А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Цена договора" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Цена договора

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Рано утром в реанимационное отделение Центральной клинической больницы Ленинграда, что на Васильевском острове, машиной скорой помощи был доставлен мужчина лет сорока с проникающим ножевым ранением в области сердца.
   При нем оказалось удостоверение на имя Реутова Вадима Петровича, капитана милиции, сотрудника уголовного розыска.
   Жив он остался по очень простой причине: удар, очевидно, был так силен, что лезвие ножа обломилось о ребро и застряло в мышечной ткани 224 сердца.

   Его стали срочно готовить к операции. И тут же отправили телефонограмму в Василеостровское управление внутренних дел – пусть приезжают и разбираются, что произошло с их сотрудником.
   Вот, этим происшествием и начала закругляться та чудовищная история, от соприкосновения с которой оказался на операционном столе человек, хотевший всего-навсего выполнить свой служебный долг.
   Его попытались убить.
   А он выжил.
   И тут же ушел из уголовного розыска, покинул свой родной город на Неве и осел тихим, незаметным жителем в небольшом поселке под Псковом.
   Поступил механиком на местную мельницу.
   За ним понаблюдали несколько лет и наконец оставили в покое.
   А он запил.
   Вначале пил от радости, а закончил свой запой в петле.
   Похоже, когда он освободился от многолетнего страха за свою жизнь, к нему вновь вернулись кошмары – отзвуки страшного и кровавого дела, про которое он старался забыть.
   А может, и не сам он залез в петлю?
   Может, и так.
   Никого это не интересовало.
   Его кое-как похоронили чужие люди.
   Долго решали, что поставить на могилу над свежим холмиком, крест или звезду.
   Никто в поселке ничего о нем не знал.
   А пока решали, все прилично выпили, благо, повод был.
   А потом и вовсе позабыли о покойном.
   Остался лишь холмик и наискось воткнутая палка.
   Вот и все.

   В большом сером доме на Литейном кто-то достал темно-синюю папку с грифом «Секретно» и многозначным номером, вложил туда сообщение из маленького поселка под Псковом о смерти рядового механика, на минуту задержал взгляд на фотографии шесть на двенадцать, где застыл с серьезным лицом молодой лейтенант милиции. Затем закрыл папку, завязал бордовые тесемки и поставил наискось в правом углу штамп «Закрыто».
   Все.
   Папку увезли в архив и все, кажется, забыли об этом деле.
   Может, и забыли.
   Если такое можно забыть.
   Но началась эта история вовсе не в бывшей северной столице бывшей Российской империи, пасмурной и дождливой, а в небольшом и жарком африканском государстве, бывшей голландской колонии.
   Там случился очередной государственный переворот: вождь одного из десяти племен, составляющих это государство, пригласил главу этой карликовой империи вместе со всеми его министрами на очередной праздник и во время праздничной трапезы расстрелял гостей.
   После этого все племя продолжало праздновать: бывшего главу государства и его министров сварили в большом котле и съели, чтобы сила и хитрость предшественников перешла к преемникам.
   Поутру, не без удовольствия вспоминая обильный ужин, вождь объявил по радио своим соотечественникам о создании нового государства с новым правителем, то есть им самим, во главе.
   Тут же послано было в эфир радиообращение ко всем государствам и правительствам о неукоснительном соблюдении новым государством всех принципов межгосударственных отношений и заодно – приглашение к взаимовыгодному сотрудничеству.

   Когда новоявленное правительство, будь то в Африке, в Азии или в Латинской Америке, приглашает другие страны к сотрудничеству, в мире начинается переполох.
   СССР и США любыми способами стараются завлечь эту страну, пусть даже карликовую, в свой лагерь.
   И начинаются бои дипломатов.
   А порой и не только дипломатов…

   На этот раз американцы нас опередили.
   Их дипломаты оказались шустрее и первыми открыли в Швейцарии счет новоявленному президенту новой африканской страны.
   Тот тут же собрал пресс-конференцию и объявил, что коммунизм чужд его народу по сущности своей и что они будут строить в своей стране развитое капиталистическое общество.

   В нашем Кремле тем временем грызли локти, шипели друг на друга и искали виновных.

   А американцы с молниеносной быстротой открыли в столице молодого государства свое консульское представительство, подписали договор о мире, сотрудничестве и взаимопомощи, а для порядка высадили в столице нового государства батальон морской пехоты.
   И всем уже казалось, что враждебный нам лагерь стал чуть пошире.
   А значит, и помощнее.
   Но тут в тихое и планомерное строительство африканского капитализма вмешался сенат Соединенных Штатов Америки, куда договор о мире, сотрудничестве и прочем поступил для ратификации.
   Одна из газет, небольшим тиражом выходящая в Вашингтоне, задала сенаторам один-единственный вопрос: «Куда подевался прежний глава государства, а с ним и его кабинет министров после ночи государственного переворота?»
   И разразился скандал.
   Консульство быстренько прикрыли.
   Батальон за шесть часов покинул пределы людоедского государства.
   А договор о дружбе и т. д., как оказалось, был подписан чиновником, не имевшим на то никаких полномочий.
   Счет в Швейцарии, естественно, аннулировали.

   Вождь взбесился.
   Он немедленно выступил по национальному радио и обвинил во всех бедах его великого, доброго и трудолюбивого народа мировой империализм во главе со Штатами – самым бесчеловечным государством в мире.

   Тут уж наши дипломаты не зевали.
   На аэродром, с которого сутками раньше поспешно улетел батальон американской морской пехоты, приземлился наш «Ил-18» с толпой гражданских и военных советников.
   Но вождь, уже наученный коварством капиталистов, и к щедрым посулам наших коммунистов отнесся с опаской.
   Он потребовал гарантий.
   Ему пообещали.
   Он тоже пообещал начать строительство развитого социализма в своей стране, когда будет выполнено то, что ему сейчас обещано и даже гарантировано.
   Ему стали объяснять, что на это потребно время, а заявление о выборе нового пути развития желательно сделать немедленно.
   Попытались и надавить. Мол, теперь ему одна дорога: капиталисты с ним иметь дел не желают, и кроме как к коммунистам приткнуться ему больше некуда.
   На это он зевнул, и тут ему, как бы неожиданно, принесли телеграмму из Пекина с приглашением посетить Поднебесную с дружественным визитом.
   Наши советники, поняв, что будущий друг социализма не такой уж простак, посовещались и тут же пригласили его посетить нашу Белокаменную.
   Вождь немного покочевряжился, но в конце концов согласился.
   Всю ночь били там-тамы, горели костры и исполнялись ритуальные танцы.
   Со всех уголков страны стекался народ с дарами, вождями и сыновьями вождей.
   Утром, когда все стали усаживаться в самолет, советники удивились, что с главой государства едут не члены его правительства, а сыновья вождей всех племен, объединенных мудрым гостем нашей страны.
   Да, глядя на лица провожающих вождей, обманутых в своих ожиданиях, наши дипломаты поняли, что везут в нашу многонациональную страну крепкий орешек.
   А вождь был весел.
   Лицо его, черное широкое и круглое, буквально лучилось радостью.
   Он пел, шутил, выпивал и щипал стюардесс.
   Наши послы сразу же отметили для себя эти недвусмысленные щипки.

   Москва встретила делегацию дружественной африканской страны по четным караулом, гимнами и толпой радостных научных сотрудников из ближайшего НИИ, привезенных на эту торжественную встречу за один отгул.
   Африканцев начали возить по выставкам, театрам и музеям.
   Показали несколько промышленных гигантов, покатали в метро и тут увидели, что гость отчего-то погрустнел.
   Он мрачнел все более и более, отвергая любые поползновения начать официальные переговоры.
   Он ждал – когда и что ему дадут.
   А наверху все еще решали, давать или не давать.
   Наконец решили дать.
   Но принялись уточнять, когда и сколько.
   А чтобы поднять африканскому гостю настроение, его решили повеселить у ленинградских товарищей.
   И ленинградцы, получив соответствующие инструкции, расстарались: устроили грандиозный прием в одном из великолепнейших апартаментов Петергофа.
   Накрыли такой стол и в таком зале, что гость даже заробел.
   Впрочем, когда к нему подсадили двух пухленьких блондинок, он сразу оживился.
   А когда до гостя дошло из речей руководителей в темных пиджаках, что эти девушки – презент ему от городской партийной организации, он даже сплясал от удовольствия.
   Столичный сопровождающий, видя такую перемену в настроении вождя, понял, что настал его звездный час.
   Он тихой сапой подкатил к гостю, разомлевшему от вина и девочек, и сунул ему под руку договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи.
   Вождь, глянул на лощенную бумагу договора, взял в одну руку бокал, другую положил на пухленькое колено одной из своих соседок и затянул долгую речь.
   В ней он очень подробно рассказал присутствующим о своих предках и об их духах, живущих в нем, о своей прекрасной родине и ее безумно красивых женщинах. Но те, что сидят сейчас рядом с ним, выше всех похвал.
   Тут он поставил бокал и прижал обеих девушек к своей груди.
   Поэтому он доволен.
   И будет счастлив подписать договор с такой великой и мудрой страной.
   И у себя в стране тоже будет строить коммунизм.
   Такой коммунизм ему по душе.
   Сказав так, вождь залпом осушил бокал и что-то чиркнул на договоре.
   Столичный сопровождающий от такого счастья упал в обморок.
   Несколько человек в темных пиджаках бросились к телефонам: каждый хотел первым сообщить в ТАСС о новой победе социализма.
   И пошла гульба!
   С бешеной музыкой, танцами, воплями и вином, вином, вином…
   Потом некоторые расторопные показали вождю то крыло во дворце, где он, его соплеменники и кое-кто еще женского пола смогут спокойно отдохнуть.
   Вождь немедленно пожелал отдохнуть. Забрал с собой девушек, кое-кого из своей свиты и закрылся в апартаментах.

   На следующий день вышло торжественное коммюнике о подписании договора.
   Состоялся обмен заверениями и обещаниями.
   Потом аэропорт. Караул. Гимны.
   И отлет к себе на родину, в страну, загрустившую без мудрого вождя.

   А на политических картах мира моментально появилось еще одно социалистическое государство – зримое доказательство неизбежной победы социализма на всей нашей планете.

   И все было бы ничего, если бы однажды поутру к инспектору уголовного розыска капитану Реутову не пришла старая, седеющая женщина со своей материнской тревогой: неделю назад совсем неожиданно исчезла из дому ее дочь.
   А когда она обзвонила ее знакомых, оказалось, что вместе с ней пропала и ее подруга Вика.
   Правда, у той родители не беспокоятся, а она вот переживает. Сердце материнское что-то нехорошее чувствует.
   Подала ему женщина заявление на листке из школьной тетради и ушла.
   Старенькая такая. Седая. Прямо как бабка его.
   «И откуда у нее такая молодая дочь?» – подумалось тогда: Реутову.
   Заявление, не придав ему особого значения, он сунул к себе в стол.
   Ну, загуляли две молодые девушки, ну, отгуляют и вернутся.
   В его практике таких случаев было полно.

   Прошла неделя.
   И снова пришла та женщина.
   Рассказала, что была у дочери на работе – обе подружки работали экскурсоводами в Петергофском комплексе, – но и там никто ничего не знает.
   Ни родные, ни подруги с тех самых пор их не видели и ничего о них не слышали.
   Принесла фотографии – красивые девушки, даже чем-то похожи одна на другую.
   Реутов опять пообещал тщательно разобраться, хотя был на сто процентов уверен, что они зависли на какой-нибудь даче или в охотничьем домике.
   Но положенные формальности на всякий случай выполнил.
   Разослал запросы – по месту работы, участковым по месту жительства, в больницы и морги.

   Через два дня после того, как Реутов сделал свои запросы, его вызвал к себе начальник управления, что бывало крайне редко.
   В кабинете у начальника сидел у стены человек в штатском.
   Начальник встретил Реутова с наигранным радушием и это было совсем уж удивительно: обычно он его не жаловал.
   Были они одного возраста, когда-то начинали вместе, но один стал полковником, а другой так и застрял в капитанах.
   Расспросив инспектора о том о сем, начальник походя поинтересовался, как идет розыск двух пропавших девиц.
   Вопрос был таким неожиданным, что Реутов даже вздрогнул. А про себя подумал: «Хорошо, что не поленился, разослал запросы».
   И стал обстоятельно докладывать, что уже сделал и что еще намерен сделать. Когда доложил, даже сам удивился, какую колоссальную работу провел.
   Начальник выслушал, переглянулся со штатским и отпустил с напутствием:
   – Работайте, капитан, но не забывайте, что у вас есть дела и поважнее, чем расследование гулянок двух взбалмошных девиц.
   Выйдя из кабинета, капитан понял одно: «Выкрутился». Но ощущалась какая-то непонятка: «С одной стороны, делом интересуется Сам, а с другой – смотрит на его расследование как бы сквозь пальцы».

   А в кабинете начальника управления после ухода оперативника произошел такой разговор:
   – Ну что? – обратился полковник к человеку в штатском.
   – Кажется, подойдет. Такой до истины вовек не доберется.
   – Недоумок. Держу лишь из-за того, что до пенсии осталось немного.
   – Ладно, пусть он ведет, только и ты иногда поглядывай, как бы чего…
   Дело государственной важности, сам понимаешь.
   – Не будет ничего. У меня все под контролем.
   И, порешив так, крепко пожали друг другу руки.

   Вернувшись к себе в кабинет, Реутов достал заявление о пропаже и фотографии девушек, все это положил перед собой на стол и призадумался.
   Если в текущие дела лезет начальство, значит, наверху что-то не так, а вот что именно не так, чаще всего приходиться только догадываться.
   Не снизошел полковник до объяснений.
   Реутов знал, что тот считает его неудачником и тупицей, поэтому и посадил на розыск. Очевидно, на вылет готовит.
   «Ладно… – решил для себя капитан. – Не хотите объяснить, что да как, я сам до правды докопаюсь. Видимо, здесь что-то очень непростое, если меня, как куклу, показывают какому-то штатскому».
   Он быстро оделся и поехал к той женщине, матери одной из пропавших.
   Потом побывал у подруг этих девчонок.
   На следующий день облазил весь Петергоф, переговорил почти со всем персоналом.
   Узнал много нового.
   Появилась версия.
   Осталось переговорить со служащими аэропорта.
   Но поутру, когда он перед поездкой в Пулково забежал на минутку в управление, его перехватил у дежурки полковник.
   – Реутов, ты где все пропадаешь? Вчера тебя целый день искали, а ты как в воду канул.
   – Я работаю, товарищ полковник. – Скромно так ответил, а самого так и подмывало рассказать, что вдруг обнаружилось.
   Но в то же время хотелось выяснить все до конца самому.
   И решил: «Если будет выспрашивать, расскажу, нет – погожу».
   А полковник спросил как бы между прочим:
   – А как у тебя то дело… ну, с девицами? Нашел их?
   И Реутов неожиданно для себя самого похвастался:
   – Нашел, товарищ полковник.
   Полковник от этих слов сперва прямо замер, а потом посмотрел на него внимательно и, махнув рукой, – за мной, значит, – завел капитана в ближайший свободный кабинет.
   – Где?
   – Их обоих… – тут капитан запнулся, увидев, как напрягся его начальник, но все-таки закончил: – увезли в Африку.
   С шефом вдруг произошла разительная перемена. Он сразу расслабился и так расхохотался, что даже слезы на глазах выступили.
   – Куда, говоришь? В Африку? Ну, насмешил!
   А капитан, набычившись, как ребенок, стал обстоятельно докладывать, как он вышел на людей, обслуживавших один банкет в Петергофе, как выяснил, что и девчонки были приглашены туда и предоставлены в качестве подарка главе одного африканского государства, и как после банкета этот царек увез их с собой.
   Осталось только выяснить в аэропорту, как он смог вывезти их без документов – паспорта-то у обеих дома лежали.
   И он продемонстрировал паспорта своему начальнику.
   Полковник отсмеялся и, похлопав Реутова по плечу, извинился.
   – Прости. Ох уж эти наши девки! За что только они так любят негров? – И, продолжая посмеиваться, вышел из кабинета, оставив капитана в полной растерянности.
   Анализируя по пути в Пулково эту беседу, Реутов понял, что его держат за полного идиота.
   И он разозлился. «Ладно, – решил, – я вам покажу, чего я стою».
   А полковник поднялся к себе в кабинет, набрал номер на диске спецтелефона и доложил кому-то на другом конце линии:
   – Полный порядок! Этот идиот уверен, что они в гареме у этого негритоса.

   В аэропорту ребята из линейного отдела помнили, как улетал африканский гость, но их никто даже близко не подпускал – все вели дяди из Комитета.
   Но никакие светленькие девчонки с делегацией не улетали.
   Это точно.
   «Значит, спрятали, гады», – решил Реутов.
   Переговорил с мужиками из багажного отделения.
   Да, багажа было много, были и очень большие брезентовые сумки, но без дырок; наоборот – герметично упакованные и со льдом.
   Версия Реутова терпела крах.
   А при воспоминании о смехе полковника становилось совсем уж гадко.
   Одно было ясно: полковнику ведомо что-то такое, чего не знает он.
   Значит, его используют как куклу, причем куклу глупую, и с полной уверенностью, что он в силу своей ограниченности вовеки не докопается до того, что знают они.
   А кто такие «они», он уже начал догадываться.

   «Ну что ж, не будем никого разуверять в их надеждах», – решил он для себя и опять рванул в Петергоф.
   Был у него там на примете один человек. Полотер. Вроде, разговорчивый.
   Полотера он разыскал в пивном баре уже поздно вечером.
   Заказал ему и себе еще по кружке пива.
   Тот среагировал на это вяло. Но пиво выпил.
   Реутов заказал еще по одной.
   Полотер намекнул, что не помешало бы и что-нибудь посерьезней. Он бы махом это организовал.
   Пришлось раскошелиться на «беленькую».
   Когда выпили по-серьезному, капитан начал раскачивать пока еще соображающего полотера на свое розыскное дело.
   Полотер уже давно понял его интерес, ощутил свою значимость и заважничал.
   Выпили еще.
   Полотер, устав, наконец, пыжиться, допил пиво и спросил:
   – Послушай, капитан, что ты ходишь вокруг да около? Тебя интересует, как их съели, или что еще?
   Капитан от такого вопроса чуть не захлебнулся пивом насмерть. Еле прокашлялся.
   – Кого съели?
   – Как «кого»? Да тех шлюшек, которых ты ищешь?
   Капитан от столь необычного сообщения едва соображал, но полотер, не замечая этого, продолжал:
   – «Кто, кто»… Этот черный папуас. А что не доели, то увезли с собой в Африку. Наливай, капитан, помянем их порочные души.
   Реутов автоматически налил.
   И они выпили.
   Полотер вконец осоловел. Начал бормотать, бормотать:
   – Хоть о ни и шлюхи, а все ж их жалко. Они ведь шли не за тем, чтобы ими закусывали. А их обманули… Взяли и обманули… Взяли и съели. Тьфу…
   Наконец Реутов пришел в себя и выдавил:
   – Ты-то откуда это знаешь?
   – Я-то? Да я же все и прибирал! Замывал кровь и сгребал, что те есть не стали. Что-то я не понял, капитан: ты разве не знал об этом? – После этих слов, похоже, сообразив насчет чего-то, он покачал пальцем перед ли-цом капитана: – Ну и хитрецы же вы все! Все вам мало. Все проверяете и перепроверяете. А чего меня проверять? Я – вот он весь, мы ведь социализмов не строим. – И полотер, вывернув у себя карманы, похлопал по ним ладонями. – Ну, я пошел. Спасибо за угощеньице.
   – Иди… – отпустил его Реутов. Ему хотелось побыть одному.
   Все встало на свои места.
   Его просто использовали, чтобы протянуть дело подольше, а там и вовсе закрыть.
   Он вышел на улицу и позвонил из автомата в дежурную часть, чтобы нашли начальника управления; для него, мол, есть очень важное сообщение, сам же он подъедет минут через сорок.
   Когда он приехал в управление, полковник был уже у себя в кабинете.
   Реутов поднялся к нему.
   Полковник был один.
   Реутов доложил то, что узнал от полотера.
   Полковник вызвал к себе дежурного и приказал немедленно задержать полотера и доставить в управление.
   Когда дежурный ушел, полковник заглянул капитану в глаза и спросил:
   – Ну, и что ты собираешься делать?
   – Передам материалы в прокуратуру.
   – Но ты же прекрасно понимаешь, что тогда начнется. Я говорю не о нас с тобой и не об этих несчастных девочках, а о том, что будет в мире. Как обрадуются капиталисты! И какой урон понесем мы. Это ты понимаешь?
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация