А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ариэль" (страница 22)

   – Я только доложу капитану, – сказал мужчина и достал мобильный телефон. Я выхватил аппарат у него из рук.
   – Я требую, чтобы вы немедленно позвонили в посольство Израиля, – решительно заявила женщина.
   Мы провели обоих в помещение таможенной службы, где их и вещи досмотрели. После этого Силланпяя приказал разместить задержанных по камерам отдела полиции аэропорта так, чтобы они не могли разговаривать между собой.

   Ящик ждал нас в багажном отделении аэропорта. Прочный фанерный ящик длиной метр с лишним, около восьмидесяти сантиметров шириной и полметра высотой. В транспортной накладной было указано, что в нем находится компьютерное оборудование.
   Сотрудник грузового терминала по просьбе Силланпяя принес монтировку. Силланпяя отпустил его и только после этого взломал замок, опечатанный пломбой дипломатической почты посольства Израиля.
   Внутри ящика, завернутый в упаковочный полиэтилен с пупырышками, лежал седой человек. Его рот закрывала повязка. Мужчина был привязан к крюкам на стенках ящика за руки и за ноги так, что не мог шевельнуться. Казалось, он без сознания.
   – А теперь выясним, кто ты, черт тебя дери, такой, – сказал Силланпяя.
   Глаза мужчины оставались закрытыми. Я попытался прощупать пульс у него на шее. Сердце билось медленно, но ровно. Силланпяя самодовольно улыбнулся и протянул руку:
   – Будем квиты?
   Я пожал руку.
   Симолин осмотрел мужчину и его тесное убежище.
   – Теперь последует международный скандал. Или как?
   Мы оба посмотрели на Силланпяя.
   – Не обязательно.
   – Как это? – удивился я.
   – Не надо об этом трубить на весь мир. Каждый шаг необходимо тщательно обдумать. Если хорошо сыграть, то у нас в руках – золотой слиток.
   – Что ты называешь игрой? – поинтересовался я.
   Я больше всего боюсь, когда черное или белое начинают сглаживать до серого. Я ведь полицейский, а полицейский не играет и не торгуется, разве что в буквальном значении этих слов.
   – Ты хочешь выторговать скидку на апельсины?
   Силланпяя сразу понял, что ему следует осторожнее подбирать слова. Мы знали слишком много, поэтому с нами приходилось считаться. Я был руководителем расследования и отвечал за информацию по делу. Начни мы играть по-настоящему, все козыри оказались бы в моих руках.
   – Я имею в виду, что следствие еще не закончено. Во всяком случае, твой друг Каплан все еще в бегах.
   – Если вы все время следили за израильтянами, то у тебя, вероятно, есть информация, где он может быть.
   – Не все время, только со вчерашнего дня.
   У Силланпяя зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и включил громкую связь, чтобы и мы слышали разговор.
   – Добрый день, господин Клейн, – ухмыляясь ответил Силланпяя.
   – Мне сообщили, что полиция задержала двоих граждан Израиля, сотрудников «Эль-Аль».
   – У вас хорошие и оперативные источники информации.
   – В чем дело?
   – Обычное расследование уголовного преступления.
   – О каком преступлении идет речь?
   – Об особо тяжком.
   – Как стюардесса и второй пилот могут быть замешаны в уголовном преступлении?
   – Кто угодно может быть замешан, даже полицейский.
   – Рейс будет задержан, если их не освободят.
   – К сожалению, тут ничего нельзя поделать, вам придется либо заменить экипаж, либо отменить рейс.
   – А что, если представитель вашей полиции будет сопровождать рейс?
   – Полиция Финляндии не проводит допросы подозреваемых в самолетах, только в тюрьме. Кроме того, я не уполномочен принимать решения по таким вопросам.
   – Вы учли вероятность того, что тут может быть какое-то недоразумение? Вы осознаете, что этот случай может иметь чрезвычайно серьезные последствия для отношений между нашими странами?
   – Я очень хорошо понимаю всю серьезность ситуации. Это входит в мои обязанности.
   – Может ли быть полезным вмешательство посла, с кем ему следует связаться?
   – Не думаю, что это целесообразно. Кроме того, если средства массовой информации узнают, что вы пытались оказывать давление и препятствовать полицейскому расследованию особо опасного преступления, то…
   – Речь не идет о давлении… Просто все это происходит в чрезвычайно неудачный момент. Министр иностранных дел Израиля прибывает в Финляндию, и одновременно наших граждан, которые вдобавок находятся на государственной службе, арестовывают, да еще и в еврейский Новый год и в Йом Кипур. Вы ведь знаете, как чувствительно в Израиле относятся к таким делам.
   – Они лишь временно задержаны.
   – Кто расследует это дело?
   – Я слышал, что комиссар Кафка.
   – Почему? Он ведь расследует еще и дело о событиях в Линнунлаулу?
   – Не знаю. Я не разговаривал с Кафкой и не занимаюсь этим делом, во всяком случае, до тех пор, пока речь идет об обычном уголовном преступлении. К сожалению, я не могу больше разговаривать.
   – Вы могли бы оперативно держать меня в курсе? Вы должны понять меня. Нельзя было выбрать времени хуже – визит министра иностранных дел и Йом Кипур.
   – Я, разумеется, понимаю, но Кафка непростой человек. Он никак не информирует нас, а вам он рассказывает еще меньше.
   – Нам следует как можно скорее встретиться и обсудить визит министра иностранных дел. Вы понимаете, что я вынужден доложить об этом послу, и, к сожалению, этим дело не кончится. Далее оно пойдет в Министерство иностранных дел и сами знаете куда.
   – Разумеется. Вы тоже просто делаете свою работу, но это уже не относится к моей компетенции. К счастью, Израиль – демократическая страна, и там понимают, как следует поступать в условиях демократии.
   Врач аэровокзала прибыл на место через пять минут и осмотрел мужчину, извлеченного из ящика.
   – Он находится под воздействием сильного снотворного. Вероятно, будет оставаться в состоянии сна еще несколько часов.
   – Ему угрожает какая-то опасность? – спросил я.
   – Не думаю. Сердце работает стабильно, но лучше всего переместить его туда, где можно обеспечить безопасное наблюдение за пробуждением.
   Я попросил врача вызвать «скорую» и подобрать подходящую больницу.
   Силланпяя стоял в сторонке и разговаривал по мобильному телефону, время от времени поглядывая на меня. Он закончил разговор и подошел ко мне:
   – Я говорил с начальником полиции. Он считает, что, учитывая щекотливость ситуации и исходя из соображений общественной целесообразности, ответственность за информирование по данному делу лежит на полиции государственной безопасности. Мы также проведем допрос задержанных и обнаруженного в ящике человека. Вся информация, необходимая для расследования уголовного преступления, будет незамедлительно передана вам.
   – Это вы, что ли, будете решать, какая информация необходима для расследования?
   – Извини, но теперь мы будем действовать, как я сказал. Решение принято высоким руководством.
   Я забыл про Симолина, но он не забыл обо мне. Когда Силланпяя отошел поговорить с врачом, Симолин приблизился и отвел меня в сторону.
   – Ты что-нибудь выяснил про подслушивающее устройство? – спросил я.
   – Телефонисты приезжали и забрали его. Прослушка, по-видимому, велась из машины во дворе дома. Там передатчик, действующий в радиусе не более ста метров… Из французского Интерпола пришла информация по отпечаткам пальцев спрыгнувшего на поезд человека. Похоже, что в случае с ним мы шли по неправильному следу, и в случае с другим типом тоже.
   – Каким другим?
   – С убийцей Вейсса, человеком из «фокуса». Отпечатки пальцев, обнаруженные в «фокусе» Лайи, также идентифицированы.
   Когда Симолин закончил, я знал, что следующей ночью буду спать не лучше, чем предыдущей.

   Глава 22

   Хоть я и стараюсь избегать соблюдения многих традиций, но к некоторым все-таки испытываю привязанность. Йом Кипур – одна из них. Я знал, что никогда не избавлюсь от этой привязанности, потому что не хочу. И хотя работа полицейского заставит зачерстветь кого угодно, но Йом Кипур всегда будит во мне воспоминания, меланхолические и болезненные, как кровоточащая рана.
   Йом Кипур – это как грустная мелодия «Кол нидрей»[36], от которой подступает ком к горлу и слезы можно сдержать, только закрыв глаза. Это и близкие, поминающие усопших молитвой «Изкор»[37], и опущенные долу лица, и «Аль-хет»[38] в сумеречной синагоге.
   Йом Кипур отец всегда проводил дома, и в это время никто не ссорился.
   Когда я был ребенком, отец читал мне, Эли и Ханне молитву, которую каждый еврейский отец читает своим детям перед тем, как отправиться в синагогу. В молитве он просил Бога, чтобы мы стали такими же, как Ефрем, Рахиль и Лия. Закончив, он всегда улыбался нам и произносил уже от себя: «Если это возможно». Я, Эли и Ханна смотрели друг на друга и хихикали.
   Эти три дополнительных слова были папиным тайным подарком нам, подарком, о котором мама ничего не знала. Если когда-нибудь у меня будет ребенок, я продолжу эту традицию и буду дополнять молитву словами: «Если это возможно».

   Дяде пришлось подождать меня в прихожей, поскольку он открыл входную дверь в ту минуту, когда я вышел из лифта. Шум лифта был слышен в квартире, а дядя знал, что я должен прийти. На нем был темный костюм с едва различимыми вертикальными полосками. Он стоял у открытой двери квартиры и пропустил меня внутрь. Мы посмотрели друг на друга, и дядя, наморщив лоб, легонько хлопнул меня по плечу.
   Он что-то пробормотал на иврите, но так тихо, что я ничего не разобрал.
   Дядя заметил мое удивление и сказал:
   – Я чувствую, что год от года мы с Богом понимаем друг друга все лучше и лучше. Став стариком, человек не в силах сотворить много реального зла, но в мыслях его еще больше, чем в молодости. Ты и вообразить себе не можешь, какие отвратительные, безобразные мысли крутятся в моей голове. Только счетовод и юрист в состоянии представить, что перебиранием грехов можно получить за них прощение. Но Бог не бухгалтер и не адвокат.
   – И не полицейский, – сказал я.
   Дядя засмеялся:
   – Тем не менее Бог все-таки наделил власть мечом, чтобы она применяла его разумно и на благо всем людям.
   Мне опять показалось, что дядя читает мои мысли. Я кратко рассказал, что выяснилось в ходе расследования и что я собираюсь делать. Он положил руку мне на плечо:
   – Ари, тебе не позавидуешь, но, как я сказал, тебе дан меч, чтобы ты им пользовался. Я знаю, что ты поступишь правильно, не сможешь иначе.
   Я почувствовал, как после этих слов исчезли все мои сомнения и страхи. Я был прав и не мог поступить иначе.

   Оба этажа синагоги были заполнены людьми, женщинами с непокрытой головой наверху и мужчинами в кипах внизу. Помимо меня и дяди род Кафок представлял мой брат Эли. Рядом с ним сидел Макс Оксбаум со своим сыном-подростком.
   Дан появился в середине богослужения и сел слева от своего отца, глядя в пол. Вдруг он обернулся и посмотрел на меня. Мы были примерно в шести метрах друг от друга. Дан смотрел на меня сначала оценивающе, затем улыбнулся.
   Я встал и переместился к двери. Встал и Дан.
   Я успел выйти в холл раньше него и отступил к дверям.
   – Я здесь молюсь, но ты, возможно, работаешь. Что бы сказал наш преподаватель Слова Божия Моцкинд, увидев такое?
   – Оружие на пол, – приказал я.
   – Он бы такого не сказал, – улыбнулся Дан. – Я не хожу в синагогу вооруженным. Я здесь среди друзей.
   – Красивый жест. Ты успел попросить прощения за все свои грехи?
   – Хоть однажды ты оказался хитрее, знал, что я приду сюда в Йом Кипур. Что собираешься делать? – беспечно спросил Дан.
   – Пройдем в машину, которая ждет на улице, и поедем в Пасилу. Ты арестован.
   – Это для тебя так просто?
   – Да. Выходи.
   Я открыл дверь и пропустил его.
   Мы стояли во дворе, блестящем от дождя, и смотрели друг на друга.
   – Ты даже не оставляешь мне возможности защищаться? – сказал Дан.
   – Времени нет, и это ничего бы не изменило.
   – Нет? Возможно, по-твоему, я обычный убийца, но, по мнению многих других, я спасаю жизни.
   – Спасатель спасает, а не убивает.
   – Что ты обо мне знаешь? Я спас жизни десяткам, а может быть, и сотням евреев, взрослых и детей. Сайед и Бакр убили десятки и убивали бы дальше, если бы мы их не остановили. И можешь быть уверен – многие местные евреи помогали нам в этом добровольно.
   – Не зная, в чем они участвуют, – заметил я. – Бакра нашли?
   – Забудь о нем. Он уже летит в Израиль. Мы уверены, что он расскажет нам еще много полезного.
   – То есть сейчас ты работаешь в «Моссаде»?
   – Хорошая зарплата, большой отпуск, можно повидать мир.
   – Беда только, что при этом время от времени нужно убивать.
   – Это не всегда такая уж беда.
   – Для Вейсса беда.
   – Он всегда был слишком самоуверен. Я бы не оставил им шансов.
   – Как не оставил Таги Хамиду.
   – Не обвиняй нас в том, чего мы не делали. Нам нужен был Сайед, но этот кусок дерьма свалился под поезд. Хамид был нашим человекам, мы платили ему за то, что он организовал контакт с арабами и информировал о них. Он был полезным человеком, но затем попал под подозрение у Сайеда и Бакра, и Сайед его убил.
   – Но вы довели дело до конца и обезобразили его лицо.
   – Это была импровизация, но нас так учили. Он погиб бы в любом случае. Если хочешь выиграть время, то приходится путать следы.
   – Али Хамид тоже был вашим человеком, но вы убили и его. «Моссад» – не очень приятный работодатель.
   – Он начал свою игру и стал интриговать против нас со своим кузеном. Ты заметил, как я тебе доверяю?
   – А что же Лайя и парень в машине?
   – Достойные сожаления несчастные случаи. Мы заподозрили, что Лайя получил информацию о нас от Таги. Мы собирались использовать пульт дистанционного управления, но затем ваши нашли машину и все испортили. Наши ребята были вынуждены уехать и активировать детонатор. Лайе не следовало впутывать в это дело свою женщину. Ну а смерть мальчишки – просто несчастный случай. У Вейсса была с собой зажигательная бомба, при помощи которой мы предполагали уничтожить машину Оксбаума после использования. Парень, видно, дотронулся до нее, и она взорвалась.
   – Как вы нашли Бакра?
   – Благодаря собаке. Я заметил собаку, когда женщина выгуливала ее в Линнунлаулу. Но не думай, что она там просто выводила собачку пописать. Бакр, видно, подозревал, что встреча может оказаться ловушкой, и женщина прикрывала тыл. Она поразила Вейсса, иначе он убил бы ее.
   – Но вы ее все-таки убили?
   – Я заметил, что между вами что-то возникло. Красивая женщина, это надо признать. Но мы не убивали ее.
   – Тогда кто же?
   – Бакр знал, что мы наступаем на пятки, и в конце концов психанул. Он начал подозревать, что эта женщина проболтается сразу же, как только он исчезнет, и задушил ее. У нас есть пленка, на ней все записано. Это неприятно слушать. А женщина ведь любила его. По крайней мере, она его в этом уверяла.
   Мы посмотрели друг на друга в свете уличного фонаря. Мелкий дождик промочил мне волосы, и капли стекали по лицу и замирали на подбородке. Я отер лицо. Дан смотрел на меня и больше не улыбался.
   – Знаешь, почему я доверяю тебе? – спросил он.
   – Потому что я настоящий еврей?
   – Неправильно.
   – Потому что я твой друг.
   – А ты друг?
   – Больше нет.
   – Этого я и боялся. Я доверяю тебе потому, что именно Бакр готовил теракт в ресторане, в котором была твоя сестренка Ханна. Я слышал, она так и не оправилась после этого. Очень жаль, Ханна была классной девчонкой.
   Я почувствовал шум в голове.
   – Ты думаешь, этого достаточно?
   – А что ты знаешь о бизнесе своего брата Эли и его компаньона Макса? Они выступают посредниками по кредитам от компании «Балтик инвест» на сумму не менее десяти миллионов евро. Владельцем «Балтик инвест» является израильский бизнесмен Биньямин Харарин. Его деятельность расследуется в Израиле, поскольку «Балтик инвест» отмывает громадные деньги русской наркомафии. У нас есть подтверждающие документы по каждому банковскому переводу. Это действительно ошеломляющие документы. Еще у нас имеются фотографии, видео– и аудиозаписи.
   Дан улыбнулся так, будто вспомнил веселый анекдот.
   – Странно, как плохо мы знаем людей. Я тоже думал, что Эли и Макс – добропорядочные главы семейств, но после того, как посмотрел пару видеозаписей, мне пришлось изменить свое мнение. Когда ты далеко от дома, так легко сбиться с пути.
   Я сжал зубы с такой силой, что они заскрипели.
   – А Эли знает источник этих денег?
   – Думаю, что нет. Он просто жадный, как и любой из нас, но это не поможет, если дело получит огласку.
   Я непроизвольно сжал кулаки, мышцы напряглись и буквально окаменели.
   – Но к чему огласка? – продолжал Дан. – Нам нетрудно устроить все так, что небольшая северная веточка огромного дерева останется нерасследованной, если…
   Может быть, в какой-то момент я и почувствовал, что в чем-то понимаю Дана, но сейчас мне хотелось одного – стереть самодовольную ухмылку с его физиономии.
   – Пройдемся немного, – сказал я.
   Дан посмотрел на небо и раскинул руки:
   – Я всегда любил хельсинкский дождь, в нем есть что-то особое.
   Сидящий в будке охранник нажатием кнопки открыл ворота, и мы свернули в сторону Малминринне.
   – Еще один вопрос, – сказал я. – Ведь никакого теракта не готовилось, правда?
   Дан остановился:
   – Ты думаешь, что Бакр и Сайед изменили своим привычкам и возлюбили евреев? Теракт был лишь вопросом времени. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Никакого теракта не готовилось, пока.
   – А визит министра иностранных дел?
   Дан улыбнулся:
   – Ты еще не понял?
   – Не все, говори.
   – Во-первых, нужно было взять Бакра и Сайеда живыми или мертвыми, лучше живыми, поскольку они много знали. Во-вторых, мы хотели напомнить, что ничего не забываем и что убийцы израильских граждан не уйдут от возмездия. Ну и в-третьих, мы хотели пробудить вас от спячки. Ты разве не видишь, как дурят вас и ваше руководство? Все жалеют бедных палестинских детей, которых убивают жестокие израильские солдаты. Израиль – это ругательное слово во всех странах Северной Европы. Ваши первые лица не желают даже встречаться с руководством Израиля, но, когда сюда приезжает палестинский террорист, те же самые люди принимают его с распростертыми объятиями и сочувственно улыбаются. Вы предоставляете террористам, убивающим наших сограждан, безопасное место для отдыха.
   Передо мной стоял Дан, которого я не знал. Этот Дан был мне абсолютно чужд, фанатик, которого бесполезно в чем-то переубеждать.
   – Наших детей тоже убивают, – продолжал Дан. – Их взрывают, когда они едут на автобусе в школу, в них стреляют, и их режут ножом. Люди ненавидят нас только потому, что Израиль решил: его граждан больше никогда не будут убивать как баранов.
   – Только поэтому? – переспросил я.
   – Вам пора раскрыть глаза. Однажды жертвами могут стать ваши дети и ваши политики. И тогда вы будете молить нас о помощи. Нет, наш министр иностранных дел на самом деле не приезжает.
   – Тогда для чего весь этот спектакль?
   – Под этим прикрытием для наших людей нашелся хороший повод попасть сюда, чтобы помочь при проведении операции. Помимо всего прочего мы получили возможность устроить изрядный фейерверк. Благодаря «визиту» заголовки будут броскими: «Визит министра иностранных дел Израиля отменен из-за угрозы террористического акта», «Террористы готовили удар по синагоге», «Теракт был предотвращен в последний момент». Крупные заголовки, большой резонанс.
   – Вы привезли оружие и взрывчатку в подвал к Таги Хамиду и в квартиру Лайи и сделали из них террористов, просто подставив их, – сказал я.
   – Разумеется. Целое складывается из частей, и все части должны быть подогнаны по своим местам.
   Дан сделал шаг ко мне и протянул руку:
   – Ты еврей, ты должен понять сердцем. Я защищаю своих сограждан, как ты – своих.
   Я посмотрел на протянутую руку, но не пожал ее.
   – Привет знакомым.
   – Ты забыл, что ты арестован?
   Дан успел уже на шаг отойти, но остановился и повернулся ко мне. В руке у него был пистолет.
   – Оружие в синагоге, очень некрасиво, – сказал я. – И еще одно дело. Вы в дерьме, гениальный «Моссад» блестяще обведен вокруг пальца.
   Выражение беспечности на лице Дана сменилось напряженной улыбкой.
   – Думаешь, я тебе поверю.
   – Твоих приятелей взяли недалеко от аэропорта. Женщина была при задержании одета в форму стюардессы авиакомпании «Эль-Аль», а мужчина замаскировался под второго пилота.
   Мгновение Дан молчал. Наконец он понял – что-то пошло не так.
   – И что дальше? Оба они готовы жить, умереть и страдать за Израиль. Их так воспитывали и так учили.
   – В таком случае они страдают не за Израиль, а за собственную глупость. Мы нашли и вашу посылку. Человек, которого вы считаете Бакром, не Бакр, а упавший с моста – не Сайед.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация