А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Первая поправка" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Первая поправка

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
...
   «Каждый пилот перед каждым полетом, независимо от целей экспедиции, обязан сдать экзамен по инструкции «Действия командира и членов экипажа корабля при обнаружении внеземных цивилизаций».
   Знание именно этой инструкции особенно тщательно проверяет Служба безопасности внегалактических полетов когда экспедиция отбывает за пределы освоенного пространства нашей Вселенной.
   Инструкция эта появилась не так давно, и я по случайному стечению обстоятельств стал тем самым пилотом, который внес в нее первую поправку.
   Полет этот был самым обычным полетом к сателлитной галактике Млечного Пути.
   Я прошел все обычные предполетные процедуры. И как Техник-пилот, нанятый Европейской космической академией, тоже подвергся самому драконовскому экзамену по пунктам этой, как мне тогда казалось, совершенно ненужной и даже глупой инструкции.
   Получил я задание Академии, ознакомился с кораблем и, попрощавшись с любимой Землей, умчался в космос.
   Миссия была чисто технической. Ученые напихали в корабль массу приборов, маяков, станций, и я как Техник должен был в нужное время все это разместить во вновь осваиваемом пространстве этой галактики.
   Задача для профессионала моего уровня несложная.
   Единственное, что требовало трудов – очень внимательно отследить очередность и время отстрела маяков, а потом, уже по их линии, обычным порядком запускать станций Академии на заданные галактографами орбиты.
   Прибыв на место, я велел компьютерам рассчитать рабочую карту – схему, а сам занялся изучением близлежащей звездной системы.
   Система была довольно интересная. Состояла она из двух светил и одной планеты. Одна звезда – гигантских размеров – медленно вращалась вокруг своей оси и едва теплилась. Другая была поменьше, крутилась волчком, и с такой же бешеной скоростью вертелась вокруг своей соседки, разбрасывая во все стороны обильные по – токи света и тепла.
   А единственная планета, что одиноко болталась на приличном расстоянии от обеих звезд, была очень похожа на нашу Землю. Позже я прозвал ее Сестренкой. Пока я рассматривал эту странную космическую троицу, мои автоматы закончили подготовку к установке маяков. Тут и мне пришлось попотеть: на рассчитанные орбиты маяков сильно влияла специфическая гравитация этой двойной системы.
   За маяками пошли станции. В своей летной практике мне уже не раз приходилось их ставить, и сейчас, с помощью маяков, все прошло легко и быстро. Я вывел станции на орбиты, все проверил и пошел отдыхать. Решил, что запущу их в рабочий режим потом, когда высплюсь.
   А когда проснулся, одной станции не было. От неожиданности я чуть не вывалился из кресла. Обшарил все пространство вокруг – и нигде ее не обнаружил. Прямо чертовщина какая-то!
   Куда же она могла деться?
   Сколько я ни шарил по пространству, так и не смог найти пропажу.
   Ничего не поделаешь, утерся я и на место пропавшей воткнул новую, из запасника. Погоревал, конечно: ведь от этого значительно уменьшался мой гонорар по контракту.
   Наконец включил все станции и стал готовить корабль в обратный путь.
   Перед самым отлетом я еще раз окинул взглядом расставленные станции и даже вскрикнул от неожиданности – одной опять не было.
   Той самой, которую я только что поставил, самой ближайшей к одинокой планете.
   Все ясно: приходилось оставаться и решать эту проблему, поскольку в исчезновении станций явно просматривалась система, а дома мне вряд ли удастся объяснить, куда они подевались, раз их нет на месте.
   Что ж, вздохнул я и выставил последнюю из запасных. Но прежде поместил внутрь маяк, который должен был заработать сразу после схода станции с заданной орбиты. Эта станция исчезла сразу, едва я ее поставил.
   А вскоре заработал маяк. И где бы вы думали? На той самой единственной планете, которая вертелась в одиночестве поодаль от своих светил.
   «Вот так Сестренка», – разочарованно подумал я, прыгнул в пилотское кресло посадочного катера и на всех парах помчался к этой планете.
   И что же я там увидел?
   Моя станция без помощи двигателей и какой-либо иной помощи парит в воздушном пространстве этой планеты, а огромное множество аборигенов, похожих на нас, как родные братья, стоит на огромном плато и во все глаза пялится на мою станцию.
   Потом кто-то вскрикнул, миллионная толпа, охнув, протянула руки вверх, к станции, и та, как бы повинуясь этому единому жесту, медленно опустилась на поверхность планеты.
   Не успел я удивиться, как эти существа вплотную взялись за меня. Я ясно видел, как они, все разом, уставились в ту точку на небе, где я крутился на своем катере.
   От этого миллионноокого взгляда мне сделалось жутко. Я включил двигатели и решил убраться куда-нибудь подальше от этих глаз, но сколько ни дергал рычаги, катер меня не слушался. Он просто замер на месте. И напрасно я расходовал топливо, используя даже аварийные мощности. Все было впустую.
   Тут аборигены разом вскинули руки вверх, и моя посудина стала медленно опускаться.
   Я запаниковал, не в силах понять, какие силы действуют на мой кораблик, и если мои приборы этих сил не ощущают, то почему он движется, да еще против направления, задаваемого ему двигателями.
   Но катер сел на землю и, сколько я ни гонял двигатели, не приподнялся ни на волос.
   Вскоре у меня кончилось терпение. Я выключил двигатели и решил вылезти из катера. Тут же все аборигены опустили руки и, перестав сверлить мою посудину глазами, стали расходиться в разные стороны.
   Ругаясь последними словами, я вскочил в свой скафандр, откинул люк и выскочил на поверхность.
   Ближайшие ко мне представители местной цивилизации удивленно остановились и медленно, опасливо окружили меня.
   Я уже говорил, что они были как две капли воды похожи на нас, землян, только одежда их напоминала тоги наших древних римлян, правда, темно-серого цвета.
   Автоматам скафандра, очевидно, надоело работать в холостом режиме, поскольку атмосфера здесь ничем не отличалась от земной, и скафандр мой сложился. На мне остался только рабочий комбинезон, да оружие, болтающееся на шее.
   Из толпы вышел некто бородатый и заговорил со мной тихим ласковым голосом. И хотя я до того ни разу не слышал эту речь, в голове сами собой возникли понятные образы. Его интересовало, кто я и зачем прилетел к ним на планету. Он уверил меня, что поймет то, что я ему отвечу.
   Я как – то сразу попал под его влияние, будто я был школьником, а он учителем. Словно оправдываясь, я рассказал все: о себе, о семье, о нашей планете и цивилизации, о моем контракте и пропавших станциях. А когда закончил, очень удивился и своей болтливости, и скорости, с какой я все это выпалил.
   Он поблагодарил меня за столь обстоятельный ответ на его коротенький вопрос и заверил, что все недоразумения между нашими планетами решатся к обоюдному удовольствию, станции мне вернут – они, де, просто попали в зону чистки их космического пространства, – а потом пригласил меня побыть гостем их планеты.
   Тогда я еще не понял фатального смысла этого любезного приглашения. Но почему-то, хотя и был при исполнении, плюнул легкомысленно на все это и согласился.
   Цивилизация у них оказалась очень простая. Машин совсем не было. А мои станции они приземлили, чтобы они им не мешали на чистом небе. И планировали вскоре убрать остальные. А делали они все это, даже в космосе, очень просто, безо всяких там ракет и кораблей: собирались все вместе и посредством концентрации желаний заставляли материальные тела передвигаться туда, куда им хотелось.
   Это я так просто все описываю, а для них это был довольно – таки сложный ритуал.
   Но что меня поразило больше всего, так это то, что на всей планете не было ни одной птицы, порхающей на воле.
   Оказывается, птицы у них считались священными. По всей планете было понастроено множество храмов, где поклонялись Птице. И в каждом, огромном и величественном, были золоченые клетки с немногими птичками, повадками очень напоминающими наших пронырливых и бестолковых воробьев.
   Те из местных жителей, кто владел этими птичками, повелевали и всем населением. Я долго не мог понять природы этого могущества, пока не столкнулся с очень тривиальной и, как поначалу показалось, простой проблемой.
   Я простыл, у меня начался насморк.
   Все вокруг меня как-то странно засуетились, а когда я попросил, чтобы мне прислали доктора, оказалось, что докторов у них нет, как нет ни медсестер, ни больниц, как нет и самих больных в нашем понимании этого слова.
   То есть заболевать – то они заболевают, но не болеют. Они либо сразу же выздоравливают, либо сразу же умирают.
   И оказывается, участь заболевшего любой, даже самой пустячной болезнью – выздороветь ему или умереть – решается этими самыми невзрачными птичками.
   А происходит это так. Заболевший обязан немедленно прибыть в храм. Он или приходит сам, или его приносят. В храме, если болезнь легкая, вроде насморка, его окружают бодрствующие в это время жрецы. Больному вкладывают в ладонь птичку. Все присутствующие при этом жрецы концентрируются на больном, буквально не сводят с него глаз.
   Если птичка спокойно устраивается в ладони, как в гнезде, больной тут же выздоравливает от любой болезни. А если она взлетает, больной немедленно умирает, даже от паршивого насморка. И чем серьезнее болезнь, тем больше жрецов участвуют в этом обряде.
   Я собственными глазами видел, как моментально срастались сломанные кости рук и ног, как выпрямлялись позвоночники, как сходили на нет экземы, страшные раны и рубцы.
   И так меня поразили эти чудо – птички, что и я решил вылечиться разом, как лечатся жители этой плане – ты.
   Сказано – сделано.
   Я пришел в храм. А поскольку я ничем не отличался от жителей этой планеты, жрецы приняли меня за своего.
   Мне вложили в ладонь птичку, и она, едва коснувшись моей ладони, тут же упорхнула.
   А я не умер.
   Жрецы, только что полукругом стоявшие возле меня, с безумными криками разбежались кто куда. Я растерянно оглядывал опустевший храм и пытался сообразить, в чем тут дело.
   Птичка улетела, а я не умер.
   Значит, где – то что – то не так. Либо я неправильно болею, либо птичка неправильно лечит. Да и лечит ли она вообще?!
   Едва в моей голове замелькали такие святотатственные мыслишки, как врата храма распахнулись и вошел верховный жрец, тот самый, что встречал меня, когда я приземлился. Он подошел ко мне, осмотрел мою бренную плоть со всех сторон и сказал:
   – Ты должен умереть, чужестранец, даже если сам того не хочешь. Все должны видеть, как мы несем в последний путь твое упрямое тело. – Сказав так, он положил руку мне на голову и я почувствовал, что сознание покидает меня.
   Страх парализовал мои мышцы. Я попытался что-то предпринять – убежать, толкнуть жреца или, на худой конец, крикнуть «караул!», но, вздохнув еще раза два, лишь закрыл глаза, рухнул на пол храма и умер.

   Когда же я очнулся на том свете, удивлению моему не было предела.
   Всяким я мог представить загробный мир, но чтобы рай – ведь я был уверен, что попаду именно туда, – чтобы рай так походил на рубку космического корабля! Такого даже в самом дурном сне я не мог себе представить.
   Я огляделся. Сомнений не осталось – это была рубка. Причем, моего корабля – кругом ведь были мои вещи.
   Выходит, Господь решил, что большего я не заслужил, и обрек меня вечно сидеть в пилотском кресле. Обидно, знаете ли, как-то стало.
   За этими мыслями я даже не сразу заметил, что все приборы работают, а корабль движется в межзвездном пространстве. Как только я это понял, вся чепуха о рае и спокойной загробной жизни моментально улетучилась из моей головы.
   Судя по приборам, я летел домой, на Землю, в том же корабле, на котором вылетел в эту простую и спокойную экспедицию.
   Включил монитор грузового отсека – все станции и маяки, а также прочие приборы спокойно лежали на своих местах. Кто-то их туда аккуратно сложил, перенес меня на корабль и запустил его в обратный путь.
   Значит, я вовсе не умирал! Меня просто усыпили и выставили с планеты, чтобы я не мешал им дурачить народ этими птичками.
   – Не выйдет! – возмутился я и развернул корабль.
   Но тут прозвучал голос. Откуда-то из моего собственного черепа. И не просто голос, а предупреждение. Мол, не стоит ничего такого делать, лети-ка ты домой, а мы уж сами как-нибудь разберемся, кто, кого и зачем дурачит. Не надо ничего менять там, где жизнь течет по своим законам. Пусть ты не согласен с ними, но это вовсе не означает, что они плохи и их непременно надо поменять. Лети к себе домой и не держи зла на наших птичек.
   Тут корабль сам собой вернулся на прежний курс и полетел домой, управляемый какой-то внешней силой.
   За время полета до наших стартовых баз я много передумал о той цивилизации. И чем больше я размышлял, вспоминая и сопоставляя факты, тем больше проникался пониманием их удивительного жизнеустройства.
   Живя обычно по отдельности, они в критические моменты объединялись, только не так, как мы – через полки, батальоны, институты, партии и правительства, – а через слияние своих мыслей и желаний в единую мысль, в единое желание.
   И птички, похоже, всего лишь символизируют эту их общую волю. Вот потому они и не, болеют.
   Но потому же у них и нет вольных птиц.
   Да, в любом из миров всякое действие имеет два обличья – предполагаемого добра и обязательного зла. В одном они правы – им сами решать, как надо жить в их мире.
   Вот так бесславно закончился этот мой полет.
   Единственный толк от него – первая поправка, внесенная с моей помощью в инструкцию для пилотов космических кораблей:
...
   «Каждый вновь открытый мир имеет право на свой собственный путь развития. Пилот не имеет права экспериментировать каким-либо образом, изменять или подвергать уничтожению то, что входит в поле жизнеобеспечения вновь открытой цивилизации».
   И каждый раз, уходя в полет, я кладу ладонь на первую страницу Свода инструкций и вслух повторяю:
   – Каждый вновь открытый мир имеет право…
   Хорошо бы еще было, если бы все это понимали и не пробовали, вдруг заболев, одним махом излечить не только свои насморки, но и целую планету.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация