А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как убить муху (сборник)" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Как убить муху (сборник)

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Как убить муху

   Меня так раздражала эта муха, что я решил ее убить.
   Я купил пистолет и стал в нее целиться.
   Это только кажется, что муха глупая, что она подолгу ползает и подолгу сидит на какой-нибудь капле варенья, ничего при этом не соображая и не понимая.
   На самом-то деле муха – тварь умная. Она сразу чувствует, когда ее собираются убить.
   Вот она проползла по столу, даже задом ко мне повернулась. Вроде бы и не подозревает, что я в нее целюсь. Будто бы внимания не обращает, что я левый глаз прищурил, а правым поймал ее волосатое тельце в прорезь прицела.
   Но только я задержал дыхание, только собрался нажать на курок, она – вжик! – улетела.
   Стрельнуть-то я успел, но не попал. Пуля срикошетила от столешницы, разнесла вазу вдребезги увязла в стене.
   Муха долго летала. Я пытался поймать ее на мушку, но никак. Она выделывала такие виражи и кульбиты, что я только диву давался.
   Понятно, что весь этот высший пилотаж был ради того, чтобы поиздеваться надо мной.
   Как только я опустил пистолет, она – раз! – села на антенну телевизора, причем на самый кончик.
   Я опять поднял пистолет и прицелился.
   Муха сидела, повернувшись ко мне боком, и лапками голову себе наглаживала, словно говоря: «Целься, целься, я не возражаю. Можешь даже стрельнуть. Ты же видишь – умываюсь».
   Я плавно нажал спуск, ощутил, как боек сорвался с места и понесся к капсулю. И в этот самый момент муха взлетела. Но выстрел не остановишь. Грохот – и пуля, сбив усик антенны, врезалась в оконную раму.
   Муха же, будто и не в нее стреляли, опять принялась носиться по комнате.
   Вне себя от такого свинства, я попытался сбить ее на лету. Но выстрелами только разнес два плафона на люстре.
   И муха поняла, что я не настроен шутить. Она долго-долго летала и устав, наконец, села на фотопортрет моей тещи, украшавший стену.
   Сердце сладко заныло. Неужто повезет одним выстрелом муху убить и прострелить портрет нежно любимой тещи? Один выстрел – два удовольствия! Но не тут-то было: хитрая муха переползла со лба тещи на глаз и, едва я со сладостным чувством нажал на курок, перелетела на портрет дедушки. Ему она села на нос.
   В деда я стрелять не мог. Его я всегда любил и уважал. А она, как назло, не улетала. Ползала по фотографии туда-сюда, туда-сюда, даже коготки в нескольких местах оставила. Поняла, наверное, что место это свято и неприкосновенно, и надолго там расположилась. Я даже вздремнуть успел.
   Когда я очнулся, муха сидела у меня на носу. От такой наглости я едва не задохнулся. Размахнулся, чтобы согнать ее, но вдруг подумал: «Вот тут-то я тебя перехитрю». И тихо встал.
   А муха чувствовала себя как дома; с носа переползла на лоб. Я это кожей чувствовал, но видеть, понятно, не мог. И она была уверена, что я ее нипочем не увижу. Но не такой уж я дурак – в доме зеркало есть. Я тихо-тихо подошел к нему. Муха спокойно ползала по моему лбу, резонно полагая, что обретается вне пределов досягаемости. Она и не подозревала, что я все видел самым наилучшим образом.
   Наконец она сползла к правому виску и, запутавшись в волосах, приостановилась.
   Вот тут-то я быстро поднял пистолет и моментально выстрелил.
   Паф!
   И мухи нет…

   Гость президента

   В лихие 90-е я помимо культуры занимался довольно крупным бизнесом, связанным с продвижением одного вида продукции на мусульманский рынок. С этой целью я по гостевой визе вылетел в Азербайджан. Мой друг договорился о встрече с президентом. В Баку меня встречал помощник президента и отвез в гостиницу. Где-то в час мне кто-то позвонил и сказал, что встреча с президентом состоится в пятнадцать ноль-ноль и поэтому за мной заедут в два часа. В два я вышел и сел в машину. Машина помчались вдоль длинных каменных заборов, затем, неожиданно свернув, прошмыгнула в какие-то открытые ворота. Меня вытолкнули из машины. Во дворе стоял бородатый сердитый мужчина.
   – А где президент? – удивился я.
   Мне ткнули в бок пистолетом. Стало понятно, что президента не будет. Бородач низким, властным и усталым голосом спросил меня:
   – А скажи, дарагой, кто может за тебя заплатить деньги?
   – Какие деньги? – поперхнулся я. – Вы, очевидно, меня с кем-то перепутали.
   – Мы никогда ничего не путаем, дорогой, – и он кивнул своим нукерам. Те посадили меня на бревно. Человек в черной маске поднял топор. И, кровожадно глядя на меня, стал покачивать его из стороны в сторону.
   У меня мурашки пробежали по телу. Напротив стоял штатив с видеокамерой. Бородатый сказал:
   – Проси, дорогой, чтобы за тебя заплатили. Хорошо проси.
   – Кого просить? – не понял я. И оглянулся вокруг.
   Хмурые люди вокруг меня не изъявляли никакого желания что-либо платить за меня. Скорее наоборот.
   – Ты в камеру проси. В камеру, дорогой.
   Я обернулся к камере. Потом к бородачу.
   – Извините, так и не понял, что просить и у кого.
   Бородач шевельнул пальцем. Кто-то сзади влепил мне в ухо, и я кубарем слетел с бревна. Подбежавшие нукеры стали яростно меня пинать. Переломав мне половину ребер, они остановились и опять посадили на бревно перед камерой. Теперь мне все стало ясно. Я открыл глаза и стал просить. Когда замолчал, Бородатый опять шевельнул пальцем. Лучше бы я не замолкал. Тот, в маске с топором, схватил мою правую руку, и не успел я моргнуть глазом, как он оттяпал мне указательный палец. Это было столько неожиданно, что я даже вначале ничего не понял.
   И только когда палец упал на землю в пыль, боль дошла до моего сознания. Вот тут-то я завыл, вот тут-то закрутился. Вот тут-то слезы, кровь. Вот тут-то они меня и снимали.
   Я представляю, какой был финал этого короткометражного фильма. Через какое-то время меня, даже не перевязав, поволокли в курятник. Там, отодвинув корыто, сбросили в зиндан. От боли и неизвестности через какое-то время я, осоловев, забылся в этой вонючей яме. Разбудил меня страшный шум наверху. Несколько раз грохнуло. Затем зазвучали выстрелы. Потом еще раз громыхнуло, и все затихло. Потом кто-то отодвинул корыто и откинул люк.
   В мое вонючее жилище скользнул луч фонарика. Меня назвали по имени. Протянули руки. Когда я вышел из курятника во двор, моим глазам предстала ужасная картина.
   По двору, разбросанные невидимой силой, валялись в разных позах мои похитители. Судя по их окровавленным телам, они были не совсем живы. А их бородатый командир вообще почему-то лежал без ног. Ноги валялись рядом, у небольшой, но глубокой воронки. Среди множества людей в камуфляжной форме, возбужденно перемещающихся по двору, я заметил встречавшего меня в бакинском аэропорту представителя президента. Он, улыбаясь, шел ко мне, широко расставив руки.
   – Дарагой. Жив. Здоров. Слава Аллаху.
   Слава не слава, но я ему сразу показал, что у меня осталось от указательного пальца. Он поцокал языком и заверил, что их гениальные врачи пришьют другой, «новый будет лучше старого». Когда мы уже ехали в «мерседесе», я поделился с моим освободителем своими мыслями.
   – Понимаешь, Мамед, после того, как мне отрубили палец, я уже думал, что мне конец.
   – Как ты можешь так говорить, дарагой? – неподдельно возмутился мой собеседник. – Ты не просто гость в нашей стране. Ты – гость Президента. Когда ты не прибыл на аудиенцию во дворец, Президент вызвал министра КГБ, министра внутренних дел, министра вооруженных сил, начальника президентской гвардии, начальника своей охраны и спросил их: «Где мой гость?» И когда они промолчали, он спросил еще раз: «Где гость вашего Президента?» После этого он дал им двадцать четыре часа, чтобы ты был у него живой и здоровый. Так что мы сейчас тебя подлечим, умоем, побреем – у нас еще есть четыре часа, – и к Президенту. Он тебя ждет.
   Мамед улыбнулся мне и добавил:
   – Вот так, дарагой, ты же гость Президента.

   Зиндан

   [1]
   В своей неспокойной жизни мы с Константином встречали много разных негодяев и мошенников. И мнение, что люди этих профессий умные и изворотливые, ошибочно.
   Нет.
   Как правило, это абсолютно тупые и ограниченные люди. И если, понимая это, создавать обстоятельства, выходящие за рамки их умственного развития, с ними очень просто можно сделать то же, что они пытаются делать со своими несчастными жертвами.
   Я вспоминаю одну нашу операцию, проведенную с таким изяществом и пользой у меня округляется живот и лоснятся губы.
   На этот раз идею выдал Константин.
   Мы совершенно случайно застряли на северо-востоке нашей страны.
   Купились на слухи о том, что там каждый второй житель – нефтяной магнат. А всем давно известно, что нефтяные магнаты страх как любят попариться. Значит на далеком Севере полно саун, а париться в них нечем. Березы-то на севере не растут, поэтому веников березовых нет. Мы и притащили в Нарьян-Мар целый вагон березовых веников для саун богатых нефтяников. А оказалось, что саун здесь всего две, да и то финские, а сами нефтяные магнаты живут в Москве и руководят из своих шикарных офисов отеля «Редиссон», а местные аборигены вообще не знают, что такое баня. Они даже не моются, а просто натирают тюленьим жиром все свое тело, и так ходят до следующего сезона охоты на тюленя. Поэтому, чтобы продать им веники, необходимо сначала построить им бани, потом научить их в них париться, вбивая при этом им в головы, что хлестать себя веником при стоградусной жаре полезнее, чем натирать тело тюленьим жиром при комнатной температуре.
   В общем, решив все же не гробить свою жизнь на приобщение оленеводов к банному делу, мы отказались от этого прибыльного бизнеса и продали веники оптом на корм для оленей.
   Вырученных денег нам только-только хватило на обратный путь до столицы.
   Вот тут-то Константин и сказал:
   – Послушай, шеф, – так он звал меня, – мы с тобой работаем уже много лет без сна и покоя. А не отдохнуть ли нам?
   – Как ты говоришь, Костик, «отдохнуть»?
   – Конечно. Поесть шашлычка, попить винца солнечной Грузии.
   – Ты что, приглашаешь меня в Грузию?
   – Зачем в Грузию. Мы поедем с тобой в Москву, а там некоторые ребята устроят нам и Грузию, и Армению, и Абхазию, и Аджарию, а самое главное, Черное море.
   Я с опаской посмотрел на своего компаньона. Может, он обнюхался тюленьего жира, когда соблазнял жен местных оленеводов. А может, одурел от здешних морозов в болониевом плаще. И на всякий случай я спросил его об этом.
   – Да нет, шеф. Просто у меня созрел план, от которого ты не сумеешь отказаться.
   Идея была настолько красива, что я сразу согласился. Тем более, что те люди, которые должны были попасть в нашу хитроумную комбинацию, занимались самым грязным видом преступления – похищением людей.
   Константин решил наказать хотя бы одну такую группировку.
   Я полностью одобрил его план, но задал один вопрос:
   – А если бить будут?
   – Не будут.
   – Почему? – удивился я. – Обычно бьют.
   – Деньги, шеф. И не просто деньги, а большие деньги, огромные деньги. Тут не то что бить, а на руках носить будут.
   «Что ж, – подумал я, – наверное, он прав».
   Пока добирались до Москвы, мы полностью расписали план и оговорили свои роли в этом рискованном «отдыхе».

   Константин еще по прошлой своей жизни у перекрестков знал одну такую кучку подлецов.
   Сами они базировались под Сочи в одном из курортных поселков. А людей крали по всей стране, но в основном в столице. За большую удачу считали похищение иностранца. У них были свои люди в Московском аэропорту и в Адлеровском, так что вопросов с переправкой людей из столицы в Сочи у них не было.
   Все решали деньги.
   Константин же знал их наводчика, проживающего в Москве.
   По прибытии в Москву из «солнечного» Нарьян-Мара после недельной подготовки мы с Константином стали братьями.
   Нет, не по жизни, а по-настоящему.
   Константин стал Сэмом Бризбергом, а я Ником Бризбергом – детьми Ника Бризберга-старшего, владельца ста шестнадцати алмазных рудников на Южно-Африканском побережье.
   Совершенно случайно в почтовый ящик московского наводчика попал журнал «Кто есть кто», где подробно описывалось состояние и количество недвижимости Ника Бризберга-старшего, самого богатого «алмазного короля», у которого два прямых наследника – его сыновья Сэм и Ник-младший.
   Там же сообщалось, что этот самый Бризберг-старший желает прибыть со своими сыновьями в Москву.
   Эти Бризберги могут себе позволить ездить куда угодно, так как их состояние оценивается в пятьсот миллиардов американских долларов. Отец, правда, еще не вылетел из Лондона, где находится их родовой замок, а вот его отпрыски уже прибыли в российскую столицу и без папаши весьма весело проводят время в Москве, развлекаясь в ночных клубах и казино.
   Кстати сообщалось, что в пятницу они будут присутствовать при открытии нового казино «Кавказский пленник» на углу Неглинной и Прохоровки.
   Этот самый наводчик, когда прочитал все это, аж затрясся от жадности – такие деньги, такие клиенты.

   В пятницу в «Кавказском пленнике» мы с Сэмом так набрались, что нас без проблем похитили.
   Сонных погрузили в машину и увезли в неизвестном направлении.
   Проснулись, а вернее, очнулись мы в светлой комнате без мебели, но на матрасах с чистыми простынями.
   В голове у меня» по правде сказать, шумело.
   «Наверное, подсыпали в вино какой-нибудь гадости», – решил я.
   У Константина, то есть у Сэма голова была тоже не совсем в порядке.
   Я поднялся. Подошел к окну.
   Окно было закрыто на ставни.
   Рядом с кроватями две двери.
   Открыл.
   Заглянул.
   За одной дверью – ванная комната.
   За другой – туалет.
   Причем в обеих комнатах было все в комплекте. Даже две новые зубные щетки.
   Я удивился.
   Сэм, то есть Константин нисколько.
   Третья дверь была заперта.
   После того, как мы с братом как бы уже проснулись по-настоящему, стали громко удивляться на чистом англо-костромском наречии, куда это мы попали.
   – Сэм, ты понимай где мы?
   – Ник, я, конечно, незнай-понимай.
   И как будто удивленные, мы заходили по комнате из угла в угол.
   Наконец дверь открылась и к нам вошел человек звериной наружности. При этом его лицо пыталось источать доброжелательность.
   – Господа, не волнуйтесь. Чувствуйте себя как дома.
   – Моя твоя не понимай. Мой голов бум-бум, – выдал ему Сэм.
   А Ник, то есть я, добавил:
   – Мой голов тоже бум-бум.
   – Ай момент. Ай момент. Сейчас поправим, Закусон. Выпивон. Сейчас все организуем. А вы пока умойтесь, причешитесь. Буль-буль. – И он открыл дверь в ванную комнату, как бы приглашая нас туда.
   – О, буль-буль – это карашо, – согласился Сэм и смело нырнул под душ.
   Наш пришелец, убедившись, что мы что-то поняли, исчез.
   Умывшись, причесавшись, мы толкнули третью дверь из нашей комнаты, которая уже была открыта, и смело шагнули в стан кровожадных похитителей.
   За дверью оказалась большая столовая.
   Камин.
   Огромный стол, уставленный яствами и бутылками с вином.
   Во главе стола сидел грозного вида мужчина.
   Жестом он пригласил нас к столу.
   Мы сели, выпили. Потом закусили.
   Скрипнула дверь, и вошёл какой-то щупленький человечек в очёчках и сходу заговорил на чистом английском.
   Я поморщился и обратился к нашему грозному сотрапезнику:
   – Ноу, ноу, ми корош разговаривайт по рашен. Ми учили рашен в Горвард университет.
   – Я, я, – подтвердил Сэм.
   Движением руки переводчик был отпущен.
   Хозяин отложил в сторону салфетку и взял со стола наши южно-африканские паспорта.
   – Ник Бризберг, – прочитал он.
   – Литл, – добавил я, а затем встал и поклонился.
   – «Литл» – это значит «младший», – уточнил хозяин.
   – Иес, – подтвердил я.
   – Сэм Бризберг, – взглянул он на Сэма.
   – Иес, – встал и поклонился Сэм.
   – Касим, – представился он сам и тоже встал, но нам не поклонился.
   «Варвары, безкультурье», – подумал я. – Ник Бризберг-младший.
   – Ну. Что ребята. Вы, наверное, поняли, что вы у меня в гостях.
   Мы как бы радостно закивали:
   – Иес, иес, это карашо.
   – Ну, вот видите. Я рад, что вам это по душе. Но пребывание у меня стоит очень-очень дорого.
   – Почём «дорого»?
   Он задумался, как бы подсчитывая что-то в уме, и наконец объявил:
   – Пять миллионов долларов.
   – Пиать миллионов? – охнули мы.
   – Пять миллионов, – подтвердил он.
   – Ноу, мой домой.
   Я встал и, выдернув салфетку из-за ворота своей рубашки, решительно бросил её на хрустальную сервировку стола.
   Один фужер упал. Вино из него разлилось огромным кровавым пятном по белоснежной скатерти стола.
   Мы с Сэмом с ужасом уставились на это знамение.
   Касим взял в свою огромную волосатую руку нож и, воткнув его в край этого кровавого пятна, спросил ещё раз:
   – Вы отказываетесь быть моими гостями?
   – Иес, – сказал я.
   – Иес, – подтвердил Сэм. – Нас обижай такой маленький сумм.
   – Иес, – шаркнул ногой я, то есть Ник.
   – Ви нас обижай. Мы любим отдыхай в гостях очень дорог.
   Волосатый Касим, который только что был готов разорвать нас на куски за наш отказ, наконец спроецировал в своей тупой голове, что нас не устраивает сумма так называемого «оплачиваемого гостеприимства», причем не в сторону уменьшения, а в сторону увеличения.
   Руки его затряслись: неужели такая удача сама лезет к нему в лапы.
   Он расстегнул ворот рубахи и выдавил, заикаясь:
   – А сколько вы хотите?
   – Ну, – задумчиво сказал Сэм, – корош отдыхай в гостях это…
   – Это, – добавил я, – миллионов пятдесат.
   – Сколько? – пошатнулся громила.
   Мы переглянулись.
   – Семдэсат, – уточнил Сэм.
   – Американских? – уточнил уже Касим.
   – Иес, – закивали мы.
   – Зеленых?
   – Иес, – удивленно пожали мы плечами.
   – Согласен, – подал нам лапу Касим.
   – Соглашейн, – обрадованно захлопали мы по его руке своими миллионерскими ладошками.
   Сэм тут же позвонил в Лондон.
   Ответил управляющий Лондонским филиалом папиного алмазного банка. Сэм на чистом южно-африканском диалекте объяснил ему, что он и я остановились на отдых у нашего замечательного друга в России, и отдых этот стоит сущие пустяки для таких богатых людей, как мы, наследных детей Ника Бризберга-старшего, владельца ста шестнадцати алмазных рудников.
   – Ста пятидесяти шести, – уточнил управляющий филиалом банка. – В ваше отсутствие отец Ник Бризберг-старший купил еще сорок алмазных рудников на Огненной Земле.
   Это сообщение очень обрадовало Касима. Он тут же позвал своих собратьев и сообщил им это приятное известие. На нас же оно не произвело никакого впечатления. Мы давно привыкли к таким выкрутасам папы.
   Далее мы потребовали, чтобы немедленно подготовили семьдесят миллионов долларов США наличными и переправили нам сюда, в место нашего гостеприимного отдыха.
   – Слушаюсь, господа, – ответил управляющий. – Все будет исполнено. В течение двадцати дней деньги будут по адресу, который вы укажете.
   Этот однозначный четкий ответ вызвал вопль радости у наших новых «друзей». Кое-кто из них начал даже приплясывать.
   После столь замечательного телефонного разговора с Лондоном мы уже совсем дружной компанией сели за стол.
   Начался пир и запланированный нами отдых.
   Гуляли два дня.
   На третий мы изъявили желание поплавать в море, и нас чартерным рейсом на самолете переправили в Сочи, а из аэропорта эскортом доставили в богатый поселок на самом берегу моря в окрестностях Сочи. Все жители от мала до велика вышли встречать нас и Касима, как самых дорогих гостей. Как выяснилось, причины тому были. Они уже заранее были оповещены Касимом о нашем богатстве и сумме, предложенной нами за «отдых». Поэтому наши деньги уже заочно были разделены между всеми семьями этого замечательного селения. От этого и радости было много. Оказывается, все они здесь были родственниками и жили тем, что к ним в поселок привозили «погостить» похищенных людей. Дела их шли, как говорится, не плохо, поэтому жили они, я вам скажу, не бедно. При этом в каждом доме было по отличной «зиндановской гостинице», комфортабельность номера в которой зависела от «стоимости гостя».
   Некоторые из пленников, как и мы с Сэмом, пили марочное вино и ели нежнейший шашлык, но многие сидели в темных сырых ямах на хлебе и воде.
   И что самое главное, никто из этих замечательных жизнерадостных жителей поселка не испытывал от такого бизнеса угрызений совести. Все они считали похищения и последующие выкупы людей самым обыденным делом, как хлебороб считает пахоту и уборку хлеба милостью, данную ему Богом.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация