А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предложение" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Предложение

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Мне нравилось приходить в этот ночной клуб поздними вечерами.
   Его открыли неподалеку от моего дома.
   Клуб нравился не мне одному – всегда был битком набит.
   Возраст у меня был для мужчины критический: под сорок.
   Поэтому я там особенно не блистал и даже не напивался.
   Скромненько сидел у стойки и потягивал пиво – не пьянки ради, а чтобы убить время.
   Громкая музыка. Красивые девушки. Обходящие тебя, непонятного, юнцы.
   Иногда по всем танцующим и сидящим словно волна прокатывалась – это значит, пришла какая-нибудь знаменитость.
   Почему меня тянуло туда? Может, недотанцевал в молодости, а может, от того, что это был тот мир, куда я уже не войду на равных, а только гостем – поглядеть со стороны.
   Вот я и глядел. Впитывал. Наслаждался.
   Словом, нравились мне эти вечера.
   И еще мне там нравилась одна девушка. Стройная, издалека, казалось, высокая, всегда в черных брюках, черной же блузке и вечно танцующая, как заведенная – все время в движении, в ритме. Необычайно пластичная. Не сказал бы, что очень красивая. Но музыка, в которой она буквально купалась с отрешенным видом, делала ее лицо прекрасным.
   Поначалу я никак не мог понять, что ее заставляет все время биться в этом бешеном ритме.
   Но потом понял: это ее работа.
   Она была в этом клубе что-то вроде подсадной утки: ее задачей было заводить публику – она заводила. И хорошо заводила. Отлично даже.
   Вот я и наблюдал за ней, и вот и было мне интересно наблюдать за ней, благо, она была все время перед глазами.
   Потягивал я пиво, покуривал и думал: «Кто она, что она и зачем она здесь пляшет каждый день – или денег много надо, или так музыку любит, что жить без нее не может?»
   Постепенно я стал раскручивать в своем воображении ее жизнь, придумывал какие-то сюжеты, эпизоды – начал как бы жить ее жизнью.
   Так мы и проводили вечера: она танцевала, а я сидел и пил пиво.
   В один из вечеров, насмотревшись вдоволь на ее вздрагивающее в танце тело, я уже отвернулся от площадки и полез за бумажником, чтобы рассчитаться за пиво. Но бумажник так и не вынул: мне на плечо легла рука – тяжелая, крепкая, серьезная.
   Я обернулся. Молодой мужчина, помладше меня лет на десять, в строгом сером костюме в крупную черную полосочку радушно смотрел мне прямо в глаза.
   – Понравилась девочка? – кивнул он на танцующую фею.
   Я посмотрел на него, на ту, которую он, очевидно, имел в виду, и спросил в свою очередь:
   – А что?
   – Могу продать. Но только на одну ночь.
   Мы договорились о цене, и я ее забрал.
   Она оказалась не такой высокой, какой казалась на площадке, в танце, даже наоборот – чуть ниже среднего росточка.
   Брюки она сменила на юбочку, и открылись стройненькие ножки, носочки до щиколотки и туфли на низком каблуке, Больше похожие на спортивные тапочки подростка, чем на обувь гетеры.
   За спиной рюкзачок, за щекой жвачка.
   Намного моложе, чем казалась издалека.
   Со мной она пошла легко и просто, как будто была со мной уже долгие годы.
   Характер у нее был легкий, волосы мягкие, голосок еще детский.
   Дом мой был недалеко, и я предложил пройтись пешком.
   Она согласилась.
   Шла, пинала камушки.
   Я свистел, украдкой поглядывая на это милое и странное существо.
   Мы проходили мимо какого-то ночного кафе. Там, за большим витринным стеклом, на нескольких бильярдных столах гоняли шары два-три игрока.
   Она остановилась у огромного окна и стала следить за игрой.
   Я вначале прошел чуть вперед, но потом вернулся и тоже стал смотреть на игроков – любил эту точную игру и сам немного играл.
   Мы постояли, посмотрели.
   Она наклонилась и стала перевязывать шнурок на правом ботинке.
   Я немного задумался о своем и не срачу понял, о чем она говорит.
   – Чудики, совсем играть не умеют, – казалось, что она это говорит себе самой, но так, чтобы слышал и я.
   Я удивленно посмотрел на нее и осторожно спросил:
   – А ты что, умеешь играть?
   Она разогнулась, поправила юбочку, рюкзачок и тоже спросила меня:
   – А ты что, тоже умеешь играть?
   Я улыбнулся и ответил, что играю весьма прилично и любого из этих, что стучат шарами в кафе, обыграю запросто.
   Она приложила ладонь ко лбу и, упершись так в окно, опять сказала как бы окну:
   – Но не меня.
   Мне показалось, что я ослышался.
   – Кого я не обыграю?
   Она повернулась ко мне и совершенно серьезно ответила:
   – Меня.
   На этот раз я хорошо ее расслышал и здорово удивился.
   – Тебя? – сказал я и смерил ее взглядом сверху вниз и обратно.
   – Меня! – ответила она и, заложив руки за спину, тоже смерила меня взглядом, только снизу вверх и обратно.
   Я посмотрел на нее, пошаркал подошвой по асфальту и сказал, отвернувшись:
   – Пойдем-ка, милая. – И пошел, не оборачиваясь, дальше по улице.
   Чувствую – не идет.
   Остановился, повернулся.
   Она стояла все в той же позе, заложив руки за спину, и ехидно так улыбалась.
   – Что, испугался?
   – Чего испугался? – не понял я.
   – Испугался играть со мной!
   – А чего мне пугаться? – машинально ответил я, еще не до конца сообразив, о чем она.
   – Понятно, чего: проиграть боишься.
   – Я-то?!
   – Ты-то!
   До меня дошел, наконец, смысл нашего странного ночного диалога. Я понял, что надо мною издеваются. Меня заело.
   – Пойдем, – сказал я. – Пойдем сыграем. – И пошел к дверям заведения.
   Уже в дверях я услышал за спиной:
   – На что играть будем?
   Я опешил. Повернулся. От злости у меня просто скулы сводило, но я сдержался и умудрился ответить спокойно:
   – На что хочешь…
   – Тогда давай на усы.
   – На усы? – Я потрогал единственное украшение своего невзрачного лица.
   – Да! Если проиграешь, сбреешь усы. Если выиграешь, я усы отращу.
   – Отрастишь… – машинально повторил я. Наконец, поняв всю нелепость такого предложения, от нервной злости, наверное, согласился:
   – Хорошо! Идет! – И уже от какого-то бессилия показал ей свой кулак, волосатый и сухощавый. – Смотри, если не отрастишь… – задохнувшись, я не смог закончить, повернулся от нее и с шумом пошел в кафе.
   Она прошмыгнула следом.
   Когда я взял кий, руки у меня тряслись от злости и нетерпения как можно быстрее влепить проигрыш этой бестии.
   Пирамиду я разбил плохо. «Ну ничего, – решил, – пусть немного потешится, постучит по шарикам. Даже если попадет, все равно я ее прихлопну!»
   Она не спешила. А я буквально трясся, дожидаясь своего удара.
   Она долго выбирала кий.
   Наконец выбрала.
   Намелила его, очень тщательно.
   Сняла рюкзачок. Обошла бильярдный стол.
   Как ни странно, выбрала очень правильную позицию и примерилась, присев к краю биллиарда. Потом не спеша нацелилась на многообещающую комбинацию шаров.
   Ударила.
   И забила.
   Потом еще, и так – пять шаров подряд. Понятно, что я испытывал, когда она дала маза.
   Я резко подбросил кий, ударил и промазал.
   От досады даже вскрикнул и чуть не переломил кий о колено.
   Она же, не обращая никакого внимания на мои эмоции, забила еще три шара, чем и закончила партию.
   Стараясь не замечать ее торжествующего взгляда, я лихорадочно начал собирать шары в новую пирамиду.
   Составил. Быстро намелил кий и повернулся к ней, предложил новую партию.
   – Одну минуточку. А усы?
   – Какие усы? – не въехав в вопрос, ответил я.
   – Обыкновенные, рыжие твои.
   Я опять машинально потрогал мою гордость.
   – Но у меня же бритвы нет. Потом сбрею.
   – Договаривались – сейчас!
   – Сейчас, сейчас… бритвы нет! Так ты будешь играть или нет?
   – Буду, конечно. Но сперва ты сбреешь усы, как договаривались.
   – Чем сбрею? Что ты думаешь, я с собой бритву, как бумажник, в кармане ношу?
   – Зато я ношу.
   Она взяла свой рюкзачок, развязала его и вытряхнула прямо на пол: тапочки, презервативы, жвачка, тампоны, помада, тени, мыло, полотенце, салфетки, зубная щетка, паста и пачка одноразовых бритвочек.
   Поковырявшись в этой кучке, она взяла хрустящую упаковку с лезвиями и бросила мне.
   – Туалет там, – показала она мне в глубь кафе.
   Я поймал пакетик. Повертел его в руках и молча поплелся в туалет.
   В туалете открыл горячую воду, поискал взглядом, чем бы намылить усы.
   Взял в руки кусочек мыла, посмотрел на себя в зеркало и сказал отражению:
   – Идиот!
   Намылил усы. «Отрастут еще. А вот как она будет отращивать, когда проиграет?» Тешась этой мыслью, сбрил свою мужскую гордость быстро и решительно.
   Побрившись и рассмотрев себя в зеркале, я остался вполне доволен: я даже помолодел, что немаловажно в моем возрасте.
   Когда я вышел в зал, сразу же получил комплимент:
   – А ты выглядишь гораздо моложе, чем раньше, – она запнулась и добавила: – До того, как проиграл.
   Я смолчал. Как ни странно, после этой парикмахерской интермедии я сразу успокоился.
   Подошел к бильярду, поправил пирамиду и жестом пригласил ее начать.
   Она разбила плотно ставшие шары, и через несколько минут все было кончено она проиграла.
   Забив последний шар, я, не разгибаясь, посмотрел из-под руки на интриганку.
   Она спокойно поставила кий и, подхватив свой рюкзачок, направилась в сторону туалетов.
   Я стряхнул мел с ладоней и пошел к бару. Заказал себе водки и томатного сока. Выпил. Злость куда-то ушла. Разбирало любопытство: каким же образом она отрастит усы?
   Я не сводил глаз с дверей женского туалета.
   Наконец дверь открылась, и она вышла.
   С усами.
   У меня челюсть отвисла.
   Она приближалась. Я весь напрягся.
   У нее были усы! Маленькие, аккуратненькие, правда, нарисованные. Но нарисованные классически. Похоже, тушью для ресниц.
   Она подошла, забралась на табурет у стойки, попросила белого вина и, повернувшись ко мне уже с бокалом, сказала:
   – Мяу!..
   Мне от выпитого стало уютно и хорошо, и я, рассмеявшись, поцеловал ее в носик.
   Она допила вино, и я сказал:
   – Пойдем, киса.
   Бармену стоило больших трудов сдерживать свое удивление по поводу перемен в нашем волосяном статусе, но и он в конце концов расхохотался, после того как она на прощанье и ему сказала «Мяу». На радостях он забыл сдать мне сдачу.
   Мяуча и смеясь, мы в обнимку вышли из бара и поспешили ко мне домой.

   Утром она ушла.
   С усами на лице.
   Я дал ей денег и спросил:
   – Мы еще встретимся?
   Она просунула голову в щель между дверью и косяком, мяукнула вместо ответа и помахала мне лапкой, то есть ладошкой.
   А вечером, ближе к ночи, я опять зашел в свой любимый ночной клуб. Попить пива. И посмотреть на ту, что мяукала мне всю ночь.
   Музыка. Сигаретный дым. Сумасшедший мелькающий свет. И опять она посреди танцевальной площадки: в ритме, в себе, вся как цветок на сильном ветру, хлещущем ее со всех сторон и… с усами.
   Я сперва подумал, что мне мерещится.
   Пригляделся, нет – с усами!
   Помахал ей рукой, а она мне. И даже, как мне показалось, мяукнула. Может, показалось, а может, и нет.
   Так и текло время: она танцевала, я пил пиво.
   Когда она на какое-то время сошла с площадки, я разыскал ее – хотел поговорить, повспоминать, подержать за руку и посмотреть на усики.
   Но не успел я сказать и полслова, как опять почувствовал на своем плече знакомую уже тяжелую и серьезную руку, а потом услышал:
   – Погоди, друг.
   Обернулся.
   Все тот же костюм и все тот же взгляд глаза в глаза.
   – С ней можно общаться только через меня.
   – Почему? – спросил я автоматически.
   Прежде ответа – жесткая улыбка тонких губ:
   – А потому, что она денег стоит. Хочешь общаться – плати.
   Почему-то от этих слов на душе у меня стало как-то нехорошо.
   Я посмотрел на нее: лицо равнодушное, сосет какой-то розовый коктейль через соломинку и подрагивает всем телом в такт музыке.
   Я заплатил.
   – Идем! – бросил я ей через плечо и, не оглядываясь, пошел из зала, наталкиваясь на веселых плясунов.
   На улице закурил. Минут через пять выскользнула она.
   Встала в сторонке и стала что-то чертить на асфальте носком тапочки.
   Меня это разозлило.
   – Сотри усы! – рявкнул я.
   Она мельком глянула на меня и показала кукиш.
   От такой дерзости я прямо онемел. Передо мной стоял настоящий зверек, а не девчонка!
   Плюнул я, махнул ей рукой и поплелся домой. Она – в метре сзади.
   Настроение у меня вконец испортилось.
   Я даже стал спрашивать себя, на кой черт она мне сдалась.
   Оглянулся: она опять стояла напротив большой витрины того кафе, где был бильярд.
   Она задумчиво смотрела сквозь стекло.
   Я остановился, посмотрел на нее, и так мне стало ее жалко, что даже в груди защемило.
   Я подошел и обнял ее.
   Она ткнулась мне в плечо. И вдруг спросила:
   – А почему ты покупаешь женщин? Ты что, не способен просто познакомиться и увлечь девушку? Почему тебе надо нас покупать?
   Она отстранилась и серьезно посмотрела на меня.
   Я опешил.
   – Почему покупаю? Я не покупаю! Но ты же заплатил моему сутенеру.
   – А ты что, его собственность?
   – Наверное. Ну да ладно, пошли. Это я так…
   И она, тряхнув головой, зашагала в сторону моего дома. А я за ней.
   Странная какая-то…
   Утром я встал пораньше.
   Сварил кофе, два яйца всмятку. Сделал бутерброд. Все это сервировал на подносе и принес ей в постель.
   Она проснулась и охнула:
   – Что это? – Глазки ее засветились, губки зарозовели.
   – Это завтрак.
   – Почему?
   Я не стал ей ничего объяснять. Думал, пусть поест спокойно.
   – Ты ешь, киса, – и помог ей установить удобно поднос.
   Когда она поела, я вытер ей губки салфеткой, а заодно стер остаток усов, и унес поднос на кухню.
   Когда вернулся, она была еще в постели. Но уже сидела, поджав коленки к подбородку. В глазах было ожидание чего-то необычного, радостного.
   – Киса, я вот что подумал: зачем мне платить за тебя кому-то? Давай я сам буду твоим собственником.
   Она еще улыбалась.
   – Так, давай дальше.
   – А что дальше? Ты просто пошлешь того дядю и будешь со мной.
   – В качестве кого? Жены?
   От такого прямого вопроса в лоб я смутился.
   – Ну, не жены, а так…
   Глазки ее сразу потухли, губки обсохли.
   – Понятно… – чуть слышно прошептала она.
   Потом резко сдернула одеяло. Выскользнула из кровати и в одну секунду оделась.
   У двери я ее перехватил.
   – Ты чего?
   – Ничего. Пойду. И послушай совет: если «так», то копи деньги. Причем большие. А захочешь без денег – тебя раздавят, как козявку. Мяу… – И она, оцарапнув коготками мою щеку до крови, захлопнула за собой дверь.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация