А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сочинения" (страница 20)

   XVII. Прекрасная мечта

   Анюта сидела за роялем и разыгрывала ноктюрн Шопена, когда Генриетта вошла в залу. Подруги обнялись и поцеловались.
   – Тебя можно поздравить? – спросила гостья.
   – С чем это?
   – Ты выходишь замуж.
   – За кого же?
   – К чему скрывать то, о чем говорит весь город. Если бы ты знала, как тебе завидуют! Ты будешь графинею Солтык!
   – Но ведь это не может случиться без моего согласия… Я не кукла, которую можно подарить кому угодно.
   – Говорят, что ты уже дала слово графу.
   – Боже меня сохрани!
   – Анюта, да ты с ума сошла! Он такой красавец, такой богач!
   – Может быть, но я его не люблю и никогда любить не буду.
   – Устарелые понятия о браке, душа моя! Сердце тут не при чем. Благодаря графу ты займешь блистательное положение в обществе, он окружит тебя роскошью, будет исполнять все твои желания, – да ведь это блаженство, милая моя, а все остальное пустяки! Скучать тебе не придется, у тебя будут толпы поклонников, ведь ты такая хорошенькая!
   Анюта не без удивления посмотрела на подругу.
   – Я не узнаю тебя, Генриетта, – сказала она. – Куда же девались твои мечты, твои идеалы?
   – Это принадлежности любви, но только не супружества.
   – Я серьезно смотрю на брак…
   – Перестань… Над тобою будут смеяться! Ты только послушай, о чем разговаривают между собою молодые замужние женщины, так ты ахнешь!
   – Пусть надо мною смеются сколько угодно, но я выйду замуж не иначе, как по любви.
   Пока девушки разговаривали в зале, в будуар хозяйки дома вошел иезуит с многозначительной торжественной улыбкой на губах.
   – Ну, что новенького, достопочтенный патер? – спросила Огинская, пожимая ему руку. – Вы сияете от радости.
   – Как же мне не радоваться, когда моя заветная мечта вскоре должна осуществиться… Мой граф решил жениться!
   – На ком же?
   – И вы еще спрашиваете!.. На нашей милой Анюте!
   – Какая честь для нас…
   – Оба они для меня как родные, – продолжал езуит. – Я давно уже мечтаю об их браке. Анюта умная, добрая девушка, она сумеет обуздать дикий нрав своего будущего супруга, который может быть так полезен своей угнетенной родине!
   – Я надеюсь… – заикнулась было Огинская, но патер не слушал ее и продолжал:
   – Сегодня граф придет просить руки вашей дочери. Будьте начеку: Анюта упряма, смотрите, чтобы она не разрушила наших воздушных замков… а главное, не говорите графу, что я предупредил вас о его намерениях.
   – О, конечно… Но неужели вы думаете, что Анюта…
   – Своенравная девочка?.. Да, я в этом убежден… Она готовит нам сюрприз.
   – Не может быть! – возразила Огинская. – Если бы даже граф ей и не очень нравился…
   – А что, если она влюблена в другого?
   – Помилуйте!
   – Дай Бог, чтобы я ошибался.
   – Неужели вы полагаете, патер Глинский, что Анюта влюбилась в сына моей приятельницы, поручика Ядевского?
   – Почему же нет?
   – Ребяческие фантазии и больше ничего! Все мы были молоды и мечтали о каких-то идеалах, но разве мечты эти осуществились в замужестве?.. Не подготовить ли мне Анюту? – прибавила она после непродолжительной паузы.
   – О, нет! Предоставьте это графу. Он человек опытный в сердечных делах, и уж если ему не посчастливится уговорить Анюту, то и наши старания будут тщетны, – сказал иезуит и, поцеловав Огинской руку, вышел из будуара.
   Ровно в полдень экипаж богатого жениха остановился у подъезда дома Огинских. Хозяин встретил графа чуть ли не в передней и повел в гостиную, где сидела хозяйка. После нескольких салонных фраз и обоюдных приветствий в гостиной воцарилась тишина, нарушавшаяся только стуком маятника в старинных бронзовых часах да треском дров в мраморном камине.
   – Я приехал по очень важному для меня делу, – начал Солтык, – я, так сказать, ставлю на карту счастье всей моей жизни… Я люблю вашу дочь и осмеливаюсь просить ее руки.
   – Вы делаете нам величайшую честь, граф, – ответил Огинский. – Я никогда не смел и мечтать и о такой партии для моей дочери.
   – Это честь для меня, уверяю вас.
   – Помилуйте, граф, такая любезность…
   – Что за церемонии, – вмешалась в разговор Огинская, – только бесполезная трата времени. С удовольствием, граф, я вручаю вам судьбу моей Анюты!
   Граф почтительно поцеловал руку своей будущей тещи.
   – Вы, вероятно, уже объяснились с моей дочерью? – поспешно спросила Огинская.
   – Нет еще, – отвечал Солтык, – и прошу вас не говорить ей о том, что я уже сделал предложение.
   – Как вам угодно.
   – Получив согласие на брак, я прошу у вас позволения чаще бывать в вашем доме, чтобы изучить характер моей будущей жены.
   – И у вас будет возможность выбрать удобную минуту для объяснения, – прибавила Огинская, – мне очень нравится, что вы сами хотите покорить сердце моей дочери, граф. Она у меня немного упряма, так что я не берусь уговаривать ее или давать ей советы.
   – Не беспокойтесь, – улыбнулся Солтык, – ваша дочь не будет знать, что я уже получил ваше согласие, и я буду разыгрывать перед ней только пылкого влюбленного. Это будет для меня тем легче, что я люблю ее до безумия… Вы, быть может, и не подозреваете, до какой степени эта страсть овладела мною!
   – Почему же нет?
   – Моя репутация не безупречна…
   – Вам все завидуют, граф! Да и как не завидовать человеку, так щедро одаренному природой… Но я всегда была вашей защитницей, поверьте.
   – Очень вам благодарен.
   Портьеры в гостиной тихонько распахнулись, на пороге показалась Анюта и тотчас же скрылась.
   Граф откланялся и вышел. На лестнице он повстречался с Ядевским; соперники обменялись враждебными взглядами.
   Анюта встречала Казимира в зале.
   – Вы опоздали, – шепнула она ему. – Граф уже просил у родителей моей руки.
   – Не надо отчаиваться, – с чувством собственного достоинства возразил молодой человек, – впрочем, все зависит от вас. Объявите родителям о своем решении. Граф Солтык – человек гордый, он сам откажется от своих притязаний, когда узнает, что ваше сердце принадлежит другому.
   – Не знаю… я не жду ничего хорошего… Но будьте уверены: я пойду до конца и буду смело отстаивать свое право быть счастливой, – сказала Анюта и, крепко пожав руку Казимиру, ушла в свою комнату.
   Сердце юноши невольно замерло, когда он переступил порог гостиной, где сидела хозяйка дома.
   – Ваша дружба с моей матерью, – начал он, – и та благосклонность, с которой вы всегда относились ко мне, придали мне смелости, и я решился обратиться к вам с просьбой…
   Нервная дрожь пробежала по спине толстой барыни; она догадалась, о чем пойдет речь.
   – Говорите, – сказала она, – и если только это от меня зависит… – А сама подумала: «Как бы мне поскорее от него отделаться!»
   – Я люблю вашу дочь, и она любит меня…
   – В самом деле? – усмехнулась Огинская. – Но, я надеюсь, вы не считаете это чувство серьезным?
   – Настолько серьезным, что я пришел к вам просить ее руки…
   – Милый мой Казимир! – и тщеславная маменька принудила себя засмеяться. – Вы оба почти дети! Выбросьте эту мысль из головы… Все мы в молодости увлекаемся несбыточными мечтами! Впрочем, моя Анюта уже почти помолвлена.
   – Помолвлена?.. Без ее согласия?
   – Граф Солтык получил наше согласие; я уверена, что Анюта не станет противиться нашей воле… Это такая блестящая партия!
   – А сердце вашей дочери?.. А счастье всей ее жизни?
   – О, она будет счастлива!
   – Нет, не будет! – вскричал юноша и тотчас же прибавил: – Анюта никогда не согласится на этот брак.
   – Это мы увидим! – строго возразила Огинская. – Во всяком случае, я прошу вас прекратить ваши ухаживания за моей дочерью и даже – как мне ни больно просить вас об этом, – не посещать впредь нашего дома…
   – Этому последнему приказанию я готов повиноваться, но любовь моя к Анюте прекратится только с моей жизнью.
   Несчастный юноша поклонился и с разбитым сердцем вышел из гостиной. Анюта ждала его на площадке лестницы.
   – Отказали? – дрожащим голосом спросила она.
   – Да… Вас выдают замуж за графа Солтыка и надеются, что вы не откажетесь от этой блистательной партии!
   – Ошибаются! – возразила девушка, гордо вскидывая голову. – Они могут на время разлучить меня с вами, но не в их власти заставить меня выйти за графа Солтыка. Положитесь на меня, Казимир, не верьте никаким интригам… Для нас не все еще потеряно!
   – Выдержите ли вы эту нравственную борьбу?
   – О, у меня достаточно силы воли!
   – Но мне запрещено бывать в вашем доме.
   – И все же, мы будем встречаться.
   – Каким образом?
   – Предоставьте это мне. На днях я сообщу вам свой план.
   – Анюта, графине Солтык предстоит самая блистательная будущность… Устоите ли вы против этого искушения?
   – Не стыдно ли вам так говорить? – вскричала девушка. – Меня ничем ослепить невозможно, потому что я люблю вас всем сердцем.
   – Неужели вы меня действительно так любите?
   Анюта улыбнулась, и в одной этой улыбке заключалось больше уверений в любви, чем в тысяче клятв. Не говоря ни слова, она положила свои маленькие ручки на плечи Казимира Ядевского и подтвердила свою немую клятву горячим поцелуем.

   XVIII. Розы увядают

   Прошло уже два дня после свидания Казимира с Анютой, а от нее не было никаких известий. На третий день, вечером, влюбленный юноша не выдержал и пошел хоть издали взглянуть на дом Огинских. Окна парадных комнат не были освещены.
   «Вероятно они в опере», – подумал Ядевский, нанял извозчика и поехал в театр.
   – Скоро ли кончится опера? – спросил он у кассира.
   – Каменный гость только что вышел на сцену, – отвечал тот.
   Давали «Дон-Жуана». Казимир начал ходить взад и вперед, ожидая разъезда публики; минуты тянулись бесконечно. Наконец двери из коридора распахнулись, и пестрая толпа нарядных дам и кавалеров, смеясь и разговаривая, наполнила вестибюль. Ядевский притаился в тени, за колонной, и с удовольствием заметил, что Анюта, идя под руку с графом, ни разу не улыбнулась и даже не позволила ему подсадить ее в карету.
   На другой день рано утром Тарас принес ему записку следующего содержания: «Приходите сегодня к вечерне в католическую церковь и ждите меня у исповедальни, налево от двери. Ваша верная Анюта».
   Свечи уже горели, когда Казимир вошел в церковь. Он остановился у колонны неподалеку от двери. Вскоре вошла Анюта в сопровождении Тараса и села на переднюю скамейку. Инстинктивно оглянувшись, она заметила Ядевского и приветливо кивнула ему. Началась служба. Никогда еще молодой человек не молился так усердно, как в этот день. Ему казалось, что его молитва вместе с чистым голосом невинной девушки как фимиам возносится к престолу Всевышнего. Наконец вечерня закончилась, народ вышел из церкви, и молодые люди встретились в условленном месте.
   – Мне надо многое рассказать вам, – начала Анюта.
   – Прежде всего, я должен вам признаться, что мною в эти дни овладело сомнение, но я увидел вас вчера под руку с Солтыком, и тяготившее меня чувство ревности рассеялось как дым.
   – Это мне не нравится, Казимир… Вы за мною следите… Разве вы не уверены в моей к вам любви?
   – Мне просто захотелось увидеть вас.
   – Не делайте этого, если не желаете огорчить меня.
   – Даю вам честное слово, что это не повторится.
   Они сели на скамейку. В церкви царил таинственный полумрак, там и здесь перед иконами теплились лампадки.
   – Если бы вы знали, друг мой, как я страдала в эти дни! – сказала девушка, и глубокий вздох вырвался из ее груди. – Я никого не полюблю кроме вас, но я потеряла надежду сделаться вашей женою. Мои родители угрожают мне проклятием и лишением наследства… Это ужасно, не правда ли?.. Для вас я готова пожертвовать всем на свете, но и с вами я не буду счастлива, если надо мной будет тяготеть родительское проклятие.
   – Вас пытаются только запугать этим, – успокаивал ее Казимир. – Прошли те времена, когда неверных жен замуровывали в стену, а непокорных дочерей запирали в монастырь! Кто проклянет свою единственную дочь только за то, что она следует велению своего сердца? Поверьте, этого не может быть.
   – Вы мало знаете моих родителей.
   – Я вижу, вы упали духом.
   – Нет, милый мой… Посоветуйте, что мне делать?
   – Есть одно средство… и средство верное, – после минутного колебания отвечал Казимир.
   – Какое? Да говорите же, ведь я не ребенок!
   – Побег…
   – На это я не решусь.
   – А я, кроме побега и тайного брака, других средств не знаю.
   – О, друг мой, благословение священника не снимет с меня родительского проклятия!
   – Не верьте этому, Анюта, вас только пугают.
   – Нет, Казимир, нет, я не могу последовать вашему совету… Я люблю вас более всего на свете, но я люблю и моих родителей и не хочу огорчить их.
   – Вы всего боитесь… Положитесь на меня, и я устрою это дело как нельзя лучше.
   – Нет, не могу! Это убьет моих родителей.
   – Вы не решаетесь потому, что не любите меня! При первом препятствии вы готовы покинуть меня… Ваша мать была права, называя эту любовь ребяческим чувством, пустою мечтой с вашей стороны!
   – Вооружитесь терпением, друг мой, если вы меня действительно любите, – умоляла Анюта.
   – Я докажу вам на деле всю силу моей любви. Вы легко перенесете разлуку со мною, а я разлуки с вами не переживу… Лучше умереть, чем видеть вас замужем за другим!
   – Так вот награда за мою любовь к вам? Нет, Казимир, вы этого не сделаете.
   – Я потерял надежду на счастье, а жизнь без вас не имеет смысла.
   – Следовательно, вы сомневаетесь в моей верности?
   – Вы заражены предрассудками, Анюта. Ваши нянюшки и гувернантки вбили вам в голову какие-то дикие понятия о жизни!.. Надо бороться с препятствиями.
   – Лучше погибнуть, чем решиться на бесчестный поступок.
   – Так умрем же вместе! – в порыве страсти вскричал пылкий юноша, прижимая Анюту к своему сердцу.
   – Я согласна, – с кроткой улыбкой ответила девушка, – но не теперь, когда все еще может перемениться к лучшему.
   Горькая усмешка скользнула по губам Ядевского.
   – И на это не достает у вас смелости! – проговорил он.
   – Что с вами сегодня, Казимир? Право, я не узнаю вас.
   – Я кажусь вам странным, даже смешным, потому что принял шутку за серьезное чувство… Вам только кажется, что вы любите меня. Завтра, быть может, мысли ваши примут другое направление, а послезавтра вы и вовсе меня позабудете… Пережить это я не в силах… Пуля избавит меня от этого ненавистного существования!
   – Сохрани вас, Боже, от этого, Казимир!.. Подумайте только, как это огорчит вашу мать!.. Опомнитесь!.. Вы не в своем уме!..
   – Нет, я говорю совершенно хладнокровно.
   – Дайте мне честное слово, что вы не застрелитесь.
   – Вы хладнокровно приговариваете меня к пожизненной каторге…
   – Я желаю сохранить вашу жизнь, потому что она принадлежит мне! – и Анюта обняла и крепко поцеловала юношу. – Любовь наша преодолеет все препятствия, и мы будем счастливы!
   Казимир с сомнением покачал головою.
   – Верите ли вы мне… даете ли честное слово, что не застрелитесь?
   – Вот вам моя рука… я сдержу данное мною слово. Но вы еще не знаете, что такое время. Это страшная, всесокрушающая сила, уничтожающая медленно, но верно ваши впечатления, желания, мечты, страсть и даже воспоминания. Случается, что самая пламенная любовь со временем превращается в равнодушие… О, не дай Бог дожить до этого!.. Я потерял надежду на счастье, потому и возвращаю данное вами мне слово… Вы свободны…
   – Вы разлюбили меня! – вставая, вскрикнула Анюта. – Я это чувствую…
   – Я люблю вас до безумия!.. Но я не хочу дожить до той минуты, когда вы сами станете смеяться над этой любовью и называть ее юношеским увлечением или просто глупостью.
   – О, как мало вы меня знаете!
   – Докажите, что я ошибаюсь, решитесь обвенчаться со мной без согласия ваших родителей, и тогда я поверю, что вы меня любите… Нет?.. В таком случае мы оба свободны. Нас не связывают более никакие клятвы, никакие обещания, мы с вами больше не увидимся…
   Будущее покажет, насколько искренним было ваше чувство.
   – Я не заслужила от вас такой жестокости, Казимир! – Бедная девочка закрыла лицо руками, и горячие слезы потекли по ее щекам.
   – Проклинайте меня, но я не могу поступить иначе.
   – Вы добровольно отказываетесь от меня?
   – Согласитесь на побег со мною…
   – Я не смею…
   – Ну, так прощайте.
   И Ядевский быстрыми шагами вышел из церкви.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация