А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зеркала Борхеса" (страница 14)

   «Черноволосая, стройная и зеленоглазая», – дополнил дотошный внутренний голос. – «Со смешливыми ямочками на смуглых щеках. Как и было предсказано старой шаманкой…».
   – Здравствуй, мой хан, – склонилась в низком почтительном поклоне девушка.
   – Твой? – чуть дрогнув голосом, уточнил Алекс.
   – Очень похоже на то. По крайней мере, всё к этому и идёт. Может быть… Меня зовут – «Ань Цзан».
   – Очень приятно, Ань.
   – Я рада… Хочешь, чтобы единорог выполнил твоё поручение? Чтобы он предостерёг Хана всех монгол от скоропалительных решений?
   – Да, очень хочу. Так будет правильно. Напрасные жертвы, как учит твой мудрый дед, никому не нужны.
   – Хорошо, я помогу. И тебе, и монголам. Идём.
   – Куда?
   – Здесь недалеко, – кротко улыбнулась девушка. – Одна двадцатая конного перехода вниз по течению реки.
   – Идите с миром, – напутствовал молодых людей пожилой Борхь Цзан. – И пусть у вас всё получится. Всё-всё-всё. И даже больше…

   Они выбрались наружу. Примерно в полукилометре от пёстрого шатра речные воды – буквально-таки – бурлили и кипели.
   – Это мой тумен переправляется через Хотан, – с законной гордостью в голосе сообщил Алекс. – Как и было велено.
   – Я знаю, – в очередной раз улыбнулась девушка. – Нам, слава Небесному властителю, в другую сторону, – махнув рукой, пояснила. – Вон к той длинной цепочке светлых конусов. Это – Белые холмы. Там он и обитает, единорог… Пошли?
   – Может, поедем на моём Вороне?
   – Нельзя. Единороги терпеть не могут коней. Как, впрочем, и лошадей. Чуют их запах издалека и убегают. Или же прячутся… Ничего, пройдёмся пешком. Дедуля считает, что это очень полезно для здоровья.
   Взявшись за руки, они зашагали вниз по течению Хотана. Шли и молчали, лишь иногда обмениваясь приязненными взглядами и понимающими улыбками…
   Примерно через полтора километра путники подошли к первому из череды Белых холмов, на светло-сером склоне которого таинственно чернела прямоугольная дыра.
   – Что это такое? – спросил Алекс.
   – Запретное место, – ответила Ань. – В этой пещере обитает единорог.
   – Запретное место – для кого?
   – Для всех смертных.
   – А как же…
   – Нет, я туда не пойду. Нельзя. Просто подам условный сигнал, и единорог выйдет. Только – для начала – надо тебя, мой светлый хан, спрятать. Залезай в этот толстый пенёк.
   – Как это – в пень? – подозрительно прищурился Алекс. – Шутки шутишь над доверчивым степным нукером?
   – Ничуть не бывало, – заверила девушка. – Пенёк внутри полый. И парочка сквозных дырок – во внешней оболочке – имеется. Залезай и наблюдай – сколько Душе угодно. Ничего сложного. Только об одном попрошу: не вылезай оттуда, пожалуйста, без моей отдельной команды…
   Алекс, неуверенно похмыкав, занял место в предложенном естественном укрытии.
   «А здесь, кстати, вполне терпимо», – тут же поделился своими ощущениями бодрый внутренний голос. – «В том смысле, что цивильно и уютно. Даже приятно пахнет эвкалиптовой древесиной… Откуда в азиатской пустыне Такла-Макан взяться австралийским эвкалиптам? Извини, братец, не в курсе. Предлагаю оставить эту хитрую шараду в покое. Мол, не до неё… Так, где здесь сквозные отверстия, про которые говорила черноволосая барышня? Ага, вот же они. Приступаем к наблюдениям… Ты же не будешь против, если я немного покомментирую увиденное? Заранее спасибо – за оказанное доверие. Подчёркиваю, за оказанное высокое ханское доверие. Итак… Ань отошла от нашего пенька метров на сто пятьдесят и остановилась у самого подножия холма – напротив входа в пещеру. Далековато будет от нас. В том плане, что разговора, наверняка, не услышать.…Теперь девица вытащила из кармана своей светло-серой курточки небольшой охотничий рог и поднесла его к губам…».
   Над речной долиной Хотана поплыли, неуклонно дробясь и расширяясь, печальные мелодичные звуки.
   «Ну, очень печальные. А ещё и невероятно-мелодичные», – не преминул уточнить болтливый внутренний голос. – «Слегка напоминает свирель. Только гораздо громче. Да и низкие, слегка хрипловатые звуки постоянно переплетаются с нежными и высокими. Словно бы одновременно поют две свирели – большая и маленькая. Или же свирель в сопровождении валторны… Всё, музыкальное вступление завершилось. Ждём… Похоже, дождались. Выбрался-таки искомый единорог из пещеры… Знаешь, братец, и ничего особенного. Зверь, как зверь… Старая шаманка что-то там говорила про белоснежную лошадь со стройными ногами антилопы? Это она, понятное дело, слегка приукрасила действительность. По старинной, надо думать, шаманской традиции… Тело данной животины, безусловно, принадлежит очень большой и упитанной корове. Только… э-э-э, корове без вымени, зато с нехилым бычьим достоинством. И вместо коровьей шкуры имеет место быть чешуя… м-м-м, скажем, драконья. Только не тёмно-зелёная с изумрудным отливом, о которой пишут в толстых книжках, а очень светлая. Почти белая. То бишь, белёсая… Морда же лошадиная, окрашенная в пурпурно-красный цвет. Только с седой козлиной бородкой. Круглые глаза, естественно, голубые. Вроде, как всё… Ничего не забыл? Ах, да, склероз степной. Конечно же, рог на лбу. Солидная такая штуковина, надо признать. Уважение внушающая. Длинной будет в районе семидесяти-восьмидесяти сантиметров. У основания белый, на конце ярко-красный, а посередине – угольно-чёрный. Зима-лето-попугай, образно выражаясь… Всё, заканчиваю с описанием декораций. Докладываю по действиям и событиям… Девушка и единорог увлечённо общаются-беседуют. Хотя, данная беседа весьма смахивает на некий торг. Ань ставит перед единорогом конкретную задачу, а тот, бродяга рогатый, не спешит соглашаться, отчаянно набивая себе цену… Вроде как сговорились. Прощаются… Фи-и-ить! Что за дела такие? Был единорог, и нету. Исчез, пропал, испарился. Только по небу – на северо-восток – пронеслась цветная лента: пурпурно-белёсая с чёрным вкраплением…».

   – Вылезай, мой светлый хан, – подойдя к пеньку, разрешила Ань Цзан.
   – Слушаюсь, прекраснейшая из девственниц, – глупо улыбнулся Алекс. – Вот, вылез… Что будем делать дальше? Может, немного прогуляемся по речному бережку? Поболтаем?
   – Извини, но не получится.
   – Почему?
   – Конечно же, из-за моей девственности, – засмущалась девушка. – Заметил, как единорог умеет быстро перемещаться в земном Пространстве? Наверняка, уже добрался до основной орды Чингисхана. Скоро начнёт пророчествовать. А потом, не теряя времени, отправится назад. На берег этой дикой реки… Догадываешься – зачем? Чтобы, естественно, получить с меня полновесную плату за оказанную услугу. Догадываешься – какую? Не готова я, честное слово, к такому. Тем более, с диким животным… Короче говоря, безалаберный странник. Достаём из чехлов зеркала Борхеса и сваливаем отсюда – как можно быстрее. В Стране Грёз осталось ещё много завлекательных снов, не просмотренных тобой…

   Глава восьмая
   Ихтиокентавры и Кракен

   На море царствовал полный штиль, морская тёмная гладь ласково – вся целиком – едва-едва заметно покачивалась, словно мыльная вода в банном тазике, который случайно толкнул ногой неуклюжий сосед.
   Только штиль царствовал не в одиночку, а совместно с ясной звёздной ночью. Впрочем, звёзды много света не давали – так, совсем чуть-чуть. Да и от тонкого-тонкого серпа Луны толку было откровенно маловато.
   – Ерунда какая-то, – растерянно вертя головой по сторонам, возмутился Алекс. – Ночь. Море. Лодка. Вёсла. На этом, собственно, и всё. А ещё очень хочется пить. Во рту – сухо-сухо. А в горле, такое впечатление, полным-полно колючего песка… И где, спрашивается, я нахожусь? И в каком, интересно, статусе? Ничего не понимаю, хоть убей. Ничего и даже меньше… Одежда и обувь? Опять нечто средневековое, аристократического покроя-фасона. Хотя дворянская шпага на боку отсутствует. Зато за кожаный пояс заткнут тяжёленький пистолет. Сейчас ознакомимся… Судя по конструкции пистолета, я сейчас пребываю в конце семнадцатого века. Или же в самом начале века восемнадцатого. Ладно, учтём… Эх, попить бы сейчас!
   Запихав пистолет обратно за широкий пояс, он произвёл беглый осмотр своей одежды (и всего тела в целом), после чего пришёл к следующим, мало что объясняющим выводам:
   – Весь – с ног до головы – изгваздался в какой-то серой золе. Или же в пепле. Причём, как чушка последняя. И правый рукав нарядного камзола серьёзно обгорел. Следовательно, был какой-то пожар? Ну-ну… О, как шею саднит с правой стороны! Точно – ожог. Да и кисти рук покрыты характерными волдырями… На голени левой ноги имеется целый букет свежих ссадин. Правое плечо прилично распухло. А на спине, судя по ощущения, полным-полно качественных синяков… Следовательно, что? Попробую, пожалуй, подбить некоторые промежуточные итоги… Очевидно, я плыл на каком-то судне. На него напали пираты. Шёл отчаянный бой, который, возможно, сопровождался абордажной схваткой. Потом начался сильный пожар. Я успел спустить на воду корабельную шлюпку, забраться в неё и отчалить… Откровенно негусто. Вопросов больше, чем ответов. Куда плыл корабль? Как он назывался? Что стало с его командой? Куда я, вообще, направлялся? С какой целью? Ночной мрак, да и только. И над этим морем, названье которого мне неизвестно. И в моей забубённой голове… Остаётся лишь одно: тупо дожидаться утра и уже тогда определяться – с месторасположением и стратегическими планами на будущее. Как же хочется пить, Боги мои…
   Навалилась нестерпимая и злая жажда.
   «Братец, надо срочно что-нибудь придумать!», – взмолился заметно потускневший внутренний голос. – «Добром это, ей-ей, не закончится. Вот, уже наша с тобой общая голова начинает кружиться. А если сознание потеряешь? Выпадешь тогда – ненароком – за лодочный борт: бульк, и поминай, как звали…».
   На дне шлюпки плескалось сантиметра полтора-два солёной морской воды, и Алекс почувствовал (определил обострившимся звериным чутьём?), как в этом крохотном искусственном водоёме плещется (двигается, трепыхается?), кто-то явно живой.
   «Спокойно, братец, сосредоточься!», – посоветовал слегка оживившийся внутренний голос. – «Давай-ка, поймай его! Главное, не суетись по-пустому. Спокойней действуй…».
   Через несколько минут Алекс уже крепко сжимал в ладони гладкую, ещё живую рыбёшку, чья мелкая-мелкая чешуя загадочно переливалась всеми оттенками радуги.
   «Грамм на сто семьдесят потянет, никак не меньше», – жадно сглотнув слюну, радостно сообщил деловой и приземлённый внутренний голос. – «А это означает, что в ней содержится грамм сто жидкости. Если, понятное дело, не больше…».
   Он запрокинул голову и широко раскрыл рот, после чего поднял вверх правую руку с рыбиной, зажатой в ладони, и так сильно сжал кулак, что ему в рот бойко закапала живительная влага.
   Жажда немного притупилась, но где-то часа через полтора ей на смену – единым букетом – пришли другие малоприятные ощущения: противно засаднили сотни мельчайших ожогов, настойчиво заныли многочисленные синяки и ссадины, вновь закружилась голова, а по всему телу разлилась предательская слабость…
   «Придётся, братец, срочно звать на помощь специальные навыки», – чуть слышно посоветовал слабеющий на глазах внутренний голос. – «Без них, родимых, в создавшейся пиковой ситуации, похоже, не обойтись…».
   О каких таких специальных навыках шла речь?
   Дело в том, что Алехандро Пушениг не всегда преподавал испано-язычную литературу в Университете австрийского городка Клагенфурта. В его жизни был и другой период, богатый на различные не скучные события. И виной тому – многочисленные голливудские боевики, так обожаемые подростками всех национальностей. Окончив среднюю школу, юный Алекс решил, что предназначен сугубо для полноценной мужской жизни, наполненной нешуточными опасностями и героическими приключениями. Сперва он закончил полицейскую Академию, и некоторое время проработал в родном Клагенфурте помощником криминального инспектора. Та ещё работёнка, между нами говоря. Беспокойная и неблагодарная. А потом, воспользовавшись старинными связями отца, завербовался на два года во французский Иностранный легион. Зачем – завербовался? Ну, понятное дело, ради получения богатого жизненного опыта, больших денег, громкой славы и разлапистых орденов… Два года пролетели очень быстро, практически незаметно. С деньгами, славой и орденами ничего не получилось. Определённый же жизненный опыт был, безусловно, приобретён. А вместе с ним и некоторые специализированные навыки, весьма полезные в различных неординарных и щекотливых ситуациях.
   Алекс, максимально прогнув спину в пояснице (даже позвонки слегка хрустнули), выпрямился на лодочной скамье, расправил плечи, вскинул голову вверх и крепко зажмурил глаза. Через пять-шесть минут, когда были мысленно произнесены нужные слова (молитва – не молитва, так, набор звучных и гортанных фраз на неизвестном языке), он крепко обхватил ладонями колени, безымянными пальцами нащупал нужные контактные точки и, ритмично надавливая на них, начал успокаивающий массаж, заново мысленно повторяя всё тот же набор звучных и гортанных фраз…
   Армейская хитрая процедура, как и ожидалось, сработала: все неприятные ощущения сгладились и притупились, время потекло спасительно и странно. Алекс как будто наблюдал за собой со стороны, словно бы смотрел некий документальный фильм, вольготно устроившись в шикарном кресле фешенебельного кинотеатра.
   Человек с закрытыми глазами неподвижно сидит в корабельной шлюпке. Вокруг только глухая ночь и бесконечно-спокойное море. А ещё ночное небо, полное ласковых и добрых звёздочек… Беззаботно щёлкают минуты, незаметно сливаясь в полновесные часы, вот, уже и рассвет начинается-зарождается: на востоке – среди тёмных клочковатых облаков – появляется тонкая, робкая и скромная розоватая нитка, которая быстро расширяется-удлиняется, и вскоре уже добрая четверть небосклона окрашена в нежно-алые утренние краски…
   Рассвет? Он торопливо открыл глаза и сильно помотал головой, разгоняя по сторонам вязкое наваждение хитрой военной премудрости.
   Край светло-малинового солнца уже показался над далёкой линией горизонта, пора было серьёзно задуматься о дальнейших планах и действиях.
   Вокруг было только море, над которым – и тут и там – клубились-извивались широкие языки светло-лилового тумана.
   «Вот-вот, я и говорю, мол, широкие и длинные языки тумана», – заразительно зевнув, оповестил сонный внутренний голос. – «Они-то, гады слоистые, во всём и виноваты. То бишь, ухудшают видимость, не давая возможности рассмотреть контуры ближайшего берега. Надо, братец, ждать, пока туман рассеется. Ничего не попишешь. Хорошо ещё, что ветер и волны полностью отсутствуют. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Постучи, пожалуйста, вместо меня по какой-либо деревяшке. Например, по древку весла. Спасибо… Ладно, замолкаю. Обещаю в ближайшее время не беспокоить. Покорно и терпеливо ждём…».
   Алекс, морщась от вновь проснувшейся – во всех составных частях организма – боли, осторожно склонился над высоким лодочным бортом, намериваясь плеснуть в лицо несколько пригоршней прохладной морской водицы. Но уже через секунду он резко отшатнулся от борта и торопливо отдёрнул руку – примерно в двух с половиной метрах от шлюпки спокойную морскую гладь уверенно, нагло и вальяжно разрезал чёрный треугольник акульего спинного плавника.
   «Да, что же это такое творится-то, мать вашу морскую развратную!», – позабыв про данное минуту назад обещание, от души возмутился рассерженный внутренний голос. – «Жрать нечего, пить нечего, всё тело покрыто синяками, ссадинами и волдырями от ожогов. Так нет же, кому-то и этого показалось мало! Вот, ещё и голодных акул подбросили, засранцы могущественные. Знать, для полного и окончательного счастья. Теперь даже и не умыться… У-у, заразы отвязанные!».
   На этот раз Алекс был полностью согласен со своим беспокойным и, зачастую, непоследовательным внутренним голосом. Поэтому, когда наглый акулий плавник вновь возник рядом с лодкой, он сразу же вытащил из-за широкого кожаного пояса пистолет, взвёл тугой курок и влепил морской хищнице свинцовую пулю в голову. Вернее, в то место, где эта безобразная голова, скрытая светло-зелёными водами, должна была – по его нехитрым расчётам – находиться.
   Судя по тому, что акула тут же ушла под воду и больше вблизи шлюпки не появлялась, он, всё же, попал. Хотя, скорее всего, это было совсем и неважно.
   Звук от произведённого пистолетного выстрела оказался неожиданно громким. Чуткое утреннее эхо тут же подхватило его, старательно и многократно усилило, клонировало – совсем без счёта, и запустило гулять – на все четыре стороны…
   А минуты через две-три после того, как эхо окончательно успокоилось и затихло, с северо-восточной стороны донёсся едва слышный звук ответного выстрела. Пушечного – так, по крайней мере, объявил оптимистически-настроенный внутренний голос.
   Впрочем, радоваться Алекс не спешил: над морем по-прежнему царил полный штиль, следовательно, ждать скорого прихода парусного судна (семнадцатый-восемнадцатый век, как-никак), не приходилось, а сил, чтобы полноценно грести на звук ответного выстрела, у него – просто-напросто – уже не было.
   Вскоре навалилась коварная дневная жара, жажда безжалостно засыпала горло – до самых запёкшихся губ – колючим и раскалённым песком. Алекс, обливаясь противным холодным потом, скорчился на лодочном дне, тщательно прикрывая голову руками и старательно изображая из себя двухмесячный человеческий эмбрион, беззаботно дремлющий в уютной материнской утробе. Скорчился и – неожиданно для самого себя – уснул.
   А может, и не уснул, а потерял сознание. Или же умер…

   Он проснулся (пришёл в себя, воскрес?), от достаточно сильной боковой качки.
   «Слава Богу, ветер…», – едва слышно прошелестел в голове слабый и беспомощный внутренний голос. – «Это, братец, очень-очень хорошо. Просто замечательно и бесподобно… Во-первых, жара обязательно спадёт. Во-вторых, на небе могут появиться дождевые тучи. А тучи – это великолепно! Из них же иногда льётся водичка. Вода… Стоп! Что это такое – под ладонью правой руки? Это же, это же… Простыня!».
   Алекс открыл глаза и торопливо поднёс к ним кулак правой руки – вместе с крепко-зажатым в нём куском светло-серой льняной ткани.
   – Так его и растак, да с тройным перехлёстом в печень кальмарову, – вырвалось непроизвольно.
   – Амадей, немедленно прекратите так грязно и неприлично выражаться! – весело возмутился звонкий, смутно-знакомый женский голос. – Вы же, всё-таки, не боцман с затрапезного пиратского брига, а, наоборот, благородный странствующий идальго. Бескорыстный и наивный искатель приключений, так сказать…
   – Аннабель, это ты? – внимательно всматриваясь в девушку, стоявшую возле его кровати (то есть, возле корабельной койки), удивился Алекс. – Мне это, часом, не снится?
   «Она самая», – не дожидаясь ответа, настойчиво зашептал искренне-обрадованный внутренний голос. – «Никаких сомнений. Рыжие задорные кудряшки, шальные зелёные глаза, смешливые ямочки на смуглых щеках. Только одета на этот раз поскромнее: не в мужской шкиперский наряд, а в обыкновенное женское платье. Уточняю, в нарядное и сильно-декольтированное платье, что немаловажно… Это, что же, братец, получается? Оказывается, что в Стране Грёз сны могут пересекаться между собой? В том плане, что могут быть «наполнены» одними и теми же персонажами? Интересное такое кино…».
   – Не снится, – приветливо улыбнулась Аннабель. – Рада видеть тебя, доблестный кабальеро Диего Амадей Буэнвентура-и-Гарсия. Хорошо выглядишь, – смешливо прыснула. – В том плане, что будешь хорошо выглядеть, если тебя, обормота беспокойного, хорошенько подлечить, старательно отмыть, вволю накормить-напоить и приодеть в приличную одёжку.
   – А как ты здесь оказалась? – принялся бестолково сыпать вопросами Алекс. – Одна? А где дон Борхео, капитан Зорго и дожденосная птица Шань-янь? Мы сейчас находимся на борту «Короля»? А где конкретно находимся? В каком конкретном море? И, вообще…, – потерянно замолчал, а потом, вздохнув, добавил: – И, вообще, я ничего не понимаю. Ну, из знаменитой и нетленной серии, мол: – «Что? Где? Когда?». Совершенно ничего…
   – Бедненький, – сочувственно покачала головой девушка.
   «Заметь, братец, сочувственно!», – не преминул прокомментировать наблюдательный внутренний голос. – «Безо всякого ехидства и язвительности. И это навевает… э-э-э, определённые надежды. Надежды – на что? На то самое, о чём ты, бродяга мечтательный, и подумал…».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация