А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Плохая собака. Как одна невоспитанная собака воспитала своего хозяина" (страница 1)

   Мартин Кин
   Плохая собака
   Как одна невоспитанная собака воспитала своего хозяина

   Есть книга, посвященная дзен-буддизму и искусству дрессировки. Обучение собак требует полной концентрации. Если ваши мысли блуждают в другом месте, мысли вашей собаки тоже будут далеки отсюда. Если вы нервничаете, не ждите от собаки ничего иного.
Сьюзен Конант.
«Пес, который порвал поводок»
   Любить кого-то и восхищаться кем-то, помимо себя, – шаг в сторону от полного духовного крушения.
К. С. Льюис

   Пролог
   Вступая в круг

   – Не пойму, дело во мне или все вокруг сошли с ума? – спросил я своего сорокакилограммового штурмана, чья лохматая голова в зеркале заднего вида напоминала «Мэрилин» Уорхола.
   «Мне неловко говорить…»
   Кажется, ей правда было неловко.
   «Но дело в тебе».
   – Мы что, пропустили поворот? Не вижу знаков.
   «А я, – заметила она, – вообще читать не умею».
   Хотите добрый совет? Если вам нужно срочно добраться в какое-то хитрое место, не настаивайте на том, чтобы я сел за руль.
   В жизни есть очень мало такого, за что я готов поручиться. Но вот за то, что вы рано или поздно заблудитесь, когда я за рулем, ручаюсь головой. Безнадежно заблудитесь. Собьетесь с пути и будете смотреть из окна машины на уличные таблички, которые в густеющих сумерках выглядят так, будто написаны на незнакомом языке.
   Однажды, в бытность свою самым невезучим в мире менеджером-консультантом, я колесил по Лондону на взятом напрокат Ford Fiesta вместе с партнером фирмы. После очередного идиотского поворота он повернулся ко мне и прямо спросил:
   – Слушайте, кто вас нанял?
   Окончательно разуверившись в хозяине, пятилетняя Хола, собака породы бернский зенненхунд, мой штурман во многих поездках, растянулась на заднем сиденье нашего неприлично маленького автомобиля и чуть слышно заскулила. Наверное, такой звук могла бы издать рассеченная ветром бабочка.
   – Никакой помощи от тебя, – сказал я, глядя на серебристый ковер автострады Спрейн Брук и пытаясь отогнать плохое предчувствие.
   «От тебя тоже. Ты не захватил сыр?»
   «Если вы за рулем, – произнес парень на новостном радио 1010 Vince, – подумайте, не пора ли свернуть на обочину. Мы получили штормовое предупреждение. На дороге становится опасно».
   Вряд ли опаснее, чем в городке Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк…
   По сторонам автострады выросли торговые ряды – значит, мы примерно в получасе езды к северу от Манхэттена. Наконец, через полтора часа после выхода из дома, мы с Холой въехали на парковку клуба «Порт Честер», где десять минут назад должен был начаться тест «Собака – хороший гражданин».
   Когда-то легендарная школа дрессировки «Порт Честер» действительно находилась в Порт Честере, но потом переехала в Уайт-Плейнс, однако название осталось прежним. Здесь занимаются чем угодно: приучают мохнатых студентов к будке, других натаскивают для участия в выставках… Пять лет назад Хола стала первым и единственным псом, которого выгнали из щенячьего детского сада. Дважды. Так что не будет ошибкой сказать, что моя собака – легенда в мире кинологов.
   Хола – прекрасный, чистопородный трехцветный пес: сорок килограммов меха и еще больше оптимизма. Создание с истинно бродвейским духом, живущее исключительно настоящим моментом. Я все жду, когда моя девочка поднимется на задние лапы и произнесет речь, как на вручении «Тони»:
   «О, я помню этот день! Я тогда была совсем еще щенком. Я лежала на подстилке перед телевизором, смотрела „Бетховен-3“ и думала: „Когда-нибудь я тоже так смогу!..“».
   Однако, при всем моем уважении, я вынужден признать, что Хола – ужасная сука.

   Грозовые облака из дымчатых стали маслянисто-черными, каждый квадратный сантиметр воздуха наполнился снегом.
   – Хола, идем! – позвал я, открывая заднюю дверцу автомобиля.
   Она выпрыгнула – но лишь потому, что нарезанной печенки в карманах моей куртки хватило бы на целый мясной магазин.
   Надев на нее поводок, я запер машину и стал проверять, все ли необходимое в наличии: собачья лицензия, справка о прививке от бешенства, расческа для шерсти и – самое главное – внимание самой Холы.
   Затем я принял классическую позу собачника: левая рука согнута, ладонь прижата к третьей чакре, спина выпрямлена, голос тих, как сама правда.
   Выставив левую ногу вперед, я легко потянул Холу за собой и двинулся навстречу нашей судьбе.
   О чудо – она пошла следом.
   Шаг, еще шаг. Я возвел глаза к низкому небу. Джинсы свободно болтались на исхудавшем от стрессов теле. Если так дело пойдет и дальше, можно и вовсе в тень превратиться…
   Мы съехали, как на коньках, по железному пандусу, прошли мимо щенка боксера, который смирно сидел перед вращающейся дверью, и я настойчиво потянул Холу за поводок, чтобы войти в помещение первым. Правду говорят: пусти собаку вперед, и всю оставшуюся жизнь будешь плестись позади.
   – Хола, сидеть.
   Сначала имя, потом команда.
   Я подождал и добавил:
   – Гррр.
   Отвратительный звук, означающий «Я не шучу».
   Хола села.
   Я толкнул дверь, и мы увидели белый пластиковый бордюр, круглый ринг, собачьих тренеров и официальных наблюдателей с блокнотами. Наблюдатели смотрели на понурого пса, проверяя «Реакцию на другую собаку» (один из самых ужасных пунктов теста, № 8). Дюжина хвостатых участников жались к стене, не отводя от ринга глаз. Женщина-судья мерила шагами ковер из легкой резины, проверяя, не валяются ли где остатки лакомства после пункта «Поведение в семье».
   Хола вошла в клуб следом за мной.
   Думаю, в этот момент нас с ней посетила одна и та же мысль: «Мы дома», – достаточно было бросить взгляд на препятствия из досок наподобие тех, что встречаются на собачьих площадках, и разного рода приспособления для проверки ловкости.
   За прекрасными золотистыми ретриверами и лабрадорами с вымученными улыбками следили хозяева. Похоже, все они собрались здесь только для того, чтобы хором спеть «Здравствуй, мир!».
   Команда вольно: «Хорошо!»

   Как мы тут оказались – величайшая собачья загадка.
   Если бы год назад кто-нибудь сказал, что мы с Холой, находясь в здравом уме и твердой памяти, по доброй воле будем спешить на тест «Собака – хороший гражданин», одобренный Американским клубом собаководства, я бы решил, что этот человек объелся белены.
   Тест СХГ, учрежденный в 1989 году, призван выявить темперамент и степень дрессировки собаки. Чтобы получить зачет, пес должен доказать, что умеет прилично вести себя в обществе других собак, спокойно реагирует на шум и прикосновения, может пройти сквозь толпу на длинном поводке, знает основные команды вроде «Сидеть», «Лежать», «Ждать» и «Ко мне» и не проявляет раздражения или страха, если хозяин отлучается на несколько минут.
   Некоторым собакам для сдачи этого теста требуются лишь пара занятий и хорошая разъяснительная беседа.
   Но не Холе.
   Нужно быть слепым и глухим, чтобы не понять: с этим псом что-то не в порядке.
   Конечно, я могу спокойно брать ее куда угодно. Я говорил, что она обожает мультфильмы студии «Пиксар»? Повиноваться моим командам для нее так же естественно, как дышать. Иногда я готов поверить, что она читает мои мысли. Ее стойки настолько филигранны, что по поднятым лапам можно ровнять высоту полок в шкафу, а когда она сидит в ожидании хозяина, со стороны может показаться, будто она медитирует. Иногда я привязываю поводок к перилам и ухожу на медицинские процедуры или навещаю матушку в Новой Вирджинии, а Хола сидит, как сфинкс, в фойе аэропорта, покорно дожидаясь команды вольно: «Хорошо! Умница».
   Так? Ну, не совсем.
   По правде говоря, год назад Хола не понимала ни одного слова, включая собственное имя. И друзья семьи, и случайные прохожие приветствовались всегда одинаково: оскалом и прицельным броском, после которого впору возбуждать судебный иск. Для нее было достаточно малейшего раздражителя: неосторожного жеста, улыбки, детской игрушки… Моя квартира напоминала пустырь с изгрызенной мебелью и собачьими повадками на всех доступных горизонтальных поверхностях. Прогулки превращались в пляски смерти, потому что Хола считала своим долгом кинуться на каждую обертку от сэндвича, на каждого шпица без поводка или на инвалида в коляске.
   – Она не плохая сама по себе, – сказал однажды тренер, с которым мы консультировались. – Она просто… легковозбудимая.
   Вообще-то для этого есть другое слово.
   Однажды я спросил парня, который готовил полицейских собак:
   – Почему она все время носится, бросается на людей и не слушает команд?
   – Элементарно, – ответил он. – Вы ничего не знаете о собаках.
   Ну да, конечно.
   А ведь у нас было столько надежд – у меня и моей жены Глории. Мне до сих пор больно вспоминать, с каким материнским энтузиазмом мы перечитали всю Джин Дональдсон и Карен Прайор, не говоря уж о пособии «Ваш бернский зенненхунд» Шерон Честнат Смит. А как мы прочесывали магазины скобяных изделий в поисках «детских барьеров» для щенка! Глория выписала по почте клетку, специально сконструированную для зенненхунда – собачники называют их «корзинами», – и меня чуть не хватил удар, когда я понял, что размером она больше нашей Toyota Echo.
   Мечты умирают после долгой агонии. Так случилось и с этой. Щенки – всегда головная боль, сколько бы они ни стоили, а за своего мы явно переплатили. Хола никогда не страдала от стеснительности. Можете спросить наших соседей. Сколько раз она помогала им облегчить сумки с продуктами! Как старательно метила каждую дверь! Время шло, но ничего не менялось.
   В конце концов мы сдались, хотя не могли признаться в этом даже себе. У нас были свои представления о домашнем питомце, и эти представления разлетелись в клочья под зубами Холы. Мы уже не знали, кто из братьев – меньший. В нашем понимании хорошая собака делает свои дела на улице, всегда пребывает в добродушном настроении и не кусает людей – за редким исключением.
   Теперь нам пришлось усвоить, что завести собаку, которая не гадит на паркет и не жаждет крови, – все равно что завести ребенка, который не задает вопросов.
   И я прекрасно понимал возмущение жены.
   Постепенно – я хочу сказать, далеко не сразу – мы отказались от мысли воспитать Холу, и она окончательно превратилась в зверя. После того как она искусала Глорию, некоторые благоразумные люди советовали нам ее усыпить, и, честно говоря, я не смог найти внятных возражений.
   – Парень, да твоя псина просто бешеная, – сказал один из тренеров, к которому мы обратились с новой напастью: беспричинное рычание и внезапные укусы, в результате которых руки и ноги Глории украсились синяками и ссадинами. Последствия несложно было предсказать.
   – Что случилось? – спрашивали жену коллеги в «Энн Тэйлор» и «Хоул Фудс», где она около года работала поваром.
   – Собака покусала.
   Взгляд глубокого сестринского понимания.
   – Все в порядке, дорогая. – И дальше шепотом: – Необязательно его прикрывать. Есть люди, которые тебе помогут.
   – Говорю же, собака покусала. Она правда ненормальная.
   – Конечно, дорогая. Понимаем.
   И перемигивание за спиной.
   Само собой, это мужчина. И разве коллеги моей жены были так уж неправы? Где в это время был мужчина?
   Так что я совершенно искренне говорю, что не виню Глорию в ее решении. В конце концов, она спасла жизни нам обоим – и мне, и собаке.
   Она просто ушла из дому.

   Глория – худощавая, чем-то похожая на птицу брюнетка с коротким каре, остреньким носом и круглыми очками, напоминающими донышки от молочных бутылок. Обычно она чуть заметно улыбается собственным мыслям, словно подслушивает какую-то забавную беседу. Голубые глаза лучатся светом, бледная кожа блестит, как дорогое масло, а что касается характера, то все мои приятели, едва познакомившись с Глорией, говорили одно: «Вау!»
   Моя жена – профессиональная обольстительница. Я помню, как она заставляла рыдать целые толпы фанатов фолк-музыки в Ист-виллидже, и все благодаря бархатному голосу и остроумным импровизированным монологам. Я до сих пор жалею, что не записал один из них, посвященный смерти Фрэнка Синатры.
   Еще Глория – виртуоз сольфеджио и может распознать по голосу любого исполнителя даже на самой плохой записи.
   Люди любят ее, а те, кто не любит, просто не встречались с ней лично. Она – феноменально неконфликтный человек. Увы, пара лет мучений с собакой подкосили ее.
   Глория решила выучиться на повара, недолго проработала по профессии и в конце концов уволилась, потому что карьера оказалась ненадежной, а платили слишком мало.
   Но моя жена не впала в депрессию. Вдохновившись старыми выпусками «Школьного рока»[1], она записала несколько одноминутных «поваренных» песен: «Рецепт всего на свете» и «Перемешай овощи» в стиле «Рамоунз»[2], а также похабную «А ну-ка, покачаемся» – псевдоцерковное песнопение о разделке рыбы. Песни сопровождались анимацией о трех музыкантах-поварах по имени До, Ре и Ми.
   Сайт Chefdoremi.com стал ее посланием миру – она до сих пор получает отклики.
   Мне и теперь кажется, что Глория – гений, которому не удалось полностью раскрыть свой талант.
   К сожалению, как многие «люди Икс», мы вспомнили о детях, когда заводить их было слишком поздно…
* * *
   Судя по снегопаду за стеклянными дверями, здание клуба превращалось в большой сугроб. Я еще раз убедился в том, что все документы для прохождения теста на месте, каждый – в трех экземплярах.
   Регистрационный номер Американского клуба собаководства – есть.
   Справка о стерилизации – есть.
   Возраст – почти шесть лет. По меркам бернских зенненхундов дама уже преклонного возраста.
   – Вы вторые, – сказал ассистент. – Подождите, пожалуйста.
   В глазах Холы ясно читалось: «Давай отойдем в угол, и ты еще раз объяснишь, чего от меня хочешь. И лучше с мясной нарезкой».
   Пока Хола смирно сидела на месте, я мог наблюдать за тем, что происходило на ринге. Собаки как раз отрабатывали седьмой пункт теста – команду «Ко мне». Похожий на заводную игрушку пудель с явной неохотой полз к своему хозяину, будто ему на каждом шагу приходилось вытаскивать лапы из мазута.
   «Видишь, Хола? – прошептал я. – Никакого стиля».
   «Да у этого пуделя сердца нет, – согласилась она одними глазами. – Как его вообще на ринг выпустили?»

   Первые десять лет брака, не считая того месяца, который я провел в реабилитационном центре (вообще не помню, как туда попал), я старался воздерживаться от спиртного.
   Остановите меня, если я уже рассказывал эту историю.
   Потеряв работу сценариста на телевидении, я вернулся в бизнес-колледж в качестве консультанта по менеджменту. По долгу службы мне приходилось бывать в самых отдаленных уголках страны, и я нередко останавливался в отелях. Однажды вечером я полез в мини-бар за диетической пепси и вдруг подумал – а почему бы не разбавить ее «Капитаном Морганом»?
   Так что я достал бутылку и вытащил пробку…
   Теперь-то я понимаю, что между трезвостью и воздержанностью такая же разница, как между женитьбой и порнографией. Или между яблоком и циркулярной пилой.
   К чести Глории, она осталась со мной, даже когда я опустился на самое дно. Она оставалась со мной и Холой до тех пор, пока мы не начали Невероятное предприятие Взаимного лечения, и лишь тогда ушла.
   К этому дню я прозрел. В одной из кантри-песен Глории есть такие слова: «Теперь ты свободен, как бродячий пес, и, будь я тобой, я бы тоже потеряла себя».
   Чтобы обрести себя, мы с Холой ринулись вперед вместе. Мы прошли через ужасающий собачий лагерь в Зеленых горах Вирджинии, через толпу дрессировщиков, через тренинги по послушанию, через бесконечные выставки, где были представлены все породы… Мы познакомились со множеством удивительных людей – ведущей заводчицей бернских зенненхундов, национальным лидером по дрессировке, лучшим автором книг о собаках и даже с главой программы «Собака – хороший гражданин».
   Не нужно быть специалистом по биологии, чтобы понять: я просто пытался заменить пристрастие к спиртному на пристрастие к собаководству – в этом, собственно, и заключалась главная цель Взаимного лечения. Однако, оглядываясь назад, я склонен окружать наше предприятие более романтичным флером: мы пытались вернуть Глорию. Я почему-то вбил в голову, что, если наш четвероногий демон выполнит невыполнимое и сдаст тест СХГ, это каким-то волшебным образом снова соединит нашу семью.
   Честно говоря, Глория не знала о моей задумке; я сам не знал сперва.
   Зато Хола – я уверен – знала.
* * *
   Мы как раз отрабатывали команду «Сидеть», когда от судейского стола отделилась грузная фигура ассистентки. Тяжело дыша, к нам приблизилась пожилая женщина в красной фланелевой рубашке. Ее лицо напоминало панораму Уайт-Плейнс: такое же серое, плоское и предельно функциональное.
   – Хола? – уточнила она.
   – Да.
   – На СХГ? Не на «Собаку-терапевта»?
   – На СХГ.
   – Тогда вы следующие. Возьмите поводок. Еду нужно оставить за пределами круга. Готовы?
   Я взглянул на свою мохнатую спутницу, которая, лукаво склонив голову набок, ответила мне взглядом:
   «Весь мир – анекдот, так почему бы не посмеяться напоследок».
   – Готова, девочка?
   «Шутишь? – И она по моей команде поднялась на лапы. – Я родилась готовой!»
   Итак, мы вступили в круг…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация