А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тараканы" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Тараканы

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Тараканы – это маленькие такие существа.
   Черненькие, усатые и копотливые.
   Бегают, суетятся и щекочутся.
   Вот один остановился. Задумался о чем-то своем. Пошевелил усами.
   И, ничего не сказав, побежал, толкаясь, дальше.
   Вот так они бегают, толкаются – вверх-вниз, по кругу и назад.
   Бегают и бегают целыми днями и даже ночами.
   Я к ним уже привык.
   Они мне не мешают.
   Хотя и живут у меня в голове.
   Обо мне все так прямо и говорят:
   «Этот Гайкин – человек непростой, он с тараканами в голове, и вы с ним будьте поосторожнее».
   И все осторожненько так меня огибают.
   И люди, и события.
   Даже чуждые мне идеи в голову вбивают осторожненько: боятся голову расколоть. Не дай бог, тараканы вывалятся, а они существа на вид не шибко приятные, не всякий их любит и не каждому хочется видеть их рядом с собой.
   Вы меня, я чувствую, уже жалеете, а ведь зря.
   Это мне вас впору жалеть.
   Вы – как все прочие, а вот я, с тараканами в голове, особенный!
   Вот, к примеру, захотелось вам выбить засорившийся свой нос во время фуршета. Вокруг людей полно, и вам, естественно, это сделать не совсем удобно, а мне – раз плюнуть.
   Я достаю платок, а если его нет, то не достаю, естественно, а просто сморкаюсь громко и широко. Если есть платок – в него. Если нет, то и так, в пространство, ну, например, на чей-то ботинок.
   Я, конечно, как человек культурный, извиняюсь при этом, но люди вокруг, и даже тот, кому я попал на ботинок, говорят: «Ничего, ничего, бывает».
   А сами между собой перешептываются: «Это тот самый, с тараканами в голове. Что с него взять? Гений…»
   Я этак покачаю ею, своей головой, из стороны в сторону, дернусь пару раз, будто тараканов успокаиваю, и порядок. Люди посмотрят на эти мои упражнения – и тоже успокаиваются.
   Но зато все считают, что я необычайно талантливый человек, раз уж с тараканами, а очень может быть, что и гениальный.
   Правда, и талант, и гениальность проявляются у меня не всегда, а только когда тараканы разбегаются пошустрее, чем обычно.
   Бывает, что тараканы почти совсем затихнут, а я легонько так постучу по голове согнутым пальцем: «Эй, шевелитесь! Мне свой талант уже пора являть. Давно я не баловал мир чем-нибудь гениальным».
   Потом приму грамм около пятисот, и тараканы мои сразу начинают носиться под черепушкой, как сумасшедшие.
   Вот тут-то и прорывает меня.
   Я хватаю, что есть под рукой. Если карандаш и ноты, начинаю писать музыку; если пишущая машинка и женщина, то поэму; если кусок гранита или мрамора и зубило, то ваяю бюст героя или, на худой конец, труженика.
   Принимаю еще пятьсот – тараканы мои переходят на космическую скорость и начинают уже не ползать, а летать по закоулкам моего гениального мозга.
   И, что самое удивительное, никогда не сталкиваются друг с другом.
   Видимо, у них там, в голове, какие-то свои законы физики.
   Закончив свое очередное, уже не просто талантливое, уже гениальное произведение, я принимаю еще пятьсот.
   Тут тараканы начинают проситься наружу.
   Им, видимо, с их космическими скоростями тесно становится в моей голове.
   Я их, правда, ни разу еще не выпускал.
   Но сегодня решил выпустить.
   Взял пистолеты, благо, их у меня надарено и накуплено – не счесть.
   Выбрал, который калибром побольше.
   Постучал, как всегда, согнутым пальцем по голове, предупреждая своих постояльцев, что скоро мы с ними приступим к оседланию таланта, и принял первые пятьсот.
   Сегодня передо мной были холст и краски.
   Я открыл тюбики и выдавил краски на палитру.
   Краски попались тусклые и какие-то будничные.
   Холст оказался слабо загрунтованным и серым, как старая стена.
   Я принял вторые пятьсот.
   Тараканы заметались, закружились, как сумасшедшие.
   Я тряхнул головой, зажмурился на несколько секунд и снова взглянул.
   Краски блестели, играя всеми цветами радуги.
   Холст так и просился на шедевр.
   Тараканы наконец выровняли свои вихревые потоки, я постучал головой об стену, немного успокаивая их, и начал.
   Краски просто сами прыгали с кистей, мазок за мазком, и каждый из них подобен бессмертным творениям великих.
   Я творил, откидываясь время от времени к столу, горел от возбуждения.
   Скорости тараканов приближались к световой.
   Последний мазок – и все готово.
   Я отошел от холста, нет, пожалуй, от бессмертного, гениального произведения, полюбовался на то, что создали мои руки.
   Шедевр…
   Тараканы уже колотились о свод моей черепушки.
   Пора.
   Интересно, что будет, когда я их выпущу?
   Принял еще пятьсот.
   Очевидно, будет что-то сверхгениальное, что-то невероятное, о чем никто и никогда еще и не знал, чего не видел и не слышал.
   Приставил ствол револьвера к виску и нажал на спусковой крючок.
   Тараканы вначале испугались, рванули в разные стороны от дырки, а затем, поняв, что пришла свобода, помчались вон из мой головы.
   Рядами, по порядку.
   Вперед, в космос.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация