А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Солнечная магия" (страница 20)

   Топ захохотал так, что с площади на него стали оглядываться.
   А потом задействовал пузырь в пятый раз.
   Кукса взлетела опять. С этой высоты был виден почти весь город Лаверикс. Вернее, то, что от него осталось. Образовавшийся после взлета Чертового Наперстка провал казался огромной ямой, на дне которой мерцала алая дымка гномьей перхоти. Центральные кварталы вокруг дворца тоже сильно пострадали. Да и треть самого дворца вскоре должна была превратиться в руины. Кукса пролетела еще немного и стала падать.
   Тем временем Топ понял, что время казни наступает. Граф Сокольник уже почти закончил торжественную речь. Казнь человека – самое забавнейшее зрелище на свете, сказал сам себе лягуш и обернулся.
   К нему приближался человеческий ребенок.
   Содрогаясь от беззвучного хохота, Топ в шестой раз использовал пузырь.
   Через несколько секунд он сделал это в седьмой раз.
   Потом еще. И еще.
   Ощутив, что больше не может стоять на лапах от раздирающего его на части веселья, Топ пошатнулся, шагнул в сторону и привалился мягким зеленым плечом к стене дома.
   Акса вновь приближалась.
   Топ вновь воспользовался пузырем.
   Теперь Кукса лежала спиной на земле, чуть приподняв голову и глядя вперед. Все ее тело болело, а зрение совсем помутилось от ударов. Она прищурилась. Лягуш уже не маячил посреди улицы. Он стоял в стороне, опираясь о стенку, а у его ног было кое-что, заинтересовавшее Занозу.
   Кукса встала, пошатнулась, но устояла на ногах, хотя коленки ее дрожали. Еще раз приглядевшись к Топу, она свернула и вошла в дверь дома.
   Топу казалось, что теперь он попал в какой-то другой мир. Он стоял посреди Равнины Смеха, расположенной в укромном уголке Гор Хохота, центрального кряжа Континента Веселья. И вдруг он понял, что больше не видит маленькую аксу. Это было даже в чем-то досадно– с ней можно было бы еще поиграть и повеселиться. Но зато уже совсем скоро должна была состояться казнь, а это будет еще один замечательный повод, чтобы похохотать всласть, так что Топ особо не расстраивался.
   Тут что-то подергало его за штанину. Радостно удивившись, Топ нагнулся и посмотрел вниз.
   В стене у его ступней темнело неприметное окошко подуподвальной комнаты. Сейчас оно было открыто, и из него что-то высовывалось. Но что именно – лягуш разглядеть не мог, потому что все поле его зрения скрывала мутно-красная пелена. Топ наклонился еще ниже.
   К Занозе, по пояс высунувшейся из окна, сверху приблизился огромный, закрывший полнеба, весь в красноватых прожилках и слизистых пупырышках, выпученный глаз. В глубине глаза взрывались вулканы искрящегося смеха, дрейфовали огненные материки юмора, сатирические небеса рассекали смехотворные молнии.
   В этот момент где-то недалеко прозвучал очень громкий грохот, словно взорвалось сразу же несколько мешков с порохом. Позади крыш взметнулся столб дыма и деревянных обломков. Мостовая ощутимо дрогнула.
   Глаз моргнул.
   Это длилось долю мгновения, но когда он раскрылся вновь, смехового пейзажа в нем уже не было. Теперь там под скорбящими багровыми небесами простиралось бескрайнее кладбище. Огромный зеленый лягуш Топ и маленькая сморщенная обезьянка Ганка провели вместе всю жизнь, и между ними установилась такая крепкая связь, что теперь даже на расстоянии Топ ощутил, что Ганка не стало.
   Акса всадила точно в центр зрачка последнюю “выручалку”.
   И потом еще успела посмотреть на башенные часы.
   Они показывали, что до казни осталось две минуты.

   Глава 4

   – Приступай! – скомандовал граф, и Заклад Тавот наконец сделал то, чего так страшился, и к чему напряженно готовился на протяжении последнего получаса. Он взялся за топор.
   Начать решено было с отравителя короля, и потому связанный по рукам и ногам Харлик лежал пока в стороне, позади палача. Акса поднесли ближе, опустили коленями на помост и положили его голову на пенек.
   Сокольник повернулся, чтобы сойти с помоста и оказаться ближе к народу города-государства Лаверикса, представленного сейчас на площади пятнадцатью любопытствующими горожанами. Тут где-то недалеко прозвучал взрыв, очень сильный, даже сильнее, чем предыдущий, который произошел перед этим. Позади домов с хлюпаньем взметнулся столб какой-то зеленой жижи. Помост дрогнул, Сокольник приостановился на лестнице и удивленно повернул голову.
   И увидел фигуру, приближающуюся к помосту.
   – Опять она! – застонал граф, хватаясь за голову. На него упала тень, и граф посмотрел вверх.
   Еще одна фигура приближалась к помосту, только эта была гораздо больше, да к тому же еще и крылатая. От пояса до макушки колдуна Мармадука еще можно было узнать, хотя его лицо исказила гримаса, а левая рука подобно длинной живой змее покачивалась над головой. Но нижняя часть его тела под обугленными клочьями материи, из которой когда-то состояла одежда, превратилась в покрытые бородавчатыми наростами многосуставчатые конечности с очень длинными ступнями.
   Существо, которое, возможно, все еще осознавало себя колдуном Мармадуком, но которое уже нельзя было отнести к человеческому роду, опустилось на помост. Его ступни мягко спружинили, оно покачнулось и расставило крылья. Из плеч торчала пара щупалец, которые когда-то были руками. Бескровные, покрытые слизью губы раздвинулись, и над главной городской площадью загремел безумный голос:
   – Граф, я вернулся!
   – Вижу, вижу, – ответил Сокольник и медленно потянул шпагу из ножен. – Что это с вами, дорогой мой? Съели что-нибудь несвежее?
   То, что уже целиком захватило в плен нижнюю часть тела Мармадука, медленно распространялось дальше, вверх. Одежда над поясницей затлела, пошел черный дымок. Из-под нее проглянула зеленая чешуя, а из икр по бокам вдруг проклюнулись два беспорядочно взмахивающих перепончатых крылышка.
   – Меня заколдовали, заколдовали! – прохрипел колдун. – И во всем виноваты вы, граф! Хотели избавиться от меня?
   Сокольник кивнул и ухмыльнулся.
   – Да, хотел. Чего уж теперь скрывать…
   – Умри!!! – завопил Мармадук и взмахнул щупальцем.
   Сокольник отпрыгнул и быстро ткнул кончиком шпаги в щупальце, из которого брызнула черная густая жидкость.
   – Вы же знаете, я лучший фехтовальщик до самого побережья! – выкрикнул он. – Вам со мной не справиться.
   – Неужели? – пророкотал колдун. – Тебе конец, предатель!
   Второе щупальце прочертило в воздухе стремительную дугу. Граф попытался пригнуться, но не успел. Щупальце ударило его по голове и сшибло с помоста на землю. Он упал далеко в стороне, у самых ног Занозы, лицом вверх. Шпага вылетела из его рук, а глаза закатились.
   У Куксы в голове все еще гудело от ударов. Она перешагнула через графа и пошла дальше, глядя на пенек, коленопреклоненного Ловкача и стоящего рядом Заклада Тавота с топором в руках. Палач при виде колдуна от ужаса не смог сдвинуться с места и на всякий случай зажмурил глаза.
   Кукса перевела взгляд на зловещую фигуру, похожую одновременно на крокодила и на кенгуру. Подскакивая и покачиваясь, Мармадук приблизился к краю помоста.
   – Маленькое чудовище? – пророкотал он, увидев Занозу. – Ты уже не страшна мне. Потому что я сам стал большим чудовищем. Вы! – обратился колдун к стражникам, которые, как и палач, замерли от страха. – Теперь я король города Лаверикса.
   От слабости и от понимания того, что она не справилась, на глазах Куксы выступили слезы. Продолжая медленно идти к плахе, она услышала, как часы на башне главной городской площади ударили в первый раз – до двенадцати оставалось всего несколько мгновений.
   Губы колдуна скривились в усмешке.
   – Не успеешь! – сказал он Куксе и приказал стоящему с зажмуренными глазами и топором в руках Закладу Тавоту:
   – Начинай!
   В голове аксы раздался шепот Лагуны: “Я поддерживала тебя, сколько могла. Но наступает полдень. Прощай.” Ее голос затих, и вслед за этим та крохотная частичка магической силы ведьмы, которая помогала Занозе сначала бороться с Топом, а потом идти вперед, к плахе, исчезла.
   Ноги Куксы подогнулись, она взмахнула руками и, каким-то чудом устояв, поковыляла к помосту.
   БАММ-БАММ! – били часы. – БАММ-БАММ!
   – ДВА… ТРИ… ЧЕТЫРЕ… – считала Кукса свои шаги и удары часов на башне.
   До помоста было недалеко, стражники не шевелились, и только колдун чуть покачивался, расставив крылья и закрывая пенек с Ловкачом и Заклада Тавота от взгляда Куксы.
   – ПЯТЬ… ШЕСТЬ…
   Колдун немного переместился в сторону, будто специально для того, чтобы Заноза могла видеть, как казнят Ловкача. Заклад Тавот медленно заносил топор над шеей коленопреклоненного акса. Голова того лежала ухом на пеньке, лицо было повернуто в сторону Занозы. Она увидела, как ресницы его дрогнули, и потом он открыл сонные глаза.
   – СЕМЬ… ВОСЕМЬ…
   Тавот выпрямился во весь рост и обеими руками высоко поднял топор. Его лезвие блеснуло в лучах Князя-Солнца.
   – Плачешь, девочка? – насмешливо спросил колдун у Куксы. – Жалеешь себя?
   БАММ-БАММ!
   – Я жалею не себя, – прохныкала акса, одной рукой размазывая слезы по лицу, а вторую засовывая руку в нагрудный карман жакетки. – Мне обидно, что я не смогла справиться сама.
   Часы пробили в десятый раз.
   Кукса вытащила руку из кармана. В ее пальцах было зажато что-то круглое и желтое.
   Они пробили в одиннадцатый раз.
   – Руби! – приказал колдун, и топор начал опускаться.
   Кукса размахнулась и швырнула костяной крокетный шарик с изображением солнца, тот, который она взяла с собой из фургона Старого Бодаря, прямо в палача.
   А потом очень громко и пронзительно, так, как может завопить только восьмилетняя девочка, Кукса пискнула на весь белый свет:

   – Деда-а-а!!!

   Глава 5

   Часы на башне главной городской площади пробили в двенадцатый раз, и с последним их ударом пришло время Магии Полдня.
   Желтый шарик ударил Заклада Тавота прямо в лоб, отскочил, прокатился по помосту, между лап колдуна, упал на мостовую и остановился, быстро вращаясь.
   На том месте, где он лежал, солнечные лучи сгустились в золотую сферу. Эта сфера налилась желтым светом, разрослась и вдруг лопнула. Из нее наружу шагнул Старый Бодарь. Хотя на самом деле его звали немного по-другому.
   – Ну, и чего тебе надо? – проворчал Бодарь Желтый и щелкнул пальцами. На помосте Задклад Тавот, выронивший топор и обеими руками потиравший лоб, подскочил и вскрикнул.
   – Ты сказала мне, что справишься сама, – недовольным голосом продолжал Бодарь. – А теперь зовешь на помощь?
   – Деда! – проревела Кукса, размазывая по лицу слезы. – У меня ничего не получаетсяяя!
   Бодарь всплеснул руками.
   – Нет, вы только взгляните на нее! Сама не может решить пустяковый вопрос, зовет деда на помощь, да еще и ревет!
   Кукса шмыгнула носом и пожаловалась:
   – Их много, а я одна.
   – Не ври мне! – погрозил пальцем Бодарь. – Я знаю, что вы вызывали на помощь солнечных зайцев.
   – Откуда это ты знаешь? – прохныкала Кукса.
   – Как это откуда? – Бодарь показал вверх. – Естественно, от него.
   Мармадук пока еще был слишком ошарашен внезапным появлением знаменитого колдуна Желтого, чтобы вмешиваться в происходящее. Он стоял, переводя взгляд с него на Куксу и обратно, и тоже самое делали столпившиеся у помоста стражники. Внимание колдуна привлекло какое-то движение у пенька, и он глянул туда. Акс уже окончательно проснулся и теперь пытался порвать цепь, приковывающую его к железной скобе возле пенька. Колдун взглянул на палача, собираясь приказать ему закончить дело и отрубить голову акса, пока тот не освободился. Но Тавот не смотрел на колдуна. Он смотрел на топор у своих ног.
   А Малыш Рубака смотрел на Тавота.
   Молодой палач сейчас не смог бы никого зарубить. То, что стояло у его ног, уже не было топором. Оно имело бессчетное количество маленьких и больших, ржавых и блестящих, волнистых и прямых, но главное, очень острых лезвий. Вся эта сложная железная конструкция покачивалась на четырех тоненьких паучьих ножках и смотрела на Заклада парой матово поблескивающих глазок.
   Один из них вдруг прищурился – и подмигнул Тавоту.
   Палач глухо вскрикнул, и ужас всей его жизни охватил его с небывалой силой. Тавоту показалось, что он попал в то самое темное мрачное место, которое снилось ему в кошмарах. Палач попятился, упал с края помоста, вскочил и побежал прочь. Что-то проскрежетав, Малыш Рубака засеменил следом за ним. Они пересекли всю площадь и быстро скрылись из виду.
   Колдун наконец пришел в себя и закричал стражникам:
   – Убейте их!
   Стражники, неуверенно переглядываясь, пожимая плечами, достали мечи и стали подступать к Бодарю с Куксой. Колдовство колдовством, но Мармадук в своем новом теле выглядел куда страшнее, чем какой-то старик и заплаканный ребенок.
   – Сыграем в крокет, – предложил вдруг Бодарь. – Но мне нужен хотя бы один партнер. Он поднял голову, прижал ладони ко рту и выкрикнул в небо:
   – Эге-гей!!!
   Крик унесся куда-то высоко-высоко и стих. И потом в небе что-то шевельнулось.
   – Одна партия! – прокричал Бодарь. Он согнул руки, и в них возникла короткая изогнутая крокетная клюшка. Она была полупрозрачной и сквозь нее просвечивалась мостовая. Старик взмахнул ею, и, хотя никакого шара видно не было, а до ближайшего стражника клюшка не дотянулась, тело того вдруг подскочило в воздух и перелетело через помост.
   Бодарь взмахнул опять. Второго стражника унесло за крыши домов. Остальные попятились, развернулись и побежали прочь.
   Кукса этого не видела, она смотрела в небо. Там Князь-Солнце перестал быть круглым, он вытягивался, удлинялся. У него словно прорастали ноги-лучи, и руки-лучи, и буйная огненно-рыжая шевелюра расцветала на круглой голове. Все это дрожало, переливалось в золотом мареве, а потом голос, звучащий так, словно тысяча труб загудело вместе, прогремел над городом:
   – ТЫ ЗВАЛ МЕНЯ, ЖЕЛТЫЙ? ЧТО НАДО ТЕБЕ?
   – Осталась одна фигура, – откликнулся Старый Бодарь. – Твой удар.
   Прищурившись золотым глазом, Князь окинул площадь взглядом – по мостовой и плахе разбежались тысячи солнечных зайчиков. Взгляд остановился на Мармадуке.
   В руках Князя-Солнца возникла сияющая огнем огромная клюшка. Он положил локоть на ближайшую тучку, прищурился, нацелился, удобнее пристраивая клюшку в руках…
   Колдун спрыгнул с помоста, взмахнул крыльями и полетел над мостовой зигзагами, пытаясь увернуться. Князь-Солнце выжидал, наблюдая за ним, примериваясь. А потом сделал удар.
   Сверкающая клюшка описала дугу, и в небе над городом развернулась радуга. Раздался очень громкий хлюпающий звук. Рядом с помостом над мостовой возник фонтан, состоящий из огненных брызг и раскаленных обломков камней. Колдун свернулся в шар, с треском проломил в помосте круглую дыру и вылетел с другой стороны. Двигаясь все быстрее и быстрее, он поднялся над мостовой, ударился в стену дома, отскочил и взлетел наискось вверх. Оставляя за собой раскаленный хвост, тело пронеслось над крышами домов, постепенно уменьшаясь, превратилось сначала в пятнышко, потом в точку – и исчезло.
   Кукса с Бодарем проводили его взглядом и посмотрели на Князя-Солнце.
   – Благодарю, – произнес старик, коротко поклонившись. – Отличная игра. Кажется, у нас ничья?
   Князь-Солнце ответил что-то и подмигнул Занозе. Ослепленная его светом, она моргнула, а когда через миг ее глаза вновь широко раскрылись, полуденное наваждение уже прошло, и лишь знакомый оранжевый шар сиял в небе. Пак Ловкач, наконец освободившийся от цепей и освободивший заодно Жура Харлика, спрыгнул на мостовую, оглядываясь.
   – Вы тут веселитесь без меня? – спросил он, зевая. – Я так хорошо спал, вдруг слышу – грохот, крики. Кстати, где это мы? О, а это что за смешная парочка?
   Кукса оглянулась и увидела, что по улице к ним приближается Бобрик, ведущий за собой Боя. Мальчишка был весь побитый, с синяками, с ссадиной на лбу. Он шел, прихрамывая и держась одной рукой за бок – но зато с улыбкой до ушей.

   ЭПИЛОГ
   Вскоре из города Лаверикса выехал фургон. Правил, как всегда, Старый Бодарь, а Заноза, Ловкач и Бобрик сидели позади него и пили лимонад из пузатой бутыли. Кукса замазала боевые раны мальчишки пахучей мазью, и теперь Бобрик вопил, что ему печет, ерзал и вовсю чесался, а она покрикивала на него, требуя, чтобы он перестал и вел себя мужественно. Бою они решили дать отдых и в фургон его не запрягали, а пустили бежать рядом. Он то исчезал в зарослях вокруг дороги – наверное, кормился там – то вновь возникал и с громким курлыканьем нагонял фургон.
   Куксе Бобрик поначалу немного мешал, так как она привыкла, что они путешествуют втроем, но она довольно быстро свыклась с тем, что теперь их странствующая цирковая труппа состоит из четверых. Тем более, что Бобрик уверял их, будто умеет показывать карточные фокусы, а еще ходить по канату. Правда, подумав, он добавил, что это у него получается лучше всего, когда канат лежит на земле.
   В городе Бобрик оставаться отказался наотрез, заявив, что еще недостаточно напутешествовался и хочет продолжить свой отпуск. Перед тем, как уехать, они помогли Журу Харлику дойти до дворца и пожелали ему удачного царствования – ведь теперь получалось, что ему и ростовщику Нилсону придется править городом.
   Они успели рассказать Старому Бодарю о своих приключениях. Про то, что происходило на острове Лимбо, он, как оказалось, и так знал, а вот волшебная дудочка, плащ и медальон его заинтересовали.
   – Откуда вы их взяли? – спросил старик и, услышав про Факира, усмехнулся.
   – А кто такой этот Факир? – пристала к нему Кукса. – Деда, ну расскажи…
   – Такой же маг, как и я. Но у него нет другого имени. Он не Зеленый, не Желтый, не Синий и не какой-нибудь Фиолетовый. Потому что он черпает свою силу не из какого-то природного явления. Факир один из последних магов-механиков, он умеет делать колдовские предметы. Понимаешь, нам обоим надоело колдовство как профессия. Колдовство хорошо, когда используешь его от случая к случаю, иногда. Вот, как я сейчас. А когда тебе приходится заниматься этим постоянно, становится скучно. А Факир… у него есть привычка появляться, когда его меньше всего ждешь. Думаю, мы его еще увидим.
   – А Мармадук? – подал голос Бобрик. – Какой он страшный стал, а? То есть, я его, конечно, совсем не испугался, – добавил мальчишка, покосившись на Ловкача с Куксой. – Но все равно, надеюсь, мы его больше никогда не увидим?
   – Кто его знает, – откликнулся Бодарь. – Все может быть.
   Ловкач, Бобрик и Кукса выбрались на козлы и уселись рядом с Бодарем, болтая ногами. Город Лаверикс уже скрылся из виду, впереди расстилались поля и рощи, долины и холмы. Дорога извивалась между ними. Бой выскочил из кустов, оббежал вокруг фургона и потрусил рядом. Его рыжий хохолок развивался на ветру, шея была гордо изогнута, а выпученные оранжевые глаза, как вдруг поняла Кукса, грустные.
   – Зачем он бегает по кустам? – спросил Бодарь.
   – Еду выискивает, – пояснил Бобрик.
   – Нет! – сказала Заноза. – Я поняла. Видите, какой он беспокойный? Это он не еду, это он себе подружку ищет. Или друзей. Помните, Факир нас о чем просил?
   Бобрик кивнул.
   – Ага. Чтоб мы разыскали других таких же страусов и отпустили Боя с ними.
   Ловкач обдумал это, повернулся к Бодарю и спросил:
   – Дед, а ты знаешь, где такие страусы живут? Нам ведь все равно, куда ехать.
   Старый Бодарь приложил ладонь ко лбу, рассмотрел Боя, и задумчиво ответил:
   – Ну да, вообще-то знаю. Но это очень далеко.
   – Ну и что, – сказала Кукса Пляма. – Мы ведь никуда не спешим.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация