А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сочинения" (страница 28)

   XXXIII. Еще один шаг вперед

   Три дня показались графу Солтыку вечностью. На третий день вечером, когда он был в дворянском клубе, Борис принес и лично вручил ему письмо от Эммы Малютиной.
   – Скажите, что я сейчас приеду, – сказал он, пробежав глазами долгожданные строки и, сунув в руку лакею ассигнацию, поспешно спустился по лестнице, сел в карету и отправился домой, чтобы переодеться.
   Час спустя он уже входил в гостиную молодой хозяйки.
   – Вы одна? – спросил граф, целуя ее руку.
   – Одна, – отвечала красавица, садясь против него у камина.
   Солтык пристально смотрел на нее, стараясь прочесть хоть что-нибудь в ее взгляде, но прекрасные синие глаза были по-прежнему холодны. Тем не менее, он обратил внимание, что хозяйка тщательно готовилась к его приезду. При кажущейся небрежности ее туалет был тщательно продуман. До сих пор граф еще не видел ее в домашнем платье. На ней был голубой шелковый пеньюар, отделанный белым кружевом, поверх него – коротенькая жакетка из темно-красного бархата на собольем меху. Роскошные белокурые волосы густыми прядями спадали на плечи, за ухом как будто нечаянно прицепилась красная камелия; на руке – узенький золотой браслет, на ногах – прелестные, вышитые бисером туфли. Все было продумано до тонкостей.
   Эмма со своей стороны мысленно смеялась над завитыми волосами графа, над его тонкими духами и странным галстуком, неизвестно почему видя в этом проявление его слабости и чувствуя свою власть над ним.
   – Разрешите ли вы мне, наконец, интересующую меня загадку? – начал Солтык.
   – Да, – равнодушно ответила красавица.
   – Я никогда не видывал женщины красивее вас, но вместе с тем и страннее. Вы так же таинственны и жестоки, как древние сфинксы.
   – Это правда. У меня нет сердца.
   Тонкие пальчики Эммы машинально перебирали пушистый мех на жакетке, а взор ее был задумчиво устремлен вдаль.
   – Не уверяйте меня, что вы демон, я вам не поверю.
   – Я не особенно добра, но и не зла… повинуюсь властям без ненависти и без любви.
   – Кто же эти власти?
   – Вы узнаете это, граф, хотя сегодня я заметила в вас один недостаток…
   – Какой именно?
   – Вы тщеславны и всеми силами стараетесь мне понравиться, а это смешит меня, – и Эмма захохотала.
   Граф покраснел до корней волос.

   – Жестокая женщина, вы играете со мною, как тигрица со своей беззащитной жертвой!
   – Несмотря на открытый мною в вас недостаток, я готова довериться вам и высказать мою тайну. Во многих отношениях вы лучше других молодых людей; вы мужчина, а не салонная кукла, вот почему я решаюсь говорить с вами откровенно.
   – Ваша власть надо мной неограниченна… Вы необыкновенное создание, Эмма! С вами нельзя, как с другими девушками вашего возраста, объясняться в любви. Вам известны самые сокровенные движения человеческого сердца; вы угадываете все помыслы… Сознайтесь, вы давно уже угадали, что я люблю вас?
   – Угадала…
   – И знаете, до какой степени я вас люблю?
   – Знаю.
   – Я мечтаю о вас и днем, и ночью… Для вас я готов отказаться от всего… Нет жертвы, которой бы я не принес вам!.. Но ваша холодность и ваши насмешки доводят меня до безумия.
   – Насмешки? – повторила Эмма. – Возможно ли это? Напротив, меня радует ваша пылкая страсть, я так искренно желаю возбудить ее в вас.
   – С какой целью?
   – Вы это узнаете.
   – Я готов сделаться слепым орудием в ваших руках, готов служить вам для достижения ваших таинственных целей, но не раньше, как вы станете моей женой.
   – Я никогда не стану вашей женой.
   – Почему же? Сжальтесь надо мной! – и граф упал на колени перед Эммой и прижал ее к своему сердцу. Девушка вырвалась из его объятий и, откинувшись на спинку кресла, сказала строгим голосом:
   – Не смейте прикасаться ко мне, иначе мы навсегда расстанемся с вами.
   – Простите меня! – умолял Солтык. – Я не желал оскорбить вас, клянусь вам!
   – Напрасные клятвы. Между вами и мной зияет бездна. Я не полюблю никого и никогда не выйду замуж.
   – Это невероятно!
   – Я говорю вам совершенно серьезно.
   – Неужели вы так неумолимы?
   – Встаньте же, граф! Вы не тронете меня вашими мольбами. Встаньте и выслушайте меня со вниманием.
   Солтык повиновался.
   – Не смотрите на эту обстановку, эту дорогую мебель, это шелковое платье и кружева. Представьте, что на мне длинная белая одежда, на ногах сандалии, а лицо мое закрыто покрывалом – и тогда вы поймете, кто я.
   – Весталка?
   – Нет, – жрица.
   – В самом деле… Здесь недостает только жертвенного ножа, а жертва уже готова.
   Что заставило содрогнуться эту мраморную красавицу? Какой огонек блеснул в ее гордых, холодных глазах? Так, вероятно, стоя посреди арены, смотрели голодные львицы на отданных им на съедение беззащитных жертв. Граф не понял этого взгляда и спросил:
   – Что с вами?
   – Ничего, ничего, – ответила Эмма и, откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза.
   – Вы принадлежите к религиозной секте? – начал Солтык после довольно продолжительной паузы.
   – Нет, я член небольшой общины миссионеров великих святых подвижников… Мы переживаем эпоху сильного брожения умов… С одной стороны, слепая бессмысленная вера, чтение молитв, которых никто не слушает, исповедь у священников, заботящихся исключительно о своем личном благосостоянии; с другой стороны, абсолютное безверие. У этой последней категории людей нет ничего святого. Безнравственные материалисты определяют наклонности людей по устройству их черепа, следят за произрастанием трав и кустарников, наблюдают за движением планет, но не веруют в Бога, потому что не видят Его даже посредством усовершенствованных телескопов. Представьте себе, что посреди этой ни во что не верящей массы людей встречаются, хотя и очень редко, такие личности, которые верят в загробную жизнь и стараются войти в общение с душами умерших.
   – И вы полагаете, что это возможно?
   – Я в этом твердо убеждена.
   – Следовательно, вы спиритка?
   – Нет, граф, такими вещами не шутят… Горе тому, кто дерзновенно поднимает завесу, отделяющую нас от невидимого мира! Непоколебимая вера ведет человека к познанию истинного, вечного света!
   – Вы обладаете этой верой, Эмма?
   – Обладаю.
   – И верите, что вы Божья избранница?
   – Да, верю.
   – Не сомневаетесь в том, что вам открыты тайны, о которых остальные смертные и подозревать не могут?
   – Да.
   Солтык побледнел как мертвец; в глазах его сверкнул какой-то таинственный огонек, и он продолжал глухим, дрожащим от волнения голосом:
   – Я начинаю понимать вас… Вы добиваетесь моей любви и моего полного доверия для того, чтобы направить меня на путь спасения?..
   – Вы угадали.
   – Докажите же мне существование Бога.
   – Это не в моей власти.
   – Докажите мне, что за пределами видимого нами мира существуют бесплотные духи, повинующиеся воле Предвечного Бога, и докажите мне это наглядно, осязательно, так как вы посредством вашей веры можете входить с ними в общение.
   – Это я могу сделать.
   – Заклинаю вас, Эмма, не обманывайте меня! Шутки тут вовсе неуместны!
   – Я не шучу, – строго ответила девушка, – и готова исполнить ваше желание.
   – Когда же?
   – Быть может, даже завтра.
   – Честное слово?
   – Я сдержу его… но тогда?..
   – Я буду вполне принадлежать вам, Эмма!

   XXXIV. Призраки

   На следующий день граф Солтык получил от Эммы Малютиной записку такого содержания:
   «Сегодня вечером я буду у Монкони, там у нас будет возможность переговорить наедине. Придите непременно».
   Монкони затеял домашний спектакль, и в этот вечер была назначена репетиция одной из новелл даровитого Мюссе. Так как ни Эмма, ни граф не были в числе участвующих, то они остались в гостиной одни, и никто не обратил на это внимания.
   – Что же вы мне скажете? – начал Солтык.
   – Я готова ввести вас в таинственный мир, – отвечала сектантка, – но для этого необходима своего рода нравственная подготовка. Вы должны удалиться на несколько дней от шумного света и обратить все ваши помыслы к Богу. Советую вам употребить это время на говенье, исповедь и приобщение к святым тайнам.
   Все эти предписания были буквально исполнены графом, и несколько дней спустя Эмма пригласила его к себе в одиннадцать часов вечера. Борис доложил молодой хозяйке о приезде ожидаемого ею гостя. Она встретила его в зале и, взяв под руку, вышла вместе с ним из дому. Дойдя до площади, они сели в наемную карету, поехали в одну из самых отдаленных частей города и остановились перед старым, одиноко стоящим домом, окруженным высокой стеной. Седой старик в овчинном полушубке и с фонарем в руке отворил им ворота и повел их через сад к дому, который, казался необитаемым. Стены его поросли мхом и во многих местах дали трещины, ставни были закрыты, вокруг царила глубокая тишина, не было даже цепной собаки на дворе. Полуразрушенная лестница вела в длинный коридор, на одной из стен которого висел женский портрет без рамы. Старик ввел посетителей в небольшую комнату, где местами на потолке еще сохранились следы лепных украшений, зажег свечи в канделябрах, подбросил несколько поленьев в топившийся камин и остановился у дверей, ожидая дальнейших приказаний.
   – Ты можешь уйти, Аполлон, – сказала ему Эмма, – я позвоню, когда ты мне понадобишься.
   В комнате пахло сыростью. Кроме стола, комода и двух стульев не было никакой мебели. На окнах висели гардины из шерстяной материи темного цвета, двери в смежные комнаты были затворены, на камине стояли старинные часы, на стене между иконами Богородицы и Св. Ольги висело распятие. Один из углов комнаты был отделен белой занавеской.
   Эмма, не снимая ни шубки, ни башлыка села на стул у камина, а граф с любопытством принялся рассматривать странную обстановку комнаты.
   – Что скрывается за этой белой занавеской? – спросил он.
   – Посмотрите сами, – ответила девушка, – теперь там никого нет, но ровно в полночь появятся бесплотные духи.
   Солтык приподнял занавеску и удостоверился, что за ней действительно никто не был спрятан.
   Часы показывали три четверти двенадцатого. Эмма сняла с себя шубку и башлык; на ней было черное бархатное платье без всяких украшений. Лицо ее было бледно, большие синие глаза горели лихорадочным огнем. Долго и усердно молилась она, стоя на коленях перед распятием, затем взяла графа за руку и поставила его рядом с собой у камина.
   Наступила полночь. Послышался дребезжащий монотонный бой часов. Не успел еще последний звук замереть в воздухе, как свечи погасли сами собой, и водворился непроницаемый мрак. Затем по комнате начало витать что-то странное, непонятное: это было в одно и то же время и слабое мерцание света, и нежные, чуть слышные звуки, и необыкновенно приятный запах. На полу образовалось пустое белое облако; не принимая никакого определенного очертания, оно вытянулось, поднялось к потолку и исчезло.
   – Что это значит? – тихонько спросил Солтык.
   – Я не знаю.
   – Каким образом могу я войти в общение с дорогими мне умершими людьми?
   – Вы должны сосредоточить все ваши мысли и желания на одной известной вам личности, душу которой вы хотите вызвать сюда.
   После довольно продолжительной паузы приподнялась белая занавеска и показалась тень мужчины высокого роста.
   – Отец мой! – воскликнул граф.
   – Поговорите с ним.
   – Могу ли я к нему приблизиться?
   – Вы можете делать все, что вам угодно.
   – Позволите ли вы мне выстрелить в этот призрак? – спросил Солтык, вынимая из кармана револьвер.
   – Почему же нет… Стреляйте.
   Грянул выстрел. Когда дым рассеялся, Солтык увидел, что призрак стоит на том же самом месте.
   – Скептик! – проговорил он глухим голосом.
   Граф протянул руки с намерением обнять тень своего отца, но она мгновенно испарилась.
   – Невозможно не верить тому, что сам видишь и слышишь, – в раздумье произнес Солтык и прибавил, обращаясь к Эмме: – Если я не сойду с ума, то готов сделаться членом вашего общества.
   Снова поднялась занавеска, и явилась тень женщины, взоры которой с выражением неземной любви устремились на графа.
   – Моя мать! – вскричал он, вне себя от испуга и изумления.
   – О дитя мое, – проговорила тень, – зачем уклоняешься ты от Бога? Опомнись и покайся, пока еще есть время. Я буду молиться за тебя у престола Всевышнего и Он смилостивится над тобой.
   – Скажи мне, откуда ты пришла?
   – Из далекой неведомой тебе страны.
   – Куда ты стремишься?
   – В высокие надзвездные сферы… Туда влечет меня непреодолимая сила… Прощай, дитя мое, прощай!
   Призрак исчез, и комната снова погрузилась в глубокий мрак.
   – О ком вы думаете в эту минуту? – спросила Эмма.
   – О моей сестре.
   Комната внезапно озарилась сверхъестественным светом, в воздухе возник нежный аромат цветов. Легкое белое облачко приняло образ прелестной девочки в белом платье, с вьющимися волосами и большими синими глазами.
   – Это ты, Богуслав! – произнес нежный, мелодичный голос. – Я так давно с тобой не играла… Пойдем! Я не смею здесь долго оставаться.
   Слова эти произвели на графа потрясающее впечатление. Он сделал два шага вперед, упал на колени, закрыл лицо руками и зарыдал, как ребенок. Его обняли две бесплотные маленькие ручки, свежие и душистые, как лепестки розы. Ощущение это было до такой степени приятно, что граф пролепетал, задыхаясь от восторга:
   – Не покидай меня!
   – Не могу, – отвечал призрак, – вот эта девушка останется с тобой навсегда.
   – Кто? Эмма?
   – Да… Она укажет тебе путь к вечному блаженству… Прощай!.. Не забывай меня… Я часто о тебе думаю…
   Милый призрак с улыбкой на устах поднялся вверх. Напрасно граф старался поймать его руками – он упорхнул, как резвая птичка. Дивные звуки вихрем пронеслись по воздуху и умолкли, аромат цветов исчез бесследно, в комнате снова воцарилась темнота.
   – Довольно! – воскликнул Солтык. – Иначе я сойду с ума! Умоляю вас, Эмма, прекратите этот опыт!
   – Это не от меня зависит.
   – Прикажите зажечь свечи.
   Девушка позвонила. В комнату вошел Аполлон и зажег свечи.
   – Отдерни занавески, – приказал ему граф.
   Старик обменялся с Эммой быстрым выразительным взглядом и немедленно исполнил приказание. Снова раздались нежные, жалобные, неземные звуки; вдали показался неясный призрак в виде белого туманного облачка и спросил торжественным, как струна звучащим голосом:
   – Неужели ты и теперь еще сомневаешься?
   – Нет, нет! – возразил граф.
   Призрак исчез, как дым.
   – Убедились ли вы, наконец? – спросила Эмма.
   Вместо ответа Солтык упал перед ней на колени и покорно склонил голову, а сектантка смотрела на него с невозмутимым равнодушием, без насмешки, но и без сострадания.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация