А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Беседа вечером у гардероба (сборник)" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Беседа вечером у гардероба (сборник)

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Беседа вечером у гардероба

   – Нет, ты согласен, что самое прекрасное создание на Земле – это женщина? – спросила меня девушка, сидевшая у гардероба в короткой норковой шубке.
   – Не знаю, – пожал я плечами. – Может, это и так, но в мире есть много чего прекрасного. Например, бабочки.
   – Бабочки? Бабочки – ерунда. Бабочками любуются только недозревшие юнцы и перезревшие импотенты. Ну скажи, разве может бабочка сравниться с этим… – и моя собеседница обнажила свою белую, тугую грудь.
   После такого убийственного аргумента я мысленно согласился, что бабочки – это, конечно, прекрасно, но женщина…
   Я не успел доразвить эту мысль вслух, белоснежная грудь моей собеседницы исчезла в недрах норковой шубки также неожиданно как и появилась.
   Появление, а затем исчезновение нежного белого бугорка тут же приостановило пораженческий ход моих мыслей, и я, в надежде на продолжение эротического сеанса, опять возразил:
   – Не знаю, может, женщина и самое прекрасное существо на Земле, но все ли это понимают? Вот в чем вопрос, – по-шекспировски ловко закончил я свою философскую речь.
   – A-а, понравилось, – догадливо помахала она пальчиком, – еще посмотреть хочешь.
   – Ну, как тебе сказать… Не отказался бы.
   – Вот и ответ на мой вопрос. Нравиться может только прекрасное.
   И после того, как я милостиво согласился с ее теорией о прекрасном, она тоже милостиво уступила:
   – Смотри, – и распахнула шубу.
   Да, посмотреть было на что. Под шубой одежды не было, кроме кружевного французского белья. Мои руки независимо от меня и моего сознания потянулись к тому самому прекрасному, но уперлись в шубку, а не… В общем, мне сказали:
   – Смотреть смотри. А если хочешь лапать, то гони монету, Столбик.
   Столбик – это я.
   То есть мое прозвище. Так меня стали звать все после того, как я устроился работать в гардероб этого ночного клуба. А моя прекрасная собеседница – одна из проституток, которые дежурят здесь у гардероба по вечерам, дожидаясь своей очереди на вызов. Мы были с ней в приятельских отношениях и любили поболтать, пофилософствовать на разные темы.
   А зовут ее Вика. У нее своя философия женской доли, свое видение жизни и своей профессии.
   Вот и сегодня у нее еще нет клиентов, поэтому, а может, и по другой причине она опять откровенничает со мной.
   – Вот как ты думаешь, почему я проститутка? – задала она мне очередной вопрос.
   – Не знаю. Может, жизнь заставила.
   – Нет, я сама. С самого детства я мечтала дарить любовь. Всем, всем, а особенно мужчинам.
   – А мне ты можешь подарить?
   – Тебе нет.
   – А почему?
   – Да ты какой-то беззащитный, а мужчина должен быть сильным. Хотя за деньги могу подарить любовь и тебе.
   – А без денег нельзя. Без денег? Можно и без денег, но это если полюблю. А я тебя пока не люблю. Жди. А ты кем мечтал стать в детстве, Столбик?
   – Я звезды, любил.
   – Звезды?
   – Да. Мне нравилось на них смотреть.
   – Мне тоже.
   – Хотел стать звездочетом, но пока вот стал гардеробщиком. Вика, а ты замужем была?
   – Да. И замужем была, и дочь есть. Молодая была, глупая. Все вокруг только и говорили: «Выходи, выходи». Наслушалась мам, теть да подруг, что «замуж» – это обязательно. А что муж и любовь несовместимы, поняла потом. Муж с любовью живет «до», а «после» уже так, выполняет обязанности. Поняла я это и ушла от него. Другое дело мужики, которые тебя покупают. Раз платят деньги, значит любви хотят. Вот так-то, Столбик.
   – Но ты же продаешь свое тело.
   – А ты что, не продаешь? Можно подумать, ты не руками, а святым духом пальто и шубки на вешалки вешаешь.
   От такого заявления я немного растерялся.
   Не знаю, конечно. Тело телу рознь. Я имею в виду части тела. Но я сомневаюсь, что твоя мать знает, чем ты занимаешься по ночам. Да и дочь вряд ли будет в восторге если ей будут говорить, что ее мать – проститутка.
   – Да? А ты считаешь, что твоя мать не была проституткой?
   – Моя мать? – я чуть не задохнулся от возмущения. – Ты говори, да не заговаривайся. Моя мама и слова-то такого не знала.
   Вика посмотрела на меня, как на глупого ребенка из детского сада, и отложила сигарету.
   – Не знала, говоришь? Да ты же мне рассказывал, что твоя мать с твоим отцом жили, как кошка с собакой.
   – Ну, жили.
   – И ты говорил, что она не любила его.
   – Ну, не любила.
   – А жила.
   – Что ты имеешь в виду?
   – А то, что твоя мать спала с твоим отцом.
   – Ну, спала, наверное.
   – Не наверное, а точно спала, раз ты родился. И еще, наверное, на аборты ходила не один раз.
   – Насчет абортов я не знаю.
   Может, и не знаешь, а по всему выходит, что мать твоя так же продавала свое тело твоему отцу, как и я. Только ее цена была иной. За жизнь с нелюбимым человеком она брала квартирой, платьем, пудрой, путевкой в санаторий и может быть даже мечтой о твоем «звездном» образовании. И я тоже хочу квартиру, машину, шубу и дочь тоже хочу вырастить здоровой и образованной. Так чем я отличаюсь от твоей матери?
   Мне стал неприятен этот разговор, и я его оборвал:
   – Прекрати!
   – Ой, ой, Столбик, ты что, обиделся? Не обижайся. Правда – она всегда глаза колет. Я же не обижаюсь, когда меня проституткой называют. Почему же ты обижаешься на меня за свою Мать? Я же не виновата, что у нас, женщин, такая доля.
   – Я прошу не трогать мою мать!
   – Ну, ну, не кипятись. Я пойду пока, попью кофе, а ты попей водички, остынь.
   Она ушла.
   Я попил водички. Остыл.
   «Вряд ли она хотела обидеть мою мать, – рассуждал я. – Просто она немного чокнутая, так о ней говорят подруги по работе, хотя подруг-то у нее и нет. Она одиночка».
   Мне стало как-то неудобно за то, что на нее накричал, я сел на низкий стульчик и как бы спрятался за гардеробной стойкой.
   Только я уселся, прислонившись головой к вешалке, как услышал:
   – Столбик, Столбик, ты где? Я тебе кофе принесла.
   – Я здесь, – откликнулся я.
   Вика как ни в чем не бывало поставила на стойку чашечку турецкого кофе.
   – Хлебни. Замечательный кофе. Бодрит.
   Я пил кофе. Она курила травку.
   Мы долго молчали.
   – Скажи, Вика, – наконец начал я, – а ты никогда не хотела стать просто любовницей какого-нибудь миллионера?
   – Ну что ты, Столбик, конечно хотела. Но чтобы стать любовницей, надо полюбить, а я еще никого не любила. А быть любовницей за шмотки или за служебное положение – это хуже проституции. Хотя нашего брата клиенты часто перекупают у «мам». Сначала ты в бригаде у «мамы», а потом какой-нибудь втюрится и заберет к себе. Конечно, из миллиона один раз бывает, что предложит замуж, но, как правило, брезгуют брать проститутку в жены, а в любовницы – это часто. Если, конечно, – ты хоть чуть-чуть смазливая. То есть не уродина.
   – Так в чем же дело, Вика? Ты же красавица.
   А что ты думаешь, у любовницы жизнь сладкая, Столбик? Вот я вышла из этого ночного клуба, и я – женщина как женщина. А любовница должна всегда и везде нести эту печать с собой. Да еще жить со страхом перед встречей с законной супружницей любовника, да домогательства его друзей, да не смей ни с кем ни пройтись, ни заговорить – ты же собственность любовника. Нет, эта жизнь не по мне. Сейчас я свободна. Хочу – иду, работаю; хочу – не иду, не работаю. Хочу – люблю; хочу – не люблю. Нет, Столбик, любовницей быть я не хочу. Мне и так хорошо.
   И она глубоко-глубоко затянулась сигаретой.
   – Ни черта эта гадость не берет. Я к тебе нырну, уколюсь.
   Я вообще-то не разрешаю у себя в гардеробе колоться наркоманам, для этого туалеты есть. Но Вика есть Вика. И я согласно кивнул.
   Она нырнула в вешалки. А ко мне подошла компания из пяти человек. Я их раздел, отдал номерки и пошел посмотреть, как там Вика.
   Она сидела на стуле в дальнем углу, откинув голову и опустив руки вниз. Глаза ее были закрыты.
   Я ее тронул за плечо.
   – Вика. Ви-ка.
   Она подняла голову, открыла глаза и сказала:
   – Я сейчас, Столбик. Немного посижу и выйду. Пять минут.
   Через пять минут Вика вышла, как ни в чем не бывало, только зрачки были больше глаз.
   Опять присела у моей гардеробной стойки. Клиентов не было. Очевидно, еще не созрели до любви.
   Она молчала, а мне хотелось поговорить.
   – Вика, а как ты села на иглу?
   – О, это отдельная история, Столбик. Еще по молодости, когда развелась с мужем, я оставила дочь маме и поехала в Москву. В первый же вечер меня сняли на Тверском бульваре двое парней на «джипе» на всю ночь за триста баксов[1]. Деньги пообещали заплатить утром. Привезли к какому-то дому. Завели в квартиру, которая занимала целый этаж. Там оказался пьяный хозяин. Для него меня, оказалось, и сняли. Хозяин был настолько пьян, что, наверное, и не понимал, кого к нему привели. Вместо того, чтобы заняться со мной любовью, он стал швырять меня из угла в угол, как тряпку. И так всю ночь. По утру мне ничего не заплатили, как обещали, а пустили по кругу – пользовались все, кто был в квартире. К вечеру очнулся и сам хозяин, приласкал меня. А потом опять напился, снова стал кидать меня по углам. И так трое суток. Есть не давали. Только пить и то минеральную воду. На четвертые сутки, в полдень, когда я думала, что меня живой уже не выпустят, мне разрешили одеться и сказали, что если сама дойду до метро и уеду, то меня оставят в покое, а если нет, значит нет.
   Как дошла, сама не знаю. Но дошла. И доехала до подруги, у которой остановилась. Та как меня увидела, так сразу все поняла. Отмыла меня и – в постель. А у меня сил не было даже спать. Вот тогда-то она мне и посоветовала укольчик. Сама кололась. Я так обессилела, что на все была согласна. Она меня уколола, и я уснула. Когда проснулась, она меня опять уколола. А потом еще раз. Тогда и села на иглу. Но когда поняла, что затягивает, сбежала из Москвы. Сбежать-то сбежала, а вот без укольчиков теперь не могу.
   – Но укольчики, Вика, стоят больших денег.
   – Конечно, Столбик, стоят. Но и укольчик того стоит, чтобы на него деньги тратить.
   – А как же дочь, мать? А твое здоровье?
   – Дочь. Мать. Мать пенсию получает. Дочка еще маленькая, ей много не надо. А мое здоровье – оно мое, а не твое.
   – Наркоманы быстро умирают. А тебе дочь растить. Это как?
   – А никак. Ты чего ко мне прицепился, Столбик? Завидуешь мне что ли?
   – Завидую? Чему?
   – Тому, что все меня любят.
   – Как тебя любят, я уже слышал. А вот ты-то кого-нибудь любишь?
   Она вскинула голову и посмотрела мне в глаза.
   – О, Столбик в душу полез. Тела нашего вам, мужикам, мало. Все норовите в душу влезть.
   – Зря ты так, Вика. Я понять тебя хочу.
   – Понять? Не поймешь.
   – Почему?
   – Потому. Ты – мужик, а мужики никогда не поймут нас, женщин. По-другому вы устроены, понимаешь.
   – Как это «по-другому»?
   – Как по-другому? А очень просто. Разденься, подойди к зеркалу да посмотри, тогда узнаешь «как». А в общем-то ты мне на сегодня надоел, Столбик. И вообще все вы мне здесь надоели. Пойду домой.
   Она закинула свою дамскую сумочку через плечо. Встала. Щелкнула меня по носу.
   – Столбик, ты и есть Столбик, – и вышла из клуба.
   Ушла.
   Не дождалась клиентов. Не попрощалась.
   Странная все-таки она женщина.
   А может, все женщины странные.
   А может, они и не странные, и никаких странностей нет, а есть простое непонимание.
   Может, мы, мужики, просто не понимаем их – женщин.
   Не можем понять.
   Или не хотим.
   Вот я хотел.
   И что у меня получилось?
   Ничего.
   Полное непонимание.
   Может, и правда: женщины – это женщины, а Столбики – это Столбики.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация