А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ариэль" (страница 4)

   Глава 4

   Оксанен сидел в машине на заднем сиденье и говорил по телефону. Стенман еще не вернулась. Оксанен прекратил разговор сразу, как только увидел меня. По резкости его движений я понял, что речь шла не о работе, а, скорее всего, о подготовке очередного ралли с участием полицейских.
   – История получила продолжение, – сказал Оксанен и помахал прозрачным пакетом, в котором лежала карта из «Хертца».
   – Какое?
   – Карты пришли из типографии всего две недели назад и предназначены для того, чтобы разложить их по машинам. Мой товарищ обещал послать своего сотрудника выяснить, сколько карт клиенты уже успели утащить. Затем он посмотрит в компьютере информацию о клиентах, арендовавших автомобили, и передаст ее мне.
   – Звучит обнадеживающе.
   – Мне тут пришло в голову, что в это время поезда ходят очень часто и кто-то из машинистов мог заметить что-нибудь на мосту. Через железнодорожную диспетчерскую можно задать вопрос всем машинистам сразу.
   – Тоже здравая мысль.
   На горку въехал зеленый с металлическим отливом «фольксваген пассат» Хуовинена, а за ним черный «опель вектра».
   – Хуовинен явился, – сказал Оксанен.
   По голосу было понятно, что Оксанен не жалует Хуовинена, и его чувства, возможно, были взаимными. Хуовинен пару раз устраивал Оксанену совершенно разгромные выволочки за рабочее время, потраченное на его увлечение ралли.
   С Хуовиненом приехал мужчина лет сорока, одетый в светло-зеленую поплиновую куртку и прямые брюки. Черные глаза смотрели строго. Я был уверен, что где-то уже встречал его, но не помнил где. И все же я сразу догадался, что он делает в обществе Хуовинена.
   – Проведем небольшое совещание. Где Стенман и Симолин?
   Я доложил.
   – Нет времени ждать. – Хуовинен кивнул в сторону гостя. – Это инспектор Силланпяя из полиции государственной безопасности. Он сам может рассказать, зачем приехал.
   Силланпяя имел вид мрачного побитого боксера.
   – В этом деле есть несколько обстоятельств, которые нас интересуют. Два иностранца, обезображенное лицо, способ убийства, место совершения преступления – самая оживленная и одновременно самая, может быть, важная железная дорога Финляндии. Насколько я знаю, тела еще не опознаны, и мы хотим помочь в идентификации. Для этого сделаем соответствующие запросы. Если они где-то засветились, то это может пролить свет на случившееся. Разумеется, нельзя исключать и того обстоятельства, что преступление совершено по расистским мотивам.
   – Есть ли у вас какие-то подозрения?
   – Не больше, чем у вас.
   Если Силланпяя и врал, это ему хорошо удавалось.
   – Что обнаружено у покойников? – спросил Силланпяя.
   – У одного – ничего, у другого – карта Хельсинки и оружие. Пистолет упал на крышу поезда, и его нашли позже, в депо.
   – А мобильного телефона не было?
   – И мобильник. – Я был вынужден это признать.
   – Нам нужен телефон. Все, что узнаем с его помощью, немедленно вам сообщим.
   – Он сейчас на экспертизе.
   – Вы получите информацию о звонках сразу же, как только мы до нее доберемся. Это согласовано с заместителем начальника полиции.
   Я взглянул на Хуовинена, и это рассердило Силланпяя.
   – Телефон сейчас у другого следователя.
   – Где он?
   – Очевидно, уже на пути сюда.
   – Сообщите ему, что телефон нам нужен немедленно.
   Типичный СУПОшник[11], подумал я. Силланпяя говорил так, будто за ним стояла вся полиция государственной безопасности во главе с ее шефом.
   – Попробую связаться с ним.
   Я отошел в сторонку и позвонил Симолину:
   – Как продвигается?
   – Скоро будет готово.
   – Тут тип из СУПО приехал, требует телефон.
   – Нам все бросить?
   – Нет, сколько времени вам еще потребуется?
   – Максимум минут десять.
   – Запиши все звонки, как исходящие, так и входящие, и текстовые сообщения. А потом снова включи запрос PIN-кода. Пускай парни из СУПО разгадывают его сами.
   Я вернулся к машине:
   – Будет здесь в течение получаса.
   Хуовинен посмотрел на меня задумчиво. У него на такие дела особое чутье. Он протянул мне сложенную вчетверо распечатку:
   – Официальный пресс-релиз, распространенный через СТТ[12], если интересно.
   Я прочитал. Хуовинен был на редкость краток. Было очевидно, что такой пресс-релиз не мог удовлетворить журналистов.
   – Я обещал дополнить его вечером. Хочешь что-нибудь добавить?
   Повисла тишина. На Оксанена всеобщее молчание произвело гнетущее впечатление.
   – Я позвоню Арье и спрошу про камеры наружного наблюдения. Могу съездить за пленками.
   – Хорошо, – сказал Хуовинен. Вид у него был отсутствующий.
   Хуовинену исполнилось сорок семь лет, но в волосах уже проглядывала седина. Вообще у него была незаурядная внешность – настолько, что во время учебы в полицейском училище он подхалтуривал на одной швейной фабрике моделью, демонстрируя мужскую одежду. Он был дважды женат. Вторая его супруга – виолончелистка эстонского происхождения.
   Хуовинен очнулся:
   – Не делай ничего, чего не стал бы делать я.
   В устах Хуовинена это означало, что руки у меня развязаны. Он умел спрямлять углы, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой в управлении полиции.
   Силланпяя тоже заговорил:
   – У меня есть и другие дела. Где этот ваш следователь, я могу забрать телефон прямо у него?
   – Я не догадался спросить, но он буквально с минуты на минуту будет тут.
   Силланпяя посмотрел на меня в свойственной ему манере – с недоверием. У него явно было гипертрофированное желание все контролировать. Возможно, это издержки профессии.
   Хуовинен застегнул темно-серую шерстяную куртку:
   – Вы справитесь и без меня, мне надо на Кирк-кокату[13]. Если что – звони. О совещании сообщу позже.
   Он сел в машину и укатил.
   – Телефон работает? – спросил Силланпяя.
   – Нет. Вероятно, он выключился или повредился при ударе о крышу поезда или о землю. А вы сможете его включить? – спросил я с невинным видом.
   – Почему же не сможем?
   – Мы хотели бы получить всю информацию о звонках сразу же, как только вы ее раздобудете.
   – Разумеется.
   Силланпяя с такой легкостью бросил свое обещание, что оно не вызвало у меня ни малейшего доверия. К счастью, благодаря Симолину я надеялся оставаться на несколько шагов впереди.
   – Разумеется, почему нет? – добавил Силланпяя, и я стал верить ему еще меньше прежнего.
   Вернулся Оксанен, вид у него был оживленный. Явно уладил еще какое-то дело, связанное с ралли.
   – Арья сейчас будет… Можно съездить на предусмотренный законодательством обеденный перерыв?
   – А что с камерами наблюдения?
   – Арья привезет список. И я сразу начну с ними разбираться.
   – Не пропадай надолго. На чем ты поедешь, машина ведь у Арьи?
   – Приятель подхватит.
   Оксанен заспешил встречать товарища. Работа явно мешала его кипучей деятельности, связанной с хобби.
   – Кто-то сказал, что ты еврей, – ляпнул Силланпяя.
   – Кто-то был прав.
   – Вчера слышал еврейский анекдот. Рассказать?
   – Не стоит отказывать себе в удовольствии.
   Силланпяя посмотрел на меня с изумлением:
   – В следующий раз. Ты знаешь иврит?
   Я взглянул на посерьезневшего Силланпяя:
   – В какой-то степени.
   – У нас время от времени может появляться для тебя работа. Я слышал, ты увлекаешься боевыми искусствами и на курсах личного состава показал себя лучшим стрелком.
   Силланпяя был прав. Я начал заниматься тэквондо в первом классе лицея в «Маккаби», спортивном клубе еврейской общины. А еще до этого играл в настольный теннис за сборную общины.
   – Кто-то сказал?
   Силланпяя хихикнул:
   – Я не ошибся. Если тебя интересует несколько другая работа, мы можем предложить больше, чем ты себе представляешь…
   Симолин на полном газу взлетел на горку и резко затормозил. Я не успел подумать над словами Силланпяя.
   – Телефон приехал, – сказал я.
   – Подумай над моими словами.
   Силланпяя уехал. Он на ходу выхватил из рук Симолина мобильник и уселся в свой автомобиль. Как только машина скрылась из виду, Симолин достал из кармана блокнот.
   – Я переписал все исходящие и принятые звонки и сообщения. Сообщения, правда, на французском. Три последних звонка были на один и тот же номер, два сегодня утром и один вчера вечером. Я успел уже проверить номер – звонок был в автомастерскую некого Али в Вартиокюля[14], три раза звонили за границу, дважды во Францию, один раз в Израиль и последние звонки – на один и тот же неизвестный мобильный телефон. По дороге я позвонил в эту автомастерскую, но там не ответили. – Симолин заметил вопрос на моем лице и пояснил: —Я собирался спросить, сколько стоит отремонтировать тормоза. И это, кстати, было бы правдой: на «рено» надо поменять тормозные колодки и выхлопная труба «сечет».
   Мне надоело стоять на месте, и я, недолго думая, предложил:
   – Поехали съездим прямо туда и спросим, сколько стоит ремонт тормозов и выхлопной трубы на «рено».

   Сервис находился на Итявяюля в паре километров от торгового комплекса «Итякескус» в сторону Порвоо. У заправки «Тебойл» поворот направо и сразу за ним налево.
   Здесь расположились всевозможные мелкие мастерские, заселившие построенные в разное время здания. Часть из них составляли древние металлические ангары-развалюхи, но были и достаточно новые, вполне современные строения. Автомастерская находилась в боковом крыле старого желтого дома со входом с задней стороны. Во дворе обнаружились пара ржавых контейнеров, погнутые фрагменты автомобильных кузовов, покрытый ржавчиной старый «мерседес», «вольво» – несколько поновее и видавший виды «БМВ» трехсотой серии. В стороне, прямо под березой, стоял белый угловатый «дом на колесах» – автомобиль, оборудованный под проживание.
   На обитой железом двери автомастерской значилось: «А. Хамид. Ремонт и покраска автомобилей». Дверь оказалась запертой, но скоба для навесного замка была откинута.
   Симолин проверил, на месте ли пистолет. Я инстинктивно сделал то же самое – оружие было там, где ему и положено.
   Я дослал патрон в патронник, поставил пистолет на предохранитель и вернул его в кобуру. Симолин оставил пистолет в руке, но спрятал руку под полой куртки.
   Я постучал в дверь и прислушался. Ни звука. Тогда я подубасил основательно, но и это не дало результата.
   – Сходи загляни в окошко, – приказал я Симолину.
   Он исполнил распоряжение и вернулся через мгновение.
   – Никого не видно, но свет горит.
   Я стал колотить в дверь еще громче, но ее не открыли.
   Симолин предложил:
   – Может, я сгоняю в машину за инструментом?
   – Сгоняй.
   Симолин припустил бегом. Вернулся он с монтировкой и полукилограммовым молотком.
   – Ладно, давай.
   Симолин загнал монтировку в щель между дверью и коробкой у самого замка. Когда инструмент достаточно заглубился, он положил молоток на землю и рванул монтировку. Дверь отлетела с первой попытки.
   Из ангара тяжело дохнуло моторным маслом. Сразу за дверью стоял автомобиль с открытым капотом. В моторном отсеке горела лампа-переноска. Крышка трамблера была снята, свечные провода сдернуты. Проблема с зажиганием, мелькнула мысль.
   Ангар был примерно пять на десять метров. У длинной стены находилась еще одна машина. Она висела на подъемнике на высоте около двух метров. В торце ангара располагалась подсобка площадью два-три квадратных метра с большими окнами. Напротив нее – большой бокс с воротами для заезда автомобиля. На стене висела реклама фирмы, производящей автомобильную краску; банки с этой краской выстроились тут же на полке. По пестрым банкам и пятнам на полу было легко догадаться, что в боксе красили машины.
   Я заглянул в подсобку. Не заметил ничего необычного, если не считать того, что на стене не было ни одного календаря с обнаженными девушками. В лежавшем на столе календаре отмечалось время, на которое записывались клиенты; у А. Хамида явно хватало работы.
   – Ни души, – сказал Симолин.
   Я остановился перед воротами в малярный бокс и почувствовал исходящий из него резкий запах краски. Потом открыл дверь.

   У забрызганной краской стены, откинувшись, сидел парень в комбинезоне. Второй человек, пожилой мужчина в прямых брюках и клетчатом пиджаке, скорчился в кресле, установленном посреди бокса. Обе руки его были привязаны к подлокотникам.
   На лице мужчины виднелись кровоподтеки, на правом виске – следы двух ударов. Рядом стоял компрессор красного, как пожарная машина, цвета. Шланг от него обвивал колени мужчины.
   Симолин заглянул через мое плечо и увидел то же, что и я. Он произнес почти с восторгом:
   – Уже четыре трупа. Кажется, это будет самое громкое дело за год.
   Я смотрел на покойников, и мне вдруг вспомнились слова рабби: Ямим нораим.
   Ямим нораим, Дни трепета.
   Если рабби Либштейн прав и мир разваливался на части, то мне отведена печальная роль. Моим предназначением было собрать разлетающиеся шестеренки и снова завести часы.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация