А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пиджак по ленд-лизу" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Пиджак по ленд-лизу

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Пиджак по ленд-лизу

   Из Европы нам в наш город прислали целый вагон ношеных шмоток. К тому времени я уже полгода числился на бирже труда как безработный, и, когда зашел туда в очередной раз, неулыбчивая женщина с золотыми зубами сказала мне;
   – Там вагон пришел с барахлом, его сейчас как раз сортируют такие же, как ты. Иди поразбирай, если хочешь. Денег не получишь, но какую-нибудь вещь себе возьмешь.
   Она посмотрела в мои покорные глаза и добавила:
   – Одну.
   Потом спросила, писать мне направление или не надо.
   Я кивнул – пишите, мол. Но потом, почему-то вспомнив золото у нее во рту, решил показать свою эрудицию. Беря бумажку из рук благодетельницы, спросил:
   – По ленд-лизу, значит?
   Она, уже забывшая было обо мне, удивленно спросила:
   – По какому ленд-лизу?
   Я и сам не знал, по какому, но не хотелось ударить в грязь лицом, и я, пряча драгоценную бумажку в карман своего основательно потрепанного спортивного костюма, хитро так ответил:
   – Знаем мы, по какому…
   И тут же скрылся, но успел еще услышать, как золотозубая крикнула куда-то в глубь своего учреждения:
   – Девчонки, там какой-то ленд-лиз, оказывается, привезли, а мы этих убогих посылаем!

   Примерно через час я разыскал двор, где угрюмые товарищи выкидывали из «алки» пачки шмоток.
   Им помогал весь личный состав конторы, в которой я недавно побывал. Они яростно разрывали пачки, раскидывали вещи и искали, искали, искали этот самый ленд-лиз.
   Но ничего стоящего им явно не попадалось.
   Золотозубая, завидев меня, показала на меня пальцем и громко так сказала всем:
   – Это он. Тот самый идиот со своим ленд-лизом!
   И, широко размахнувшись, швырнула в меня чем-то матерчатым.
   Сразу скажу: по натуре я человек боязливый.
   Например, устраиваюсь я куда-нибудь на работу, а начальник говорит мне при собеседовании:
   – Смотри только, обо всем, что здесь у нас творится, никому ни слова.
   Я обычно переспрашивал в этот момент:
   – И милиции тоже?
   Мне заглядывали в глаза и сразу молча, без объяснений выставляли, то есть не принимали.
   Итак, что-то матерчатое ударилось мне в грудь. Я инстинктивно схватил это что-то и побежал. Без оглядки. Не понимая даже, ни куда бегу, ни что у меня в руках.
   Когда отбежал прилично, отдышался. И увидел, что в руках у меня пиджак.
   Самый обыкновенный. Довольно потертый, но не рваный.
   Я его примерил – чуть-чуть великоват. Но теплый.
   А тут как раз осень к зиме катится.
   Я, подолгу не унывающий, посчитал, что мне сегодня все же повезло. И, посвистывая, пошагал в обновке на центральную улицу.
   Хотя богаче я и не стал, зато мне стало теплее.

   Я всегда очень любил нашу центральную улицу, светлую, с дорогими магазинами, шикарными девушками и сытными запахами.
   Люди, обычно гуляющие там, не любили, когда среди них появлялись такие, как я.
   Но сегодня я был в пиджаке.
   И не в простом пиджаке. Может, его носил какой-нибудь миллионер, а то и миллиардер из Швейцарии.
   От такой приятной мысли я остановился перед огромной светлой витриной самого дорогого обувного магазина и с гордостью оглядел в отражении свой новый гардероб.
   И хорошо, что он был чуть велик, – но так видны были мои остальные потрепанные одежки.
   Я покрутился на месте, осмотрел себя со всех сторон. И остался вполне доволен.
   Потом стал разглядывать витрину.
   Я вообще люблю смотреть на шикарные витрины и мечтать, что когда-нибудь все эти вещи будут принадлежать мне. Вреда-то от этого никому никакого. Вот я и мечтал. А потому и жил не так тоскливо, как мои сотоварищи, не умеющие мечтать.
   В витрине расположилась обувь. Из дорогой кожи. На каблучках и без них. Не обувь, а произведения искусства.
   Особенно понравились мне темно-коричневые полуботинки на высоком каблучке и с молнией на боку.
   Мои-то стоптанные, на бумажной подошве, давно были просто видимостью, а не обувью.
   Но где взять денег на новые?
   Эх, деньги, деньги… Какая же это странная материя: вот они, вроде, есть, а вот их уже и нет.
   Но если бы они у меня были сейчас, я бы купил себе вон те коричневые, на каблуке.
   Только я так подумал, как тут же почувствовал: в грудном кармане пиджака что-то появилось – карман оттопырился, а вся левая сторона пиджака заметно потяжелела.
   Я немного испугался, даже подприсел.
   Потрогал у пиджака то место, где карман: в кармане точно что-то было.
   Я осторожно огляделся по сторонам и, не убирая ладони с потяжелевшего вдруг кармана, пошел от витрины. Миновал магазин и быстро свернул в темную подворотню.
   Там оглянулся – никто меня не преследовал. Мимо темной подворотни проходили беспечные люди со своими проблемами и совсем не обращали внимания на меня, прижавшегося к облезлой стене.
   Я оглянулся еще раз и осторожно полез в карман.
   Там была пачка.
   Я ее осторожно вынул – пачка денег!
   Толстая и тяжелая.
   Взвесил я ее на руке и вдруг побежал.
   Побежал от света, от людей в самую глубь темной подворотни.
   Подальше от всех.
   Я так долго бежал по темным закоулкам, что в глазах у меня поплыли розовые круги, а во рту пересохло.
   Наконец мне показалось, что убежал довольно далеко от того или тех, кто мог бы предъявить свои права на эту не весть откуда взявшуюся пачку денег.
   Я забился в кусты за скамейкой в каком-то парке и там притих.
   Сидел долго. Минут, наверное, пять.
   Потом выглянул из-за скамейки. Никого. И тишина.
   Поднес к лицу ладонь, судорожно сжимающую мои сокровища.
   В темноте я денег, конечно, не видел, но ощущал их запах, который не спутаешь ни с каким другим.
   Каждый человек, прикасаясь к купюре, оставляет свой запах. Кто духов, кто бензина, кто крови, кто йода, а в сумме на каждой денежной бумажке собирается целый букет. А в пачке – это уже запах всего человечества.
   Вот и моя пачка пахла именно так.
   Засунул я пачку в карман, но только уже в брючный, а то вдруг в пиджачном пропадет так же, как и появилась, и осторожно стал пробираться к себе домой.
   Решил, что лучше уж там, за закрытой дверью, спокойно во всем разберусь.
   Плутая и сам себе удивляясь, как далеко забежал, я наконец добрался до дому.
   Осторожно пробрался по коридору и шмыгнул к себе в комнату, пусть маленькую, но свою.
   Запер дверь. Зашторил окна.
   Потом, закрывшись в туалете, вынул пачку из брючного кармана и стал ее внимательно изучать.
   В пачке было сто листов по сто тысяч.
   Значит, десять миллионов! Пока считал, даже вспотел.
   На вид деньги были самые настоящие.
   У меня даже мысль мелькнула: «А может, они и вправду настоящие?» Но я тут же от нее отмахнулся. Так не бывает.

   Потом я долго играл этими деньгами: то складывал их в пасьянс, то расставлял, как доминошки, то представлял, как расплачиваюсь ими, не жалея и на чай.
   Наконец сморился. Сложил их стопкой и завалился спать.
   Спал я тревожно. Снились кошмары.
   А проснувшись, я поначалу даже не понял, откуда у меня эти деньги, а когда вспомнил, подумал: «Возьму с собой пару сотен. Так, для солидности».

   Долго бродил по улице.
   Деньги прямо руки жгли.
   И все время в голове вертелась мысль:
   «А вдруг они все-таки настоящие?»
   Здорово хотелось есть.
   Зашел в пельменную.
   Взял две порции пельменей и кисель.
   Подал стотысячную – кассир отсчитала мне сдачу.
   Я поел и спокойно вышел на улицу.
   Сразу завернул за угол, потом еще за один и еще.
   Наконец присел на какой-то ящик и задумался: «Что же мне делать? Я же совсем изведусь – настоящие они, эти деньги, или не настоящие?»
   Посмотрел на вторую стотысячную бумажку и решился.
   Как раз рядом был пункт обмена валюты.
   Сунулся туда. Подал трясущейся рукой стотысячную; там с ней куда-то наклонились и выдали мне двадцать американских долларов.
   Я машинально взял их и машинально вышел.
   И уже на улице до меня дошло: настоящие! Все деньги в пачке НАСТОЯЩИЕ!!
   Домой я примчался вприпрыжку.

   Через месяц я извел эти деньги, хотя тратил осторожно, не спеша.
   Первым делом я купил те самые ботинки, что понравились мне в тот памятный вечер. Еще купил две рубашки, дорогой костюм, по дюжине носков и носовых платков.
   Стал умываться каждый день. Привык чистить зубы. Однажды поел в одном из дорогих ресторанов «Русского клуба». И даже дал на чай тамошнему шустрому официанту.
   Съездил к маме в дом престарелых. Положил миллион на ее счет.
   Но все хорошее, в отличие от плохого, непременно когда-то заканчивается.
   Когда я подал трясущемуся нищему последнюю тысячу, мне стало тоскливо. Так тоскливо, как никогда не бывало прежде.
   Привыкаешь к деньгам быстро и просто, а отвыкать от них очень болезненно, наверное, так же болезненно отвыкают от власти дяди, вдруг ее потерявшие.
   С неделю я места себе не находил: днями бродил без цели по городу, вечерами и ночами метался по своей комнате.
   Наконец одним поздним вечером меня осенило: «Какой же я идиот! Надо быстрее идти опять на то место, где я получил волшебный подарок!»
   И почти бегом примчался к витрине обувного магазина, к той самой.
   Встал, глядя на обувь, и принялся мечтать о деньгах, то и дело трогая грудной карман пиджака.
   Но сколько я ни мечтал, мысленно упрашивая кого-то сжалиться надо мной и повторить чудо, начиная уверять кого-то в том, что я опять бедный и мне опять нужны ботинки, все было напрасно.
   Так я простоял у витрины несколько часов, то отходя от нее, то опять приближаясь вплотную.
   Грудной карман был пуст, как, впрочем, и прочие карманы моего костюма.
   Не знаю, сколько бы я еще там простоял, если бы из магазина, угрюмо посмотрев, не вышел массивный охранник и не спросил:
   – В чем дело?
   Я тоскливо ему улыбнулся, извинился и поплелся по полупустой главной улице.
   Дошел до той самой подворотни. Зачем-то заглянул в ее темное чрево, тяжело вздохнул и поплелся домой.
   На душу легла ночь, словно меня крепко обидели ни за что.
   Я тихо ругал про себя кого-то. Но не громко, потому что в глубине души все еще надеялся, что надо мною сжалятся и чудо все-таки повторится.

   С этими мыслями я разделся и, расстроенный, лег спать.
   Не спалось.
   В глазах стояла та самая витрина, а в ней мое отражение: стою в счастливо обретенном пиджаке и гляжу на вожделенные ботинки.
   И тут я подпрыгнул. Хлоп себя по лбу!
   – Идиот! Ну, полный идиот!! Ты же был тогда во всем старом, а сейчас приперся, как с иголочки, и просишь на бедность. Кого ты хотел обмануть, бестолочь?!
   Прыгнул с кровати, и к шифоньеру, и начал в нем рыться. Хорошо, что я человек бережливый – и старое трико, и пиджак, и даже старые мои ботинки лежали в углу.
   Я все это быстро достал, оделся и бегом, во всю мою сытую прыть, рванул на то самое место, где надеялся вновь обрести счастье.
   Подбежал и остановился, отдуваясь.
   Уставился на витрину. Затаил дыхание. Закрыл глаза. И осторожно помечтал: вот бы мне денежек, а?
   И вот чудо: грудной карман моего старого ленд-лизовского пиджака потяжелел.
   От радости я взвизгнул и запрыгал на месте. Даже не стал проверять, что там в кармане, на сто процентов был уверен – там деньги.
   Деньги, денежки, деньжонки!
   Пока я плясал от счастья, из магазина вышел тот самый массивный охранник и положил мне руку на плечо.
   Я обернулся.
   Он увидел мое счастливое лицо, и дежурный вопрос застрял у него в горле.
   А я, выгнув набок шею, со смаком поцеловал его руку, лежавшую на моем плече, чем окончательно вогнал его в оторопь.
   Я крикнул ему:
   – Все хорошо, приятель! – и, пританцовывая, поскакал домой.
   Дома я пересчитал солидную пачку денег. И пошло…
   Еще несколько раз я ходил к витрине в той самой одежке и получал все новые пачки, а однажды, поленившись и надев лишь пиджак, прямо у себя дома помечтал о деньгах… и! хлоп! – пачка в кармане!
   Вот тогда-то я и понял, что все дело в одном, в пиджаке.
   Денег у меня стало столько, что я за полчаса мог набить ими чемодан солидных размеров. Причем денег самых разных. В кармане появлялась пачка в той валюте, о которой я мечтал: хочешь – доллары, хочешь – франки, хочешь – марки, а хочешь – рубли.
   Жизнь у меня началась буквально фантастическая.
   Деньги – это новый мир, а с большими деньгами этот новый мир становится просто сказочным.
   Я не буду описывать, как стал превращать эти бумажки со многими нулями в сказочный мир вокруг себя. Расскажу лишь о том ужасном, что произошло со мною этим летом и повергло меня в пучину горя и несчастий.
   А еще расскажу, почему я сейчас в тюрьме.
   Объясню, почему у меня такое странное обвинение: кража денег в особо крупных размерах.
   Причем крал я, оказывается, у самого себя.
   Но, расскажу я об этом в следующей, шестой книге.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация