось с навязчивой мечты о пачке зелёных денег. Надо идти, пока их не нашёл кто-то другой!..
   – Эй, – он ткнул спящего в бок, – вставай! Покажу тебе, где найти отца Геннадия, а то, глянь, на улице-то снег… Сейчас похаваем и пойдём, – он по-братски разломил остатки хлеба и заварил «чай», – и учти, дальше наши пути расходятся, понял?
   – Понял, – согласился парень, подсаживаясь к столу. По его лицу было не ясно, как он отнёсся к подобной перспективе, но Шкета это и не волновало – главное: никто не сможет отнять у него зелёные деньги. Если, конечно, он найдёт их…
   …Что, значит, «если»?.. Обязательно найду – не сегодня, так завтра! У меня ещё есть время до настоящего снега!..
   Храм, куда направился Шкет, был одним из многих, выросших в последнее время на месте городских парков и пустырей. Строили их обычно наспех, из белого кирпича; купола не золотили, а красили серой краской, и расписывали иконостас выпускники художественного училища, но люди радовались и этому. Растерявшиеся оттого, что, оказывается, семьдесят лет поклонялись ложным идеалам, они кинулись срочно искать другие ценности, но не найдя новых, вернулись к хорошо забытым старым.
   Правильно это или нет, Шкет не задумывался – он знал только, что при старом строе ему жилось лучше. Была ли в том заслуга Коммунистической партии или, наоборот, просчёты нынешнего Президента, а, может, и невнимание Бога, вдруг снова ставшего первоосновой, сменив скорбным ликом добродушного дедушку Ленина?.. Похоже, никому из них просто не было дела до какого-то Шкета. Ну, тогда и ему плевать на них на всех!..
   Отец Геннадий был таким же «новоделом», как и его храм. Из литературы Шкет помнил, что поп должен жить при церкви, у него должно быть хозяйство с курами и свиньями, толстая попадья и куча толстых детишек. С отцом Геннадием Шкет не был знаком близко, но сведущие люди рассказывали, что живёт он в просторной трёхкомнатной квартире; жена у него молодая и красивая, а ребёнок всего один, и вовсе не толстый, и ходит в самую обычную школу. Сам отец Геннадий приезжал на работу в синем «Форде», и сейчас, стоя перед закрытым храмом, Шкет выискивал его глазами в потоке проезжавших машин.
   – Сейчас приедет, – успокоил он своего спутника, хотя тот и не думал волноваться, – как подойдёшь, сразу начинай про сострадание, про Бога, который заботится о «заблудших овцах» – он это любит…
   Шкет не успел закончить своих наставлений, потому что синий «Форд» вкатился на площадку перед храмом и остановился. Из него появился молодой человек в кожаной куртке и джинсах. Единственным, что осталось от классического образа, были бородка и длинные волосы (правда, и они оказались собраны в хвост).
   – Отец Геннадий! – крикнул Шкет. Священник прищурился, и узнав его, пошёл навстречу.
   – Всё-таки все дороги ведут в храм, да, сын мой? – спросил он с улыбкой.
   Шкет не собирался очередной раз вступать в полемику и сразу перешёл к делу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация