А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кирилл и Ян (сборник)" (страница 14)

   Пожилой гардеробщик, увидев их, приветливо улыбнулся.
   – А мы вас еще вчера ждали, – он услужливо выложил на стойку два номерка.
   – Почему вчера? – удивился Валера.
   – Как почему? А больше у нас пойти некуда, поэтому все приезжие в первый же день идут к нам. А вы, вот, нарушаете традицию, – говорил он совершенно беззлобно, но от его слов становилось неуютно – вроде, за тобой постоянно наблюдают; получалось как бы продолжение той самой зоны.
   Валера подумал, что лучше было б сидеть в номере и не высовываться – неизвестно ведь, как ведет себя этот Коля, если выпьет лишнего; он ведь сам рассказывал про драки и прочее. Однако музыка, доносившаяся из зала, и специфическая атмосфера, состоящая из запахов еды, стука вилок и негромких голосов, создавала настроение, расставаться с которым уже не хотелось.
   Зал оказался маленьким – всего четыре столика и стойка, но даже на это ничтожное количество мест желающих не нашлось. В правом углу за уставленным закусками столиком, над которыми возвышалась литровая бутыль водки, сидели три солидных мужчины в костюмах и галстуках. (Валера вчера видел их в гостинице). Слева ужинали два «краснопогонных» капитана, наверняка с зоны. Никакими «девочками» здесь и не пахло.
   – И на фиг мы сюда перлись? – растерянно спросил Коля.
   – Не знаю. Пойдем обратно?
   – Неудобно как-то – уже разделись. Давай часок посидим, выпьем чего-нибудь…
   Они присели за столик, равноудаленный от остальных посетителей, и тут же возникла официантка – толстая, благодушная, как все хохлушки, державшая под мышкой папку с меню, а в руке блокнотик, совсем как в настоящих ресторанах.
   – Ласково просимо, – она хотела положить папку на стол, но Валера остановил ее.
   – Девушка, вообще-то мы сыты и зашли просто отдохнуть, поэтому принесите нам по салатику и грамм четыреста водочки.
   – Берите уж бутылку, – она улыбнулась, уверенно переходя на русский.
   – Пусть будет бутылка.
   Официантка ушла, и оба, как по команде, закурили.
   – Значит, так здесь отдыхают, да? – вздохнул Коля разочарованно.
   – Ты ждал чего-то другого?
   – Ладно, – Коля посмотрел на часы, – может, кто подойдет.
   – Сомневаюсь. Кабак, небось, работает-то часов до десяти.
   – Ну, хоть так посидим. Должен же я «проставиться» за первую командировку?
   Поскольку больше обслуживать было некого, официантка с салатами вернулась почти мгновенно (судя по температуре, они, уже готовые, давно хранились в холодильнике); разложила вилки, открыла водку и пожелав приятного аппетита, удалилась.
   – Ну, – Коля наполнил рюмки, – чтоб все у нас получилось!
   – Да все получится, не переживай, – Валера выпил и резко выдохнул, – эти прессы, такая фигня, в сравнении…
   – В сравнении с чем? – Коля наколол две горошины из салата и отправил их в рот.
   – В сравнении… – Валера оглядел зал, но не нашел нужного сравнения, – ты никогда не думал, зачем мы живем? Одни считают, для работы; другие, для семьи; третьи, еще для чего-то, такого же маленького и незаметного. Но так не может быть…
   – Почему?
   – Не знаю, – Валера пожал плечами, – просто тогда как-то все бессмысленно получается.
   – По-моему, очень даже здорово получается. Главное, как нас учили в школе? «…Чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…» А для этого жизнь должна доставлять удовольствие.
   – Так, понимаешь, потом удовольствие закончится, причем, одномоментно…
   – Как-то рано ты о смерти стал думать, – Коля рассмеялся, вновь наполняя рюмки.
   – Я не о смерти, я о жизни…
   – Давай тогда верить в Бога, в загробную жизнь. Это тебя больше устраивает?
   – А иногда мне начинает казаться, что так оно и есть, только объяснить я этого не могу. Вот, утром просыпаешься и кажется, что был где-то там… Этого нельзя вспомнить, нельзя осмыслить, но ощущение остается.
   – Не, – Коля покачал головой, – я такого не понимаю и не чувствую. Может, молодой еще – не дорос, так сказать. А, может, просто глупый, но мне моя жизнь нравится, какая есть. А если что-то в ней не устраивает, я ее меняю – как сейчас, например, взял и сменил работу… Давай выпьем.
   – …Вам что-нибудь еще принести, а то у нас кухня закрывается, – официантка неожиданно прервала их беседу.
   – Нет, спасибо.
   – Посчитайте нас, – сказал Коля.
   – Двадцать три рубля сорок копеек, – отчеканила женщина, не задумываясь.
   Оба полезли за кошельками, но Коля успел первым.
   – Убери. Я заплачу. Я ж сказал, ставлю за первую командировку, – он извлек аккуратно свернутую в маленький квадратик бумажку. Развернул, разгладил на ладони и она приобрела облик «четвертного», с которого сурово смотрел фиолетовый Ильич, – прошу. Сдачи не надо, – он протянул купюру официантке.
   Та посмотрела на него каким-то странным взглядом, но деньги взяла. Едва она отошла, Валера схватил Колю за руку.
   – Откуда она у тебя?! Ты совсем дебил, что ли?!..
   – Почему? – опешил Коля, – это мои деньги…
   – Это Васины деньги! Ты за чаем бегал, а не за сигаретами!
   – С чего ты взял?.. – Коля растерялся окончательно. Он ведь твердо знал, что «деньги не должны пахнуть», и на тебе…
   – С того взял, что так сворачивают деньги только на зоне! Прятать удобнее! Бабы знаешь куда их засовывают?..
   – Чего, правда?..
   – Нет, шучу! Я ж говорил – без глупостей! Идем отсюда!
   Гардеробщик, наверное, так и не понял, почему гости уходят такими недовольными, и подав им куртки, поспешил скрыться за вешалкой.
   – Валер, но ведь ничего не будет, правда? – жалобно спросил Коля, когда они уже оказались на улице. Валера, быстро шагавший впереди по узкой дорожке, промолчал, – я не думал, что деньги так сворачивают только на зонах; я думал, это просто… Когда мы там, под прессом сидели, он мне о своей жизни рассказывал. Мне его так жалко стало. Представляешь, он какого-то пьяного на машине сбил и получил десять лет. Разве это справедливо?
   – Кто, он? – Валера остановился и развернулся так резко, что Коля с ходу ткнулся в него, – я ж тебя предупреждал, что их нельзя слушать! На машине, говоришь, сбил? А я тебе скажу, что они с подельником вырезали семью, чтоб обчистить квартиру, и от «вышки» его спасло только то, что это первая «ходка». И дали ему не десять, а пятнадцать – мне опера сказали.
   – Что, правда?..
   Вид у Коли был настолько испуганный, что Валера смягчился, решив не добивать его окончательно.
   – Ты понял, что ты дурак? – он поднял ладонь с растопыренными пальцами, – убил бы!..
   – Понял, – Коля опустил голову, – и что теперь делать?
   – Завтра вернешь деньги и все. Чай не вздумай тащить.
   – Но может быть…
   – Значит, ты ничего не понял, – заключил Валера и снова зашагал к гостинице.
   В номер они поднялись молча. На столе осталась недопитая бутылка. У Коли возникло жгучее желание приложиться к ней, но он боялся еще сильнее разозлить «тренера».
   …А, может… – Коля опустился на стул и закурил, глядя, как напарник переодевается, не обращая на него никакого внимания, словно в комнате больше никого и не было, – может, он просто трус? В конце концов, надо уметь рисковать, только тогда будут и деньги, и удача. Даже если все, что он говорил, правда, куда официантка побежит стучать среди ночи?.. Да и зачем ей это? Может, когда-нибудь она и обмолвится о происшествии, но это будет потом, когда мы давно уедем. А сейчас надо «ковать железо не отходя от кассы»! В конце концов, Вася не может меня кинуть – он же дал деньги вперед; он верит мне…
   Валера разделся и выключил свет. Скрипнула кровать, зашуршало одеяло.
   …Ах, так!.. – Коля встал и тоже принялся раздеваться; рука при этом сама потянулась к бутылке, – чтоб лучше спалось, а завтра все образуется… Он сделал большой глоток, поморщился и выкурив еще одну сигарету, тоже залез в постель. Приятное тепло, в сочетании с легким головокружением, унесли его далеко от зимы, от проклятой зоны с ее звериными законами в другое беззаботное время, когда гамак, привязанный между двух старых яблонь, казался огромным и залезать в него надо было, поднявшись на цыпочки.
   Рядом, на корточках сидел Юрка – худой, белобрысый, с вытянутым прыщавым лицом. Он пытался выстроить в шеренгу оловянных солдатиков, но они падали на неровной земле, а гамак тихонько раскачивался, поэтому солдаты, то появлялись, то исчезали, сливаясь с травой своим зеленым обмундированием.
   Наконец Юрке удалось их расставить. Правда, шеренга получилась кривой и больше походила на очередь за колбасой.
   – Твари! Разве это солдаты? – сказал он зло и вдруг повернулся к удобно устроившемуся в гамаке Коле, – давай повесим каждого пятого?
   – Зачем? – не понял тот.
   – А в назидание другим! Солдаты должны ходить четким строем, чеканя шаг, а эти?.. Урки натуральные – (Юркин отец какое-то время сидел в тюрьме, поэтому Коля не стал спорить – ему было виднее, как выглядят «урки»), – покарауль, чтоб не разбежались, – Юрка вскочил и умчался в дом.
   Пытаясь понять новую игру, Коля уставился на маленькие оловянные фигурки. Подпоясанные ремнями, в черных начищенных сапогах они сжимали крошечные автоматы, даже не подозревая о своей дальнейшей судьбе.
   …Какая глупая игра, – подумал Коля, – никакие они не урки. Сам виноват, а теперь все сваливает на них…
   Юрка вернулся с катушкой ниток и через несколько минут шесть солдат уже раскачивались на тонкой ветке, согнувшейся под их весом. Вдруг один, самый крайний, соскользнул и исчез среди путаницы стебельков.
   – Назад! – заорал Юрка, хватая солдата вместе с пучком травы; сжал его в кулаке, – бежать хотел, сволочь?! Расстрелять!! – глаза его азартно блестели.
   Коля с любопытством огляделся, пытаясь понять, как можно привести приговор в исполнение, но увидел солнце, поливавшее землю таким жаром, что та сделалась пепельно-серой и даже потрескалась; увидел пожухлые деревья, блеклую траву, засыпанные битым кирпичом дорожки и огромный тополь. Жаль, что к нему нельзя было привязать гамак – под ним всегда царила прохлада; даже жиденький кустик акации расправил листочки, выставив напоказ два запоздалых желтых цветка.
   Юрка уверенно метнулся к тополю, словно давно приглядел место для казни; воткнул солдата в расщелину ствола и схватив камень, сильно ударил по дереву, но солдатик спокойно упал на землю, а из разбитой коры выступил сок. «Палач», опьяненный властью, снова схватил солдата и с силой швырнул об забор. На этот раз крошечная оловянная голова отлетела в сторону. Юрка поднял обезглавленное туловище и размахнувшись, зашвырнул «труп» на соседний участок.
   – Так будет с каждым, – произнес он назидательно.
   Коля понял, что игра закончена, но так и не уяснил ее смысл – в сознании сохранилась лишь последняя фраза…
   Потом откуда-то всплыло воспоминание о чае и Васе, увязывая детство и настоящее в одну совершенно нелогичную схему. Причем тут обезглавленный солдат, Коля так и не понял, но внутри все сжалось. Лучше всего было б встать и выпить водки, чтоб растворить плотный комок страха, но ужасно не хотелось вылезать из постели. Если б кто-нибудь подал ему…
   …Так будет с каждым… Главное, чтоб меня не оставили на зоне, а остальное неважно… Вдруг обезглавленное тело стало подниматься над забором, увеличиваясь в размерах; его одежда из нарисованной сделалась настоящей, со складки на рукавах, когда тело двигало руками. Коля подумал, что должен бы испугаться, но страха почему-то не было; наоборот, его охватила удивительная благость, а тело, закрывшее собой солнце, вовсе не казалось грозовой тучей. Но это был уже и не солдат в зеленой гимнастерке, которая превратилась в робу, такую привычную со вчерашнего дня; Коля даже видел номер на груди, но не мог разобрать его; зато он чувствовал, как сжимается его мир, заботливо укрытый серой пеленой. В ней было хорошо без палящего зноя, без мыслей о глупых играх, о недостигнутых желаниях, о пачках чая, лежащих в сумке; в ней не было вообще ничего, кроме состояния покоя и защищенности. Как жаль, что он не может видеть лица солдата – Юрка, гад, отбил ему голову. А, может, оно и к лучшему – если б он видел лицо, то стал бы искать конкретного человека, надеясь получить схожее ощущение, а найти его невозможно; потому и лица нет…
   – Вставай, контрабандист! На работу пора…
   Голос ворвался в сознание, мгновенно рассеяв не только общее состояние блаженства, но и мысли, ставшие вдруг смешными, как сам сон. Коля открыл глаза. Сначала ему показалось, что еще ночь, но в коридоре хлопнула дверь, за окном недовольно фыркнул автобус. Молча выбрался из постели и поплелся в ванную; как же он жалел о «сером облаке», став еще более одиноким и беззащитным, чем прежде!
   Когда он вернулся в комнату, Валера курил в кресле.
   – Не забыл? – сказал он, – отдашь Васе деньги и скажешь, что ничего не получилось, ясно?
   – Ясно, – Коля покорно кивнул.
   В автобусе они не разговаривали. Глядя в темное окно, Коля видел сосредоточенное отражение Валериного лица – наверное, он перестал злиться и теперь просчитывал возможные варианты; тогда даже хорошо, что он молчал вместо того, чтоб нагнетать обстановку.
   Коля вздохнул; попытался представить Васину реакцию, когда будет возвращать аванс, но она могла быть одной, если это действительно неопытный водитель, и совсем другой, если хладнокровный убийца. …Нет, там кругом охрана. Не хочет же он, чтоб его расстреляли?.. Боже, когда ж мы уедем отсюда!.. Все начну с нового листа. Все-таки классная работа – можно каждый раз, вроде, переворачивать страницу, оставляя в памяти лишь строчку с названием города…
   На этот раз главный инженер не ехал в автобусе, а ждал наладчиков у КПП. Они пожали друг другу руки, и Валера направился, было, к первой двери, когда караульный преградил дорогу.
   – Пройдемте со мной.
   Коля трусливо оглянулся. …Вон она, остановка, и автобус пока не ушел – еще не поздно бежать… Стоп!.. Зачем бежать – у меня ж ничего нет! Как вовремя Валерка отговорил меня!.. хотя, может, чай тут не причем, а просто это какая-нибудь плановая проверка?..
   Их завели в тесную комнатку, где находился еще один солдат. Главный инженер вальяжно уселся на стол.
   – Мужики, – он закурил, – я думал, вы взрослые люди и понимаете, где находитесь, а оказывается… Тут, знаете, сигнальчик поступил. Вы, конечно, не обижайтесь, но покажите-ка, что у вас в карманах.
   – Пожалуйста. А в чем проблема? – демонстративно расстегнув куртку, Валера выложил ключ от номера, пачку сигарет с зажигалкой, паспорт и бумажник.
   – Проблема не в вас, – главный инженер перевел взгляд на Колю, – вы, пожалуйста, молодой человек.
   Тот дрожащей рукой выложил такой же безобидный набор.
   – Это все? – караульный придирчиво оглядел Колю, потом взял его бумажник; не глядя отложил командировочное удостоверение, календарик, фотографию Любы; долго рассматривал купюры и, в конце концов, сложил их обратно. Проделав то же с Валериным бумажником, сгреб вещи в стол.
   – Кроме сигарет, там вам ничего не потребуется, – голос его стал чуть более дружелюбным, – поэтому в целях безопасности оставьте все здесь. Будете уходить, я вам верну.
   – Но деньги… – начал Валера.
   – Да ничего не пропадет, не волнуйтесь, – перебил главный инженер, – так положено, а то народ ушлый – сопрут, например, паспорт и неизвестно, кто потом по нему жить будет; про деньги уж не говорю – их не пометишь.
   Даже Валера не нашелся, что возразить, не говоря уже о растерявшемся окончательно Коле. Посчитав, что формальности соблюдены, главный инженер встал, хлопнув себя по коленям.
   – Все, ребята, пошли. Извините, конечно, но здесь все-таки строгий режим. Это я для тех говорю, кто еще не понял.
   Они дошли до цеха, причем, главный старался идти впереди, видимо, избегая лишних вопросов, хотя их никто и не собирался задавать. Все было предельно ясно, кроме одного – что делать с Васей.
   Запустив наладчиков в цех, главный пошел дальше, а они остановились у двери, глядя друг на друга.
   – Доигрался? – с усмешкой спросил Валера.
   – И что делать? Как деньги-то отдать?
   – Вот уж ее знаю.
   А улыбающийся Вася уже спешил навстречу.
   – Ну что? – спросил он, и все поняли, о чем идет речь.
   – Ничего, – ответил Валера, – пошли работать.
   Еще вчера пресс представлялся Коле просто недоделанной машиной, у которой через неделю закрутятся шестерни, заходит ползун; но это было вчера, а сегодня, по странной ассоциации, он превратился в мертвое существо – к нему даже не хотелось прикасаться, как к лежащему в гробу покойнику. Двигавшиеся вокруг безмолвные фигуры в серых бушлатах казались муравьями, ползавшими рядом с трупом, а тишина напоминала склеп… или, скорее, храм. Трубы, которые не успели установить, лежали на прежних местах, гаечные ключи тоже; со станины свисала промасленная ветошь – все замерло в этом храме, позабытом Богом.
   Коля зажмурился; мотнул головой, пытаясь прийти в себя, но помог ему уверенный голос «тренера».
   – Хватит сопли жевать – начинай-ка ставить смазку. Бери питатели и дуй наверх, – он повернулся к зекам, – а вы заканчивайте воздухопровод. Чего ждете?
   Пока Коля соображал, какую из сваленных в кучу зеленых панелей надо поднять на траверсу, подошел Вася.
   – Я помогу, начальник.
   – Ты лезь в яму и крути трубы! – приказал Валера.
   – Она ж тяжелая – чего одному корячиться?
   – Для тяжелых есть кран!
   Но Вася, упираясь локтями в ограждение, уже полез по узкой лестнице, и Валера вздохнул, понимая, что человеку без погон здесь вряд ли удастся диктовать свои условия.
   – Лезь, – он повернулся к Коле, – разбирайтесь сами.
   Коля поднял голову, глядя на гладкие подошвы сапог с точечками гвоздей, замасленные штаны и руки с побелевшими от напряжения пальцами. …Хоть бы он сейчас поскользнулся и сорвался вниз!.. Не насмерть – пусть просто попадет в больницу и пролежит до нашего отъезда. Во, идеальный вариант! Ну, поскользнись, поскользнись…
   Но Вася оказался ловким, как кошка, и через пару минут гулкий удар известил, что панель благополучно доставлена на место. Пожелание не сбылось. Опустив голову, Коля подошел к лестнице; схватился за поручни; оглянулся – Валера, как ни в чем ни бывало, гремел железом, разбирая оставшиеся детали.
   …Господи, помоги мне, – неожиданно подумал Коля, не имея в виду, ни конкретного бога, ни конкретной помощи. Наверное, подобная фраза автоматически приходит на ум в мгновения, когда сам человек уже не знает, что делать.
   Он вылез на траверсу и огляделся. Как на ладони, открывался пустой цех с готовыми фундаментами под новые прессы; крошечный Валера копошился в углу…
   Вася курил, сидя на крышке привода. Конечно, он все предусмотрел правильно – наверху общаться гораздо удобнее, чем в яме, куда можно заглянуть неожиданно. Здесь грохочущая лестница всегда предупредит о появлении «третьего лишнего».
   – Давай, – Вася протянул руку.
   – Знаешь, не получилось, – выдавил Коля.
   – Как это? Ты ж обещал; я тебе деньги дал.
   – Деньги заставили оставить на КПП. Я завтра верну их.
   – Да не нужны мне деньги! Мне нужен чафир, – Васины глаза недобро сверкнули, и Коля решил, что, скорее всего, Валера прав, и никакой это не шофер-неудачник.
   – Я не могу ничего пронести, – Коля развел руками, – нас сегодня обыскивали.
   – Меня это не касается, – Вася закурил новую сигарету, – тут свои законы – тут «общак», понимаешь? Две пачки я уже сегодня должен туда отдать, и не хочу, чтоб меня «опустили» или засунули «перо» в бок. Я обещал им, ты обещал мне, вот и выкручивайся как хочешь.
   – Но как?.. – Коля растерялся окончательно – он даже не предполагал, что все настолько серьезно.
   – Это твои проблемы, – Вася пожал плечами, – «счетчик» у нас включают быстро. Значит, чтоб нам разрешить ситуацию, завтра принесешь, либо еще пять пачек, либо пузырь водки.
   – Водку я, точно, не понесу! – испугался Коля.
   – Как знаешь. Хотя водку носить проще, – Вася полез под бушлат и извлек обыкновенную медицинскую грелку, – заливаешь, засовываешь под ремень, и ничего не видно.
   Коля смотрел на качавшийся перед глазами бордовый резиновый сосуд. …Откуда он у него? Почему здесь? Он что, всегда носит его с собой?.. – и вдруг нагромождение необъяснимых случайностей естественно и прочно сложилось в единственно возможную конструкцию, – конечно! Все ж подстроено! И ни при чем здесь официантка – заложил-то меня сам Вася!..
   – Я вообще ничего не понесу, – объявил Коля твердо, насколько позволил ему страх, – верну деньги и на том закончим.
   – Нет, браток, – Вася усмехнулся, – у нас так не делается. Ты что ж, хочешь меня подставить перед корешами? Да ты сгниешь на этом прессе, пока запустишь его! А еще может током ударить; триста восемьдесят вольт – не шутка. Или упасть чего может на голову – знаешь, бывает ребята «наживят» деталь, а затянуть забудут. Так что уж постарайся не облажаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация