А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ариэль" (страница 5)

   Глава 5

   Через полчаса на месте преступления кипела работа. Территорию оцепили, «скорая» приехала и уехала, заказали транспорт для вывоза тел. Те же техники-криминалисты, что и в Линнунлаулу, то есть Маннер и Сиймес, открывали свои алюминиевые кейсы. Я уже позвонил Хуовинену и доложил обстановку.
   – Оставайся там и руководи следственными действиями, пошлю тебе столько людей, сколько смогу оторвать от других дел. Кто-то еще пожалеет, что вторгся на нашу территорию. Скажи всем, чтобы работали и не отвлекались ни на минуту, даже если увидят двух трахающихся слонов. Приеду к вам не позже чем через час.
   Я вернулся в ангар. Рассказал Маннеру о наших перемещениях, он отметил их мелом на полу. Это позволило ему сократить экспертизу на несколько следов обуви. Сиймес фотографировал общие планы, прежде чем перейти к деталям. Маннер подошел ко мне:
   – Незабываемый денек.
   – И вправду. Что думаешь?
   – Уже сейчас могу сказать, что все произошло тут вчера вечером, то есть сначала грохнули этих, а уже потом тех, в Линнунлаулу. Судя по почерку, здесь потрудились те же убийцы.
   Я пришел к таким же выводам, это было несложно.
   – Этого, скрючившегося в кресле, пытали, прежде чем убить. Ты заметил компрессор и пневмошланг? Второго парня просто застрелили, больше никаких внешних телесных повреждений не видно.
   Маннер присел на корточки и обследовал карманы покойника, что был в кресле. Во внутреннем кармане пиджака оказался бумажник, а в боковом – две связки ключей. Маннер раскрыл бумажник и показал мне водительское удостоверение в пластиковом кармашке:
   – Али Хамид. Похоже, владелец этой мастерской.
   Кроме того, в бумажнике было немного денег, визитные карточки автосервиса, фотографии жены и детей – больше ничего.
   Маннер отложил бумажник и осмотрел ключи:
   – Два обычных ключа фирмы «Аблой», один от дверного замка с защелкой и один от дополнительного нижнего замка. Во второй связке только ключи от машины.
   – Осмотри заодно и второе тело.
   Маннер положил бумажник в полиэтиленовый пакет и засунул в свою сумку. Затем, тщательно просчитывая каждый шаг, чтобы не наследить, подошел к трупу. В заднем кармане комбинезона обнаружился черный бумажник.
   – Вашин Махмед, семьдесят девятого года рождения, – сказал Маннер.
   – Судя по одежде, он здесь работал.
   В бумажнике Вашина Махмеда также нашлись визитные карточки автомастерской, а еще фотография, где он был запечатлен в компании мужчины лет на десять постарше с угреватым лицом. Они были похожи, возможно, братья. Еще в бумажнике оказалось шестьдесят пять евро, несколько монет и письмо на арабском, написанное, судя по потрепанности, не один месяц тому назад.
   – Ари! – крикнул Симолин через дверь.
   Я протянул бумажник Маннеру и пошел к Симолину.
   – Похоже, рабочий жил прямо здесь. Мы нашли еще одну комнатушку.
   Было некоторым преувеличением называть эту конуру комнатой. В крохотном помещении с трудом разместились кушетка, маленький стол и стул. На столе – хлеб для тостов в полиэтиленовом пакете, литровая бутылка воды и несколько банок консервов. В металлическом шкафу у стены – джинсы с ремнем, шерстяной свитер и пухлая нейлоновая куртка. В кармане джинсов завалялись кассовые чеки на продукты из ближайшего магазина и с автозаправки. Во внутреннем кармане куртки оказался мобильный телефон.
   Я протянул его Симолину:
   – Изучи, хотя, похоже, срочности в этом нет. В любом случае нужно найти родственников и сообщить им о случившемся.
   Под кушеткой лежали два дешевых пластмассовых чемодана. Я открыл их. В обоих была только одежда.
   Стенман проскользнула внутрь:
   – В автодоме, который стоит во дворе, кто-то есть.

   Дом на колесах находился всего метрах в двадцати от мастерской, на самом краю площадки для парковки. На приклеенной к двери скотчем ламинированной табличке заглавными буквами значилось: «ЯППИНЕН».
   Дверь открыл пожилой мужчина с лицом одновременно заспанным и похмельным. Седые волосы всклокочены, в уголках глаз гной цвета сливочного масла. Хотя я находился в метре от него, в нос ударило перегаром. Измятая фланелевая рубаха выбивалась из старомодных териленовых брюк и с трудом держалась на покатых плечах.
   – Яппинен? – предположил я.
   – Чего надо? – спросил мужчина раздраженно и облизнул пересохшие губы. Во взгляде читался вызов.
   Я показал полицейское удостоверение:
   – Из криминальной полиции. Она тоже. – Я кивнул в сторону Стенман. – Вы тут живете?
   – Должен же человек где-то жить. Это еще не преступление – не сообщить свой адрес. Кроме того, я тут работаю.
   – Где «тут»? – спросила Стенман.
   – То тут, то там… Чем разрешается заниматься на инвалидской пенсии – дворником и все такое. Если нужно, подсобляю там вон, в мастерской. Тридцать лет у меня была своя мастерская, да вот ударило по суставам… Оба колена прооперированы и спина…
   – Вчера вечером вы были дома? – прервал я рассказ Яппинена о болезнях.
   – Вечером дома? Наверное, был.
   Взгляд старика прояснился.
   – Был, теперь я точно вспомнил. Телевизор смотрел.
   – Можно нам войти?
   Мужчина отступил назад и уселся на видавший виды диван, на котором комом лежало постельное белье. Воняло застарелой грязью. На столе среди пустых пивных бутылок лежали остатки еды. Женская рука тут явно ничего не касалась.
   – Вы не видели никого, кто вечером приезжал в мастерскую к Хамиду?
   – Вечером? Да туда все время кто-нибудь приезжает. Клиенты, приятели Хамида и друзья парнишки, который у него работает. Сплошным потоком идут.
   – Хамид часто задерживается по вечерам на работе?
   – Да почти каждый день… Сегодня, правда, не показывался. Пара клиентов заходили спросить про него. Он не отвечал на мобильный. Вообще странно, Али – он аккуратный… А что, случилось что-нибудь, обокрали?
   – Кого из посетителей автомастерской вы видели вечером? – продолжила гнуть свою линию Стенман.
   – Покажите-ка еще разок ваше удостоверение. Глаза только начинают видеть.
   Мужчина почти уткнулся носом в мою полицейскую карточку.
   – Кафка… Как-то в шестидесятых в скупке у Кафки на Пурсимиехенкату я приобрел хорошие наручные часы. Порядочные старинные заводные часы, легендарный «Зенит» в стальном корпусе. Потом я по пьянке забыл их снять в сауне на Харьютори, они промокли и сломались, – пожаловался старик. – Не родственник?
   После сотого вопроса о родственной принадлежности я уже знал, что жителям Хельсинки известны только два Кафки. Один – писатель, другой – владелец антикварного магазина.
   – Нет, не родственник. Что произошло вечером?
   – Почему вы не спросите прямо у Али? Он славный человек, хоть и мусульманин. Я бы не продал мастерскую какому-нибудь засранцу.
   – Автомастерская раньше принадлежала вам?
   – Мне, кому ж еще. Али родом из Багдада, это в Ираке. Приехал в Финляндию как беженец и много лет у меня работал. Честный человек, по-моему, отчего было не продать ему мастерскую, когда я уходил на инвалидность. Договорились, что мне можно будет держать тут этот свой дом на колесах.
   Яппинен подхватил со стола бутылку, в которой оставалось еще несколько сантиметров пива, и опрокинул себе в рот.
   – Вчера они поздно закончили работать… Я часов в восемь ходил на «Тебойл» прикупить сарделек, молока и немного пивка, у них еще свет горел.
   – Вы заходили в мастерскую? – спросила Стенман.
   – Нет.
   – Вы видели Хамида или его работника?
   – Вашина? Он тоже из Ирака. Не видел.
   – А кого-то еще?
   – Нет.
   – Вы сказали, что там бывало много народу, клиенты и приятели Вашина, – напомнила Стенман.
   – Я имел в виду днем, не вечером…
   – Но вечером вы никого не видели?..
   – Не видел.
   Стенман пристально посмотрела на Яппинена. Тот взял со стола принадлежности и принялся сворачивать самокрутку.
   – А машину видели?
   – Там были «вольво» Али и «бэха» Вашина. Она у него всего пару недель. Каждый день покупает для нее новые висюльки. На зеркале в салоне у него навешано столько четок и игральных костей, что я удивляюсь, как он еще дорогу видит.
   – Красная «БМВ»? – уточнил я.
   – Да.
   Оба автомобиля по-прежнему стояли во дворе. Их как раз осмотрели и теперь должны были транспортировать в полицейскую лабораторию для более подробного изучения.
   – А что за человек Вашин Махмед? – спросил я.
   – Трудолюбивый, нормальный парень. Вот что у мусульман хорошо, так это уважение к старшим. Меня всегда называет «отец», отец – то, отец – сё. За бухлом, правда, ходить отказывается, хотя я его просил.
   – Вы видели какие-то другие машины?
   Старик обвел взглядом помещение в поисках, чем бы промочить горло, но ничего не нашел.
   – Вечером, что ли?
   – Да?
   – Нет, но я на какое-то время отходил на «Тебойл».
   – Сколько времени вы там провели?
   – Взял, кажется, одно пиво и пошел прямо домой. Полчаса.
   – У вас сохранился чек?
   – Чек? – удивился старик, но взял со стола очки с отвалившейся дужкой, встал и пошел к вешалке у двери. Он пошарил рукой в кармане старомодной кожаной куртки и высыпал добычу на стол. В кучке обнаружились сломанная сигарета, болт на шесть миллиметров, пара мелких монет и несколько бумажек. Я взял бумажки и нашел то, что искал.
   Согласно чеку старик купил сардельки, молоко, хлеб и упаковку пива, шесть бутылок. Покупка была оплачена в 20.05. Яппинен посмотрел через сломанные очки на улицу и увидел полицейских, ходивших по двору.
   – И там полицейских, как черники на кочке. Они что, засранцы, торговали наркотой или сбывали краденое?
   Вместо ответа я спросил:
   – Вы помните еще что-нибудь о вчерашнем вечере? Что вы делали, когда вернулись сюда?
   – Ну, новости, может быть, посмотрел… и прикончил несколько бутылочек пива. Потом лег спать.
   – Вы простатитом не страдаете? – спросила Стенман.
   Я взглянул на нее с легким удивлением.
   – В таком возрасте у какого мужчины его нет?
   – Вы выпили пива на «Тебойле» и потом еще тут. В туалет вы куда ходите?
   – За свой автодом.
   – И тогда тоже ничего не заметили?
   – Посмотрел на звезды, небо было чистым, и луна, красивая… Ну, и еще я был, может, немножко выпимши.

   Дом оказался добротным, построенным в пятидесятых годах, четыре этажа оштукатуренного кирпича. На лестнице пахло едой и мастикой для пола, и я знал, что в подвале стоит меловой запах побелки. Эти дома всегда пробуждают во мне ощущение домашнего уюта и защищенности. Возможно, причина тут в том, что десять первых и самых счастливых лет своей жизни я провел именно в таком. Я был уверен, что в подвале тут кладовки, сооруженные из сетки для куриных клеток, как и в моем родном доме. В одной из таких кладовок я, разложив на полу поролоновый матрас, предпринял решительную попытку забраться в трусы к своей подружке Кармеле Мейер, жившей в том же доме. Хотя Кармела многообещающе сопела мне в ухо, я был вынужден еще год трудиться в том же направлении, прежде чем добился своего.
   В холле на первом этаже я изучил табличку с именами жильцов – на такой же в детстве мы меняли местами съемные буквы, изобретая жильцам новые, забавные имена. Хамид жил на третьем этаже. В доме не было лифта.
   Я попросил Стенман сопровождать меня. Мне не хотелось одному встречаться с женой и четырьмя детьми убитого. Кроме того, никогда не известно, что тебя ждет в квартире.
   – Кто скажет? – спросила Стенман, когда мы поднялись на второй этаж.
   – Ты, если можно.
   – Хорошо. Не знаешь, они говорят по-фински?
   – Почти наверняка. Живут здесь уже одиннадцать лет.
   Я звонил из машины в Пасилу и получил информацию об Али Хамиде и его семье. Возраст сорок шесть лет, жена и четверо детей, девочка и три мальчика. Старшему четырнадцать, родился в Ираке, младшему пять. Хамид и его супруга получили гражданство Финляндии четыре года назад.
   Мы остановились на третьем этаже. Прежде чем позвонить, я отдышался. Дверь открыл мальчик лет семи.
   – Мама дома?
   – А кто вы такие?
   К двери подошла мать мальчика. Я показал свой служебный жетон:
   – Из криминальной полиции. Здравствуйте.
   В глазах у женщины промелькнул ужас, но она взяла себя в руки.
   – Можно нам войти? – спросил я.
   Женщина отступила в сторону и впустила нас.
   – Вы замужем за Али Хамидом?
   Женщина велела детям идти в свои комнаты.
   Я осмотрелся. Гостиная обставлена на арабский манер: тяжелые кожаные стулья, темное дерево, десятки безвкусных стеклянных и фарфоровых предметов, фотографии в затейливых рамках и водопадом спускающиеся портьеры. При этом впечатление такое, что комната не обставлена, а каждая вещь просто положена на первое попавшееся место.
   Лишь после того, как самый любознательный ребенок вышел, женщина спросила:
   – Что с ним?
   – К сожалению, он погиб, – сказала Стенман.
   – Когда? – спросила женщина, как будто не понимая.
   – Видимо, вчера вечером.
   – Вечером он не вернулся домой, и я ему звонила… он не ответил.
   Голос начал дрожать, и она отвернулась.
   Стенман подошла к женщине, обняла ее за плечи:
   – Примите наши соболезнования. Нам нужна ваша помощь, чтобы найти преступника. Работник вашего мужа, Вашин Махмед, тоже убит.
   Женщина неловко вытерла слезы кистью руки и громко всхлипнула. Старший ребенок испуганно заглянул в дверь.
   Мать резко крикнула:
   – Уйди! Иди в свою комнату!
   Голова мальчика исчезла, и дверь закрылась.
   – Я все время боялась, что с ним что-нибудь случится…
   – Почему?
   – Я ему говорила, чтобы он ни во что не ввязывался.
   – Во что он ввязался?
   Стенман подвела женщину к дивану. Она почти рухнула на него.
   – Нам нужна ваша помощь, понимаете?
   – Али был хорошим человеком, хорошим отцом, почему они совершили это? Он не сделал никому ничего плохого.
   Женщина заткнула себе рот кулаком.
   – Они сделали моих детей сиротами… четверых моих детей.
   Стенман взяла руку женщины, положила ее ладонь между своими.
   – Кого он боялся?
   – Я не знаю… Муж говорил, что они пришли к нему на работу. Кто-то им рассказал о нем. Они просили помочь, говорили, что он правоверный мусульманин и должен им помочь… что все они служат Аллаху.
   – Помочь в чем?
   – Машина, им была нужна машина… Я просила Али не связываться с ними.
   – Вы их видели?
   Женщина помотала головой.
   – Зачем они сделали это? Они осиротили моих детей, – безнадежно повторила женщина.
   – Вы знаете, сколько их было или как их звали?
   Из комнаты старшего мальчика послышался приглушенный плач.
   – Нам необходимо знать все, что ваш муж о них рассказывал.
   – Один позвонил сюда вечером, злой, спросил, почему муж не отвечает на мобильный телефон.
   – Как его звали? – надавила Стенман.
   – Он не назвал своего имени, просто спросил, почему Али не отвечает, и сказал, чтобы Али сразу позвонил, как только придет домой… Он сначала говорил на английском, а потом на арабском.
   – Ваш муж дал им машину?
   – Я не знаю. Слышала только, что он куда-то звонил и справлялся об аренде машины.
   – А после этого вы его ни о чем не спрашивали?
   – Нет, Али не хотел об этом говорить.
   В комнату прибежал плачущий мальчик и бросился прямо к матери. Женщина погладила сына по голове и приласкала у себя на коленях. Затем осторожно спустила его на пол и подтолкнула к двери:
   – Иди, позаботься о своих младших братьях и сестренке.
   Мальчик, всхлипывая, повиновался.
   – Почему вы считали, что с вашим мужем может случиться что-то плохое? – спросила Стенман.
   – Он боялся… Он этого не говорил, но я знаю его и чувствовала, что он боится этих мужчин. Что они сделают что-нибудь с нами…
   Женщина заплакала.
   – Мы думали, что сможем тут спокойно жить. Растить детей, не опасаясь… Что здесь они будут в безопасности и у них будет хорошее детство. Али не хотел ввязываться ни во что плохое… Он был хорошим мужем, хорошим отцом нашим детям.
   Стенман дала женщине немного выплакаться, прежде чем продолжила:
   – Мы не думаем, что вашего мужа убил звонивший. Это сделал кто-то другой, кто хотел получить информацию как раз о том человеке, который вам звонил. Мы полагаем, что и звонивший погиб. Есть ли у вас какие-то подозрения, кто мог убить мужчину, которому ваш супруг должен был устроить машину?
   – Нет.
   – Были у вашего мужа какие-то предположения о том, почему они обратились за помощью именно к нему?
   – Потому что он мусульманин и они мусульмане.
   – Но тут живет много других мусульман. Почему же именно он?
   – Не знаю, возможно, потому, что у него автомастерская.
   – У вашего мужа есть родственники или хорошие друзья в Финляндии?
   – Только двоюродный брат.
   – Нам нужны его имя и адрес.
   – Таги, он изучает ресторанное дело в Хельсинки. Мне кажется, он живет в Каннелмяки. Во всяком случае, жил.
   Я взглянул на Стенман:
   – Фотографии.
   Стенман достала из внутреннего кармана куртки фотографии убитых и показала их женщине:
   – Вы знаете кого-нибудь из них?
   Взгляд женщины замер на фотографии убитого, которому отрезали нос и уши. Фоторобот был сделан хорошо. Фотография выглядела почти обычной, глаза покойного были открыты, хотя и казались немного заспанными. Тем не менее ни у кого не могло возникнуть сомнений в том, что мужчина на фотографии находился уже в ином мире.
   – Таги… Это двоюродный брат моего мужа. И его тоже?..
   – Нам очень жаль.
   – Ваш муж много общался со своим кузеном?
   – Таги переехал в Финляндию в прошлом году. Сначала они встречались часто, поскольку Али давал ему советы буквально обо всем. Он даже какое-то время работал у мужа и жил здесь. Потом Таги пошел учиться, и они встречались уже не очень часто.
   – А в последнее время? Когда вы видели Таги в последний раз? – спросила Стенман.
   – Он был у нас три дня назад.
   – По какому делу?
   – По делу? Он поел у нас и потом отправился с мужем на молитву в мечеть. Али ходил туда три раза в неделю.
   – В этот вечер с ним не происходило ничего необычного?
   – Он, во всяком случае, ничего не говорил.
   – В какое время он вернулся?
   – В половине десятого, как обычно. Сразу лег спать.
   Женщина рассеянно посмотрела на меня. Я понял, что она держится из последних сил. Стенман тоже это заметила. Она положила на стол свою визитную карточку.
   – Позвоните, если что-то вспомните, – сказал я.
   – Хотите, прежде чем уйти, мы пригласим кого-нибудь побыть с вами? – спросила Стенман.
   – Пожалуйста, просто уйдите, – попросила женщина.

   Четыре трупа за сутки – это было много, настолько много, что Отдел по борьбе с преступлениями против личности работал на пределе возможностей. Это означало, что к делу было подключено с десяток следователей, из которых на вечернее совещание смогла прийти только половина. Помимо Хуовинена присутствовали заместитель начальника управления Лейво, комиссар Тойвакка из Отдела по борьбе с наркотиками и инспектор Силланпяя из полиции государственной безопасности.
   Хуовинен поправил свой стильный итальянский галстук и встал перед флипчартом[15].
   – Что ж, кажется все на месте, начнем.
   В течение нескольких секунд он приводил в порядок свои мысли.
   – Исходная ситуация напоминает кровавую баню – четыре трупа, три человека хладнокровно убиты и один, по всей видимости, погиб сам, спасаясь бегством от убийц. Все погибшие, вероятно, арабского происхождения. Личность троих установлена. Один – получивший гражданство Финляндии иракец, другой – работавший у него соотечественник и третий – двоюродный брат первого, гражданин Великобритании, но около года проживал в Финляндии. Ни у кого из них ранее не было проблем с законом, по крайней мере в Финляндии, но кое-какая любопытная информация у нас все-таки имеется.
   Хуовинен пригласил комиссара Тойвакку:
   – Доложи, Сеппо.
   – По двоюродному брату, то есть Таги Хамиду, есть пара зацепок. В число его товарищей входит марокканец, осужденный за преступления, связанные с оборотом наркотиков. Имя Хамида всплывало в ходе наблюдения за марокканцем. Кроме того, имеется агентурная информация, согласно которой Хамид закупил или доставил из Марокко три килограмма гашиша. Мы связались с Бирмингемом, где Хамид проживал более двадцати лет. По сведениям местной полиции, Хамид привлекался к ответственности только за мелкие правонарушения, но считается наркоторговцем среднего звена. Тем не менее на данный момент мы не располагаем информацией о наличии в стране наркогруппировки под руководством арабов. У меня все.
   – Спасибо, – сказал Хуовинен. – Об убийцах известно, что их не менее двух. Они тоже смуглые, как арабы или жители южных европейских стран, возраст около сорока лет, спортивного телосложения. Более подробных сведений нет.
   – А есть записи с камер видеонаблюдения? – спросил Лейво.
   – Мы получили изображения с камер наблюдения за железной дорогой, на которых, по всей вероятности, запечатлены подозреваемые, но эти материалы никак не дополняют имеющуюся информацию. Записи с камер настолько нечеткие, что на них невозможно разобрать никаких деталей. Можно лишь констатировать, что мужчины пришли со стороны центра города по дорожке парка, которая ведет в Линнунлаулу, проходя мимо дворца «Финляндия»[16] и по берегу залива Тёёлёлахти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация