А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я сижу на вишенке…" (страница 1)

   Владимир Дэс
   Я сижу на вишенке…

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   В детском садике, когда меня наказывали, то обязательно ставили в угол. А чтобы там не было скучно, заставляли учить стихи.
   Я так привык к такому своему детскому времяпрепровождению, что стояние в углу стало мне даже нравиться.
   В углу я как бы был отделен от всего мира. Там меня уже никто не трогал, не беспокоил. Можно было спокойно стоять и пониматься своими делами. Например, обследовать трещинку в стене или погонять таракана туда-сюда. Но больше всего там, в углу, мне нравилось повторять и повторять одно и то же стихотворение.
   Я его выучил, стоя в детсадовском углу. Единственное в своей жизни, но зато какое емкое!!!
   Всю жизнь оно было моей путеводной звездой. И я бесконечно благодарен вредной тёте-воспитательнице за то, что она, загоняя меня в угол, заставляла учить это литературное сокровище, это гениально» произведение словесности.
   Помню как сейчас, стою я в углу и повторяю себе потихоньку за вредной тётей-воспитательницей:

Я сижу на вишенке,
Не могу накушаться.
Дядя Ленин говорил:
«Надо маму слушаться».

   Правда, если я заменял слово «маму» на «тетю», то тётя-воспитательница при всей своей вредности тут же выпускала меня ив угла. И я уже тогда четко усвоил полезность и силу воздействия этого стихотворного слога на поступки и действия людей.
   Но настоящий триумф я испытал, когда пошел в школу.
   1 сентября на торжественной школьной линейке моя первая учительница спросила нас, первоклассников, кто хочет что-нибудь сказать.
   Я поднял руку. Вышел вперед и громко спросил: «А можно я прочитаю стихотворение?» Все удивились. А учительница, не растерявшись, ответила:
   – Говори, мальчик, говори. Ты теперь ученик!
   Я сделал еще шаг вперед и громко, на сколько хватило сил, прокричал:

Я сижу на вишенке,
Не могу накушаться.
Дядя Ленин говорил:
«Надо школу слушаться».

   И поклонился.
   Несколько секунд была тишина, а затем грянул гром оваций.
   Так я стал героем, а затем и любимцем моего нового государственного учреждения.
   Все годы моего обучения в начальной школе учителя, помня, что я герой, почти совсем не спрашивали меня на уроках, просто ставили пятерки и все. Но за это я теперь был обязан на всех утренниках линейках рассказывать свое эпохальное знаменитое стихотворение. В итоге начальную школу я закончил отличником.
   Когда перешел в среднее звено школьного обучения, то мне по инерции еще где-то года два ставили отличные оценки как круглому отличнику начального звена школы.
   Но где-то к классу седьмому мои прежние заслуги по громким и патетически выступлениям перестали давать положительные результаты. Отметки становились всё хуже и хуже, мой имидж хорошего мальчика быстро испарялся.
   Восстановил его совершенно банальный, на первый взгляд, случай.
   В нашу школу пришла проверка в виде солидной комиссии.
   Слухами о строгости этой комиссии была напугана вся школа: от директора до уборщицы.
   Комиссия, состоявшая из трех бабушек и одного дедушки, посетила и наш класс. Классная руководительница – учитель литературы и русского языка, – увидев комиссию, впала в полуобморочное состояние.
   Впрочем, в таком состоянии находились и все сопровождающие строгую комиссию официальные лица школы.
   Для комиссии принесли стулья, и она чинно расселась у окна, слева от учительского стола.
   Наша классная руководительница Мария Ивановна, то впадая в обморок, то выходя из него, начала урок.
   – Дети, – пропищала она, – кто нам расскажет стихотворение о природе, о природе, о природе, о природе, о природе… – заклинило ее.
   И она, наверное, еще долго бы повторяла эти последние слова своей вступительной речи, но тут я, вспомнив свой сентябрьский триумф первоклассника, смело поднял руку.
   – Я хочу рассказать стихотворение о природе.
   Класс и педагогический коллектив школы удивленно уставились на меня. Все уже давно забыли славу моего школьного детства.
   Мария Ивановна, сказав еще два раза «о природе», замолчала.
   И вот я под строгим взглядом комиссии и удивленно-обреченными взглядами педагогов лихо вышел к доске и, по-солдатски развернувшись, громко, как и семь лет назад, продекламировал:

Я сижу на вишенке…

   Сделал паузу, чтобы все могли насладиться картиной природы в этой строчке: сад, вишня, небо, воздух… Поняв, что все насладились, продолжил:

Не могу накушаться.
Дядя Ленин говорил:
«Надо старших слушаться».

   Учителя и мои одноклассники ахнули. А пенсионная комиссия впала в восторг. Все три бабки и один дедка зааплодировали мне, причем стоя, и даже всплакнули, вспомнив свою бурную комсомольскую молодость.
   В итоге школе была поставлена самая наивысшая оценка.
   Директор был награжден орденом Мужества. Моей учительнице присвоили звание «Народный учитель». Ну а мне экстерном выдали свидетельство об окончании школы с золотой медалью.
   Когда я покидал школу, весь педагогический и даже технический коллектив школы плакал – даже не плакал, а рыдал, прощаясь со мной.

   После школы передо мной, золотым медалистом, развернулся огромный мир огромных возможностей – любой институт, любое высшее учебное заведение.
   Я огляделся и без экзаменов поступил в институт экологии.
   На новогоднем институтском вечере я как бы в шутку исполнил спитч:

Я сижу на вишенке,
Не могу накушаться.
Дядя Ельцин говорит:
«Всем декана слушаться».

   Как бы отдав должное моей новогодней шутке, мне поулыбались, а декан, задумавшись, освободил меня от сессии и предложил помогать ему в очередной научной работе.
   Работа моя заключалась в сопровождении профессора по командировкам, где я сначала составлял компанию по быстрому введению профессора в состояние алкогольного отравления, а затем исполнял роль лекаря по постепенному выводу оттуда.
   Так через пять лет я с красным дипломом закончил институт экологии.
   Профессор, заранее представляя, как ему будет тяжело «выходить» из очередной командировки, рыдая, кусал мне Плечо.

   По протекции моего профессора я получил в Академии Мирового Климата место руководителя группы стратегического планирования перспективной экономики эвенского национального округа в условиях всемирного потепления.
   В мою группу входило шестьдесят четыре человека, причем все женщины.
   При нашем знакомстве, улыбнувшись своим сотрудницам, продекламировал:

Я сижу на вишенке,
Не могу накушаться.
Еще Гете говорил:
«Надо женщин слушаться».

   Шестьдесят четыре человека моей группы устроили мне продолжительную овацию. И работа моя с тех пор потекла как по маслу. И через год меня, конечно, выдвинули на повышение.
   Так неожиданно я стал самым молодым деканом академии. Группа аспирантов, которые стали работать под моим чутким руководством, быстро поняли, что шефу надо защищать диссертацию, и мое лозунговое изречение:

«Я сижу на вишенке,
Не могу накушаться.
Ректор правду говорит,
Климат мира рушится», —

   развили до масштабов кандидатской диссертации.
   Ректор нашей академии похвалил меня и любезно согласился стать моим научным руководителем, но уже докторской диссертации.
   Карьера моя стремительно мчалась вверх. Я стал бывать в доме нашего ректора, с которым мы обсуждали мировые проблемы потепления климата. Во время этих посещений я пленил сердце его дочери своей очередной импровизацией в стихах. Я ей сказал:

«Милая, когда я сижу на вишенке,
И не могу накушаться твоей красотой,
То мое влюбленное сердце говорит:
«Мы должны быть вместе»,
А сердце надо слушаться.

   И мы поженились.
   И прожили долгую и счастливую жизнь.
   У нас родились две девочки. Потом четыре внука.
   Я стал академиком.
   Дожил до счастливой старости.
   И вот, лежа на смертном одре, позвал к себе своих благодарных потомков и попросил, чтобы на моей могильной плите высекли мои любимые стихи.
   Благодарные потомки, рыдая, исполнили и эту мою последнюю просьбу.
   Теперь я и в земле лежу под величайшими стихами, осветившими весь мой жизненный путь своим мудрым светом, давшим мне счастье, покой, уважение и сладкий миг познания смысла нашей земной жизни.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация