А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Эшафот для топ-модели" (страница 6)

   – Что-то случилось, – сказал комиссар, – по-моему, тебе лучше быстро туда вернуться. И отпусти мою руку. Не беспокойся, я не упаду. Пойди туда и узнай, что случилось в отеле.
   Дронго согласно кивнул и поспешил в отель. Он увидел знакомую портье и бросился к ней:
   – Что случилось, Людмила?
   – У нас несчастье, – испуганно сообщила она.
   – Какое несчастье?
   – Убили графиню Шарлеруа, – выдохнула портье, – ее нашли убитой прямо в коридоре.

   Глава шестая

   Дронго замер, словно его оглушили. Он слышал, как портье вызывает полицию. Видел, как вокруг бегают сотрудники отеля. Он повернулся и медленно направился к лестнице, понимая, что сейчас на лифте подняться наверх просто невозможно. Поднимаясь по лестнице, он слышал голоса людей, собравшихся в коридоре. Когда он оказался на третьем этаже, там уже толпилось много людей. Убитая лежала на полу недалеко от своего номера. Кто-то успел накрыть ее простыней, но сквозь белую ткань уже проступали красноватые пятна. Рядом стоял потрясенный Аракелян. Кажется, он даже плакал. Невозмутимый и мрачный Алан никого не подпускал близко к телу. Стоявшая рядом Беата смотрела на погибшую, скорбно поджав губы. Растерянно оглядывался по сторонам Павел Леонидович, все время поправлявший свои очки. Еще несколько человек – очевидно, гости и сотрудники отеля – толпилось вокруг тела. Двое уже достали свои телефоны, чтобы сделать снимки, когда Алан грозно замахал руками.
   – Нельзя фотографировать, – крикнул он на ломаном французском, – нельзя!
   Дронго протиснулся дальше, оказавшись у дверей номера убитой. Еще вчера вечером он здесь был. Вокруг даже сохранился аромат ее парфюма. Он протянул руку, дотронувшись до двери. Она была заперта.
   – Дверь закрыта, – услышал он уже знакомый голос за спиной… Дронго обернулся. Это был Тугутов, стоявший недалеко от него. Он предусмотрительно не стал подходить к убитой, а стоял на некотором отдалении от тела.
   – Я говорю по-русски, – тихо сказал Дронго.
   – Тогда тем более, – кивнул Тугутов, – дверь заперта, ее убили в коридоре. А вы кто такой?
   – Частный эксперт.
   – Это как частный детектив?
   – Почти.
   – Понятно. Она наняла вас, чтобы следить за мной? Или за кем-то другим?
   – Я аналитик, – пояснил Дронго, – так называют агентов, которые следят за объектом.
   – Можете не объяснять, – усмехнулся Тугутов.
   – Хорошо. А вы кто такой? – Ему было интересно услышать, как именно представится Тугутов.
   – Ее давний знакомый, – пояснил Тугутов, – мы договаривались о встрече. Но я не успел. Она была уже убита. Ее ударили в шею. Думаю, что два или три раза.
   Он предусмотрительно не назвал своего имени. Но при этом обратил внимание на число ударов. Для такого опытного человека достаточно было только взглянуть, чтобы понять, от чего именно погибла Ирина Малаева.
   – Вы можете показать место, куда ее ударили? – уточнил Дронго.
   – Конечно. Вот сюда, в шею, – показал Тугутов.
   «В этом случае кровь должна была брызнуть на убийцу, – подумал Дронго, – особенно если удар пришелся в артерию. Тогда нужно незаметно проверить одежду всех присутствующих».
   – Если вы даже найдете остатки крови на ком-то, это вам ничего не даст, – возразил Тугутов, словно услышавший его мысли, – человек мог оказаться рядом с погибшей, пытаясь спасти несчастную. Не удивляйтесь, я люблю читать детективы. Хотя я думаю, что убийцу найдут достаточно быстро. Здесь повсюду стоят камеры.
   Дронго подумал, что дважды судимый Тугутов получил неплохое «образование» в российских колониях. Расталкивая людей, к убитой подошли двое сотрудников полиции. Они о чем-то спрашивали стоявшего рядом начальника службы безопасности отеля. Очевидно, им было важно узнать, как работали камеры, находящиеся внутри отеля. Дронго обратил внимание на дверь, ведущую к запасному выходу. В этой части коридора камеры располагались за углом. Любой посторонний мог незаметно подняться и спуститься через запасной выход, оставаясь незамеченным камерами третьего этажа, установленными перед кабинами лифтов.
   Уже через минуту появились еще несколько человек в штатском, и полицейские предложили всем покинуть коридор, чтобы не мешать работе приехавшего следователя, который будет заниматься расследованием совершенного убийства. Дронго спустился вниз в подавленном настроении и обнаружил сидевшего в холле и успевшего вернуться в отель комиссара Брюлея.
   – Мы притягиваем преступления, – негромко сказал комиссар.
   – Похоже, – согласился Дронго, усаживаясь рядом, – несчастная молодая женщина. Там убили Ирину Малаеву.
   – Ты ее знал?
   – Да. Познакомился вчера вечером. Вот здесь, в холле.
   Брюлей посмотрел на своего молодого коллегу.
   – Я понял ваш вопрос, – сказал Дронго, хотя комиссар не произнес ни слова, – мой ответ – нет. У меня не было с ней близких отношений, – честно признался Дронго, – хотя… Но в последний момент выяснилось, что приехал ее муж, с которым она разводится, и это помешало нашему более тесному знакомству.
   – Значит, ты ее лично знал, – сделал вывод комиссар, – пусть и недостаточно близко. Тогда скажи, что ты думаешь? Твои первые ощущения?
   – Жалость. Горечь. Разочарование, – немного подумав, ответил Дронго.
   – Я не об этом. Скажи свои первые ощущения от ее убийства. Кого ты подозреваешь?
   Они говорили по-итальянски, и никто из толпившихся в холле отеля людей не обращал на них внимания.
   – Ее окружение в первую очередь, – мрачно ответил Дронго, – такой классический вариант убийства, когда люди вокруг звезды вращаются маленькими спутниками и астероидами, незамечаемые и поэтому чувствующие себя достаточно ущербно.
   – Красиво, – кивнул Брюлей, – но это для писателей. Говори конкретнее.
   – Наверху я увидел человека, который давно ей угрожал. Достаточно известный криминальный авторитет из России. Дважды судимый. Мукур Тугутов. Я случайно слышал вчера разговор о том, что у него есть претензии к убитой на пять миллионов долларов.
   – Более чем достаточный повод для убийства, – согласился комиссар, – это не тот, которого мы видели, когда стояли на другом углу на улице Риволи?
   – Именно он, – подтвердил Дронго.
   – И он был явно не в себе, – вспомнил комиссар, – и еще он клиент Ле Гарсмера. Очень неприятный набор. Если этот человек – убийца, то все правильно. Ле Гарсмер как раз и занимается подобными клиентами.
   – Вы меня обрадовали.
   – Кто еще?
   – Полный набор из ее окружения, – вздохнул Дронго, – было такое ощущение, что она делает все, чтобы они ее ненавидели. Ее массажистка собиралась от нее уйти, свою визажистку она хлестала по щекам при людях. Ее продюсер и юрист вели двойную игру, каждый хотел только заработать. Ее личный телохранитель, с которым ее, очевидно, связывали не только служебные отношения, достаточно открыто ее ревновал. И еще ее муж. Полный набор, – повторил Дронго, – нужно внимательно переговорить с каждым из них, чтобы понять степень ненависти и возможности участия того или иного лица в этом преступлении. А вообще, ее действительно жалко. Она была совсем неплохим человеком, открытым, достаточно эмоциональным и импульсивным, но не таким плохим, чтобы ее убивать.
   – Тебе не кажется, что в этом случае твои личные симпатии несколько превалируют над объективными обстоятельствами? – поинтересовался комиссар, доставая свою трубку.
   – Здесь запрещено курить, – напомнил Дронго.
   – Я все время забываю об этих драконовских законах против курильщиков, – вспомнил Брюлей, убирая трубку в карман, – если во Франции или где-нибудь в Европе появится партия курильщиков, я охотно вступлю в нее, чтобы наконец остановить это антиникотиновое безумие. Они все сошли с ума, запрещая нам курить почти везде. Скоро для нас сделают резервацию, куда сгонят всех курильщиков.
   Он заметил, что Дронго пытается скрыть улыбку, и недовольно сказал:
   – Тебе гораздо легче. Ты никогда не курил.
   – Ни разу в жизни, – подтвердил Дронго, – и честно говоря, не очень жалею об этом. Сейчас было бы трудно отвыкать. Хотя драконовские меры против курильщиков я лично не очень поддерживаю.
   – Спасибо. Если будет такая партия, ты мне сообщи.
   – Обязательно.
   – И ты, конечно, захочешь провести собственное расследование, – предположил Брюлей, – представляю, как тебя задело это преступление.
   – Я был вчера в ее номере, – признался Дронго, – и уверен, что там даже остались отпечатки моих пальцев. Поэтому среди подозреваемых буду и я. Хотя бы потому, что я единственный посторонний из этой компании.
   – Получается, что ты боишься за свою персону, – улыбнулся комиссар.
   – Нет. У меня есть алиби. И еще какое! Последние полчаса я провел рядом с вами, никуда не отлучаясь. А убийство произошло в этот период. Свидетельство комиссара Дезире Брюлея – это абсолютное алиби, которое примет любой французский суд. И любой европейский.
   – Спасибо, – усмехнулся комиссар, – приятно слышать.
   – Это во мне говорит попранное чувство справедливости. И еще жалость. Просто жалко эту несчастную женщину, которая была так молода и так красива, – с горечью признался Дронго.
   – В таком случае тебе нужно обратиться к следователю и предложить свою помощь, – сказал Брюлей.
   – Я не комиссар полиции и даже не гражданин Франции, – напомнил Дронго, – поэтому меня никто и близко не подпустит к этому расследованию.
   – Верно, – согласился комиссар, – и ни в одной стране мира не разрешат такой подозрительной личности, как ты, заниматься самостоятельным расследованием. Хотя с другой стороны – никто еще не отбирал у тебя звание аналитика Интерпола и бывшего сотрудника специального комитета экспертов ООН.
   – О чем вы говорите? – не понял Дронго.
   – Я видел следователя, который поднялся наверх, – объяснил Брюлей, – и этот следователь – мой ученик. Очень толковый и знающий. Несмотря на свой относительно молодой возраст – следователю только тридцать семь, – он уже главный специалист по раскрытию особо тяжких преступлений. Между прочим, очень хорошо владеет английским и итальянским языками.
   – Зачем вы мне это рассказываете?
   – Я вас познакомлю, – пообещал комиссар, – может, мне удастся его уговорить взять тебя негласным помощником.
   – Это запрещено законом. Как вы себе это представляете?
   – Я же сказал тебе, что следователь владеет тремя языками, включая французский, – напомнил Брюлей, – но он не знает русского. А ты хорошо говоришь по-русски и сможешь помочь следователю в его расследовании. В качестве переводчика. Насколько я помню, в таких случаях разрешается привлекать переводчиков?
   – Разрешается, – улыбнулся Дронго, – если следователь согласится.
   – Это уже моя проблема, – сказал комиссар, – думаю, что мне удастся с ним договориться. К тому же комиссар полиции первого района, в котором мы сейчас находимся, Филипп Дельвенкур, – мой давний друг. Как видишь, никаких особых проблем у тебя не будет.
   – Спасибо. И еще я забыл добавить в эту компанию ее мужа – графа Анри Шарлеруа, который вчера неожиданно приехал в Париж и из-за которого сорвалась моя возможная встреча с погибшей… Но то, что сейчас случилось… К этому невозможно привыкнуть, даже имея за плечами более сотни расследований подобных преступлений.
   – Как ее убили?
   – Ударили в шею. Видимо, ножом или другим острым предметом.
   – И ты считаешь, что это мог быть мужчина?
   – Не уверен. Такое убийство могла совершить и женщина. Я не смог увидеть характер ранений. Она лежала в коридоре. Видимо, там ее и настиг убийца. Я даже не сумел увидеть, в каком платье она была. А может, она вообще была в халате. Ее накрыли простыней.
   – Почему ты думаешь, что она могла быть в халате?
   – Незадолго до вашего прихода мы с ней разговаривали по телефону. Она мне позвонила сама.
   – Значит, первым человеком, которого будут допрашивать, будешь именно ты, – хмыкнул комиссар, – и еще твои отпечатки пальцев. А вчера вы были в баре вместе?
   – Сидели и разговаривали, – подтвердил Дронго.
   – Тогда ты точно главный подозреваемый, – согласился Брюлей, – тебе очень повезло, что у тебя есть алиби и такой важный свидетель, как я. Хотя на месте убийцы, тем более такого опытного убийцы, как ты, я бы совершил преступление и сразу спустился вниз, чтобы встретиться с комиссаром и обеспечить себе абсолютное алиби.
   – Не получается, – возразил Дронго, – ее убили совсем недавно. Несколько минут назад. И почти сразу нашли. А я с вами разговариваю уже достаточно давно. Не получается. Алиби у меня просто железное.
   – Это хорошо, – кивнул Брюлей, – а теперь еще раз к халату. Почему она могла быть в халате?
   – Она сказала, что у нее сейчас находится массажистка.
   – Та самая, которая хотела от нее уйти?
   – Да, – подтвердил Дронго.
   – Что еще?
   – Когда мы с вами разговаривали, мимо нас пробежала визажистка, с которой она работала. Но самой визажистки на этаже я не увидел. Получается, что убитая куда-то собиралась идти. Или с кем-то встречаться.
   – Почему? Она не выходит без макияжа?
   – Никогда. Даже в полночь, если ей нужно с кем-то встретиться. Она тоже вызывает визажистку. Не забывайте, что она была известной топ-моделью, и здесь, в Париже, повсюду ее фотографии. Она была легко узнаваемым человеком.
   – Трудная жизнь у этих девочек, – сказал Брюлей, – сначала нужно пройти тысячу испытаний, чтобы оказаться на вершине. А потом приложить еще две тысячи усилий, чтобы удержаться на этой вершине.
   – В любом виде творчества подобные истории не редкость, – задумчиво произнес Дронго, – разве легче стать известным музыкантом, певцом, писателем или художником? И еще труднее удерживать интерес к своей особе на протяжении многих лет. Сколько мы можем вспомнить «однодневок», которые вспыхивали и сразу гасли. Только очень немногие удерживаются на вершине в течение всей жизни. Это особое искусство приспособляемости.
   – Она им не владела?
   – По-моему, владела. Даже слишком. Вызывая ненависть у остальных. Представляю, как ей завидовали и ненавидели. Собственно, так бывает всегда.
   – Что произошло вчера ночью между вами? – спросил комиссар. – Можешь мне более подробно рассказать или не хочешь?
   – Конечно, могу. Я давал интервью журналистке, когда она спустилась вниз. Я не так самонадеян, но почти уверен, что она спустилась вниз намеренно, чтобы познакомиться со мной поближе. Ее телохранитель рассказывал обо мне какие-то невероятные истории. Сейчас, наверное, жалеет об этом. Мы довольно долго разговаривали, потом поднялись в ее номер. В этот момент позвонил ее продюсер и сообщил, что неожиданно приехал ее муж, с которым она разводится. Мы попрощались, и она вышла первой, в номер к своему продюсеру, который находился по соседству. Я ушел в свой номер, который находится в другом здании. Утром услышал, как нервничает ее муж. Он заявил продюсеру, что отказывается от вчерашних договоренностей и не подпишет мировое соглашение о разделе имущества. Насколько я понял – вчера они смогли о чем-то договориться. Тем же вечером она вызвала визажистку и снова с кем-то встретилась. А утром ее супруг поменял свое мнение и заявил, что не подпишет этого соглашения. Продюсер, естественно, очень нервничал. Ну и сегодня днем она мне сама позвонила. Как видите, ничего особенного у нас не было. Просто не успели.
   – Из-за этого ты тоже переживаешь?
   – Да. Она была очень красивой женщиной. И мне ее жалко. Можете себе представить мое состояние, если еще вчера я ее обнимал? Никогда не думал, что окажусь в подобном положении.
   – Значит, будешь искать убийцу с удвоенной энергией, – задумчиво сказал комиссар, – тем более если ты уже знаешь всех, кто ее окружал.
   – Случайно узнал. За два дня в отеле можно многое услышать. Даже если специально не подслушивать. Между прочим, когда мы с вами стояли на Риволи, в «Лотти» вошел не только Тугутов, но и ваш знакомый адвокат. А он действительно человек достаточно сложный – пытается усидеть сразу на двух стульях. Я обедал в ресторане напротив, в «Кастильоне», когда он оказался там со своим клиентом. Сначала туда пришел адвокат самой Малаевой. А потом, когда все ушли, Ле Гарсмер позвонил продюсеру Ирины. Получается, что оба юриста готовы работать на две стороны, чтобы получить свои проценты.
   – Тебя это удивляет?
   – Нет. Но неприятно слышать, когда прямо рядом с тобой так откровенно пытаются выжать максимальную выгоду из создавшейся ситуации. Без малейшей тени смущения.
   – Адвокаты одинаковы во всем мире, независимо от национальности, – примиряюще произнес Брюлей, – но они обычно не бывают убийцами. Их можешь подозревать в последнюю очередь.
   – Нужно переговорить с каждым из этой компании и определить – где они были, – предложил Дронго, – хотя я видел всех, столпившихся вокруг убитой. И получается, что они все успели оказаться там раньше, чем я поднялся на этаж.
   – И теперь ты горишь желанием сразу начать расследование, – понял комиссар, – сейчас спустится судебный следователь, и я вас познакомлю. Сиди спокойно. Нам нужно подождать, когда они спустятся. И увезут отсюда тело погибшей.
   – Я бы хотел на нее посмотреть.
   – Не нужно, – посоветовал комиссар, – у меня был случай в жизни, когда убили мою знакомую. Это всегда очень неприятно и остается надолго в памяти. Лучше запомни ее живой.
   – Мне важно увидеть, как именно ее убили.
   – Следователь тебе расскажет. У нас тоже есть очень квалифицированные специалисты. И не забывай, что это один из моих учеников. Думаю, тебе он понравится, и вы быстро найдете общий язык. Я переговорю с комиссаром первого района, чтобы он узнал о твоем существовании. Думаю, что у тебя не будет проблем.
   – Я ее лично знал, – напомнил Дронго.
   – Даже с учетом твоей личной заинтересованности. Им нужно будет провести дознание и следствие в максимально короткие сроки. Учитывая, что почти все подозреваемые – граждане другой страны и по нашим законам их можно задерживать на срок не более трех суток, да еще при наличии очень веских оснований. И за этот срок они обязаны со всеми переговорить, определить степень вины каждого и постараться выяснить, кто именно убил твою знакомую. Поэтому они ухватятся за мое предложение.
   – Спасибо. Я бы хотел понять, кому и зачем понадобилось ее убивать.
   – Деньги, зависть, ревность, соперничество, – перечислил Брюлей, – всегда есть конкретные поводы, чтобы ненавидеть другого человека. Их бывает слишком много.
   Дронго согласно кивнул головой. Сверху начали спускаться сотрудники полиции. Появились носилки. Дронго поднялся с дивана. Комиссар протянул ему руку и тоже тяжело поднялся, направляясь к выходу. Сверху осторожно спускали носилки. Появился растерянный Аракелян, который всхлипывал. Он смотрел на всех невидящими глазами, словно не понимая, как такое могло случиться. Рядом с ним стоял достаточно спокойный Павел Леонидович, который все время поправлял очки, словно сползающие с его глаз.
   Принесли носилки. Было заметно, как нервничают сотрудники отеля. Беата стояла, сжимая губы и глядя на все происходящее достаточно строго и вместе с тем очень спокойно. Следом за носилками шел Алан. Он помогал выносить тело погибшей, внешне не реагируя на случившееся. Здесь же был Славик, который нес в руках какой-то сверток, словно он мог пригодиться погибшей. Тугутова не было. Как не было и его адвоката. Очевидно, Ле Гарсмер объяснил своему клиенту, что ему лучше не появляться рядом с погибшей. Тем более что внизу, у выхода из отеля, на улице, уже дежурили двое фотокорреспондентов, которые начали щелкать своими фотоаппаратами еще до того, как носилки вынесли из здания.
   Несколько сотрудников полиции оттесняли остальных людей. Носилки вынесли, погрузили в машину, которая сразу отъехала. Двое мужчин в штатском вышли в холл. Они о чем-то переговаривались. В комнату к портье прошла молодая женщина. Мужчины переговаривались и смотрели в эту сторону, очевидно ожидая свою коллегу.
   – Кто из них следователь? – спросил Дронго.
   – Сейчас познакомлю, – сказал комиссар, – подожди меня здесь.
   Он прошел к двум стоявшим мужчинам. Одному было под пятьдесят. Другому – в пределах тридцати.
   Мужчины почтительно поздоровались с комиссаром Брюлеем. Было заметно, с каким уважением и пиететом они относятся к нему. Брюлей что-то негромко говорил, и оба согласно кивали в знак одобрения. К ним подошел офицер полиции и негромко доложил одному из мужчин, протягивая какой-то список. Тот внимательно просмотрел список и отдал распоряжение. Офицер кивнув, быстро отошел. Было понятно, что руководит именно этот незнакомец. Почти в это время вышла молодая женщина, которая находилась в комнате дежурных. Ей было лет тридцать пять или немного больше. Комиссар Брюлей обернулся и позвал к себе Дронго.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация