А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна русского слова. Заметки нерусского человека" (страница 21)

   Что делать, или Притча о лесорубе

   Книга вот-вот завершится – уже надо откланиваться, пора и честь знать. И все же автору не по себе, что так и не прозвучало на ее страницах извечного русского вопроса. Вот именно – а что делать? Хороший вопрос, ничего не скажешь. Но если после всего сказанного кто-то ждет на сей счет еще каких-то рецептов, то их не будет. Одно знаю наверняка – и в жизни нашей, и в языке нашем все может еще счастливо перемениться, но только при одном всенепременном условии, если начнем – пусть мучительно, пусть со скрипом, натужно – но меняться мы сами.
   А потому напоследок подарю-ка я моему дорогому читателю коротенькую, но очень мудрую притчу, которую еще ребенком услышал от наших стариков. В ней говорится о том, как в дубовую чащу пришел лесоруб, маленький человек с небольшим топором. Никто из деревьев на него и внимания не обратил, и только старый могучий дуб весь затрясся от страха, кивая в ужасе на топор. В ответ деревья помоложе стали стыдить его, говоря: «Ну, как нам, могучим великанам, может навредить этот крошечный кусочек железа?» – «Не железа этого я боюсь, – ответил седой патриарх, – мне страшно при виде его рукоятки, ведь она из наших».

   «Меня здесь русским именем когда-то нарекли…»

   И, наконец, о том, что мучило и не давало покоя много лет и только недавно, кажется, отпустило. А виною всему русская пословица: «Где родился – там и сгодился», что жила во мне ядовитой занозой и немым укором. Будем честны, помимо прав юридических, о которых нам так много ныне твердят, существуют – слава Богу! – права нравственные, которые сегодня не в чести. Есть ли у меня, человека другой национальности, рожденного в ином крае, в иной традиции, моральное право говорить, а теперь еще и излагать на бумаге все это?
   Непростой вопрос, но с некоторых пор все чаще вспоминаю о том, что, в отличие от многих и многих соотечественников моих, родился еще раз я в возрасте сорока двух лет. На сей раз для жизни вечной. И произошло это главное событие всей моей жизни в небольшом, но дивном московском храме Преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках, Подворье Патриарха Московского и всея Руси. Случилось, как в известной песне: «Меня здесь русским именем когда-то нарекли…» Так что, простите, Христа ради, если что не так.
   А книга моя подошла к концу, и я благодарен вам, говорю вам спасибо – спаси Бог – за долготерпение ваше, а ведь это молитва за вас. И, возможно, кто-то из прочитавших ее скажет мысленно спасибо мне. И это будет молитва за меня, грешного.
   Будем прощаться. А жаль, мне было так хорошо с тобой, мой добрый читатель. Азербайджанец бодро скажет: «саг ол!», что значит «будь здоров!». Персиянин нежно пропоет «худа хафиз», что дословно означает «препоручаю Богу». Английское «гуд бай» – то же, что и «всего доброго». Итальянское «чао!» звучанием своим напомнит нам русское «отчаливай». Турок воскликнет «хай дэ гюле-гюле!», пожелав напоследок чаще смеяться. Русский же, расставаясь, промолвит: «Прощай». Словно попросит прощения за обиды, вольные или невольные, ведь одному Богу ведомо, увидимся ли еще, расставаться же следует с легким сердцем, чтобы не поминали лихом.
   Вот и я, прощаясь, прошу у вас прощения. За что? Возможно, и за то, что время, потраченное на это чтение, покажется кому-то потерянным зря. И чем смогу тогда оправдаться? Наверное, только репликой одной шекспировской героини: «Любовью я богаче, чем словами…» И разве не случалось порой обидеть человека нечаянно, даже не подозревая об этом?..
   Воистину удивителен язык русский. В нем и прощание – сродни молитве…

…Еще и потому пока дышу,
Пою и плачу, и молюсь
По-русски,
И только так – живу,
Иначе бы не смог,
Что полночь за полночь,
Едва уткнусь в подушку,
Меня целует
В темную макушку
Отец Благий —
Пресветлый
Русский
Бог.

   Ирзабеков Фазиль Давуд оглы,
   в Святом Крещении Василий

   Май 2006

   Приложение
   Из выступлений на XI Всемирном Русском Народном Соборе


   Удерживающее начало

   Валерий Ганичев, заместитель главы Всемирного Русского Народного Собора

   Нынешний год у нас – Год русского языка. Это год сбережения и преумножения нашего богатства. Родная речь – это священная духовная скрепа русской цивилизации, без которой нас просто не было бы, и мы обязаны бороться с его обеднением и вытаптыванием. Под фальшивым лозунгом «насильственной русификации» закрылись многие, а кое-где и все, русскоязычные школы на Украине, в Прибалтике, Закавказье, Средней Азии, даже русским людям не позволено учиться на русском языке. Стыдно признать, но эта эпидемия под циничными лозунгами демократизации вытаптывает, сокращает программы по русскому языку и литературе в пределах самой России. Все мы, в первую очередь писатели, все ревнители русской речи обязаны отнестись к этому году, как, может быть, главному году нашей жизни.
   Правда, очень удивительно и прискорбно, что в Государственном комитете по проведению Года русского языка не оказалось ни одного писателя, ни одного деятеля культуры. Какой изящный маневр, чтобы отделить отечественную литературу от русского языка.
   Русский язык явился в полном смысле языком-мостом, сакральным удерживающим началом, языком собирания и взаимного культурного обогащения.
   Ныне СМИ чуть поубавили русофобскую прыть в борьбе с русской культурой. Но ведь дело и в том, чтобы заметить, ярко рассказать, как русский язык, русская культура единят народы и людей.
   В прошлом году в Дагестане, крае Расула Гамзатова, где живет и работает интересный творческий отряд писателей России, где поет свою стихотворную песнь народная поэтесса Фазу Алиева, где работает один из ярких поэтов современной России Ахмет Ахметов, произошло важнейшее событие – в центре Махачкалы был установлен памятник русскому учителю. Образ выбирали долго, ибо было немало русских специалистов разных профессий, которые посвятили свой труд и себя Дагестану. Выбрали учительницу, ибо с помощью русского языка дагестанцы приобщались к русской классической культуре, мировой цивилизации. С помощью русского языка соединились 33 народа – и создали свою республику.
   На митинге, посвященном открытию этого чудесного памятника русскому слову, русской учительнице, было сказано слово благодарности русскому народу, утверждалось, что именно здесь, в Дагестане, началось, по большому счету, «собирание страны», дан отпор международным террористам, именно здесь стало восстанавливаться единство армии и народа, нанесен смертельный удар по этническому сепаратизму. Вот одна из граней русского языка, который стал не только средством культурного, но и духовного, цивилизационного, общественно-политического объединения, хранителем безопасности и целостности России.
   Действительно, наш народ на протяжении тысячелетий создал великое богатство – великую культуру слова, художественного образа, возвышающей гармонии музыки. Это и Нестор-летописец, и митрополит Иларион, и Андрей Рублев, и Дионисий, и Иосиф Волоцкий, и Нил Сорский. И каждый век добавлял подвижническое, гениальное имя, высочайший образец.
   Последние три века связаны с именами таких гениев, как:
   – Ломоносов, Тредиаковский, Бортнянский, Рокотов – век XVIII;
   – Пушкин, Крылов, Гоголь, Достоевский, Иванов, Суриков, Глинка, Мусоргский, Чайковский, Римский-Корсаков – XIX золотой век русской культуры;
   – Перелом позапрошлого века – это Толстой, Чехов, Блок, Репин, Скрябин.
   – Революционная буря, взрыв 1917-го, советский период искусства – отечественная культура сверкает такими именами, как Есенин, Шолохов, Прокофьев, Шостакович, Свиридов, Вучетич, Бондарчук, Твардовский, Распутин, а за рубежом творят Бунин, Стравинский, Рахманинов, Шмелев.
   Однако на протяжении XX и в начале XXI века появилось племя разрушителей, извратителей, свергателей русской культуры. Порой они принимали разное обличье, шли под разными знаменами, но главное для них было – извергнуть, разрушить образец и образ и представить его то в виде разлома, распада, то в рифмованных несуразностях, то в разорванных кусках мелодии, то в черных дырах и квадратах. Они – передовые, прогрессивные, революционно готовые во имя грядущего завтра растоптать «искусства цветы», сжечь Рафаэля, объявить фальсификатором Шолохова, русских писателей – эпигонами. Эти неистовые ревнители, овладев органами печати, средствами массовой информации, постоянно понижали уровень художественного восприятия, уровень понимания культуры. Это не только соответствовало их собственному уровню – это был социальный заказ на невежество масс, на дебилизацию людей.
   К сожалению, массы ныне не могут пользоваться богатством великой культуры: в стране закрылось множество сельских, школьных и других библиотек, билет в Большой зал консерватории стоит от 300 до 1500 рублей, Большой театр тоже стал недосягаем – разве может попасть туда студент? Скажу честно, если 10–15 лет назад в консерватории на концертах бывало по 10–15 коллег-писателей, то ныне их 1 или 2. А как туда попасть? Где взять такие деньги?
   Фонды библиотек пополняются плохо, да и не тем, чем нужно. Невиданная пелена невежества опускается на страну. Она обеднена и не может воспользоваться своим художественным богатством. Олигархия и ее порождение – массовая культура – подчиняют культуру. Она вносит свои суждения, оценки, играет «на понижение», развенчивая святыни, оскверняя их. На первый взгляд, это стихийный процесс: «мы же не вмешиваемся в культуру» – но на самом деле коммерциализируем ее, торгуем ею, обедняем ее. А поскольку надо повысить прибыль, ибо это единственный критерий и ценность для нашего «экономического человека», то действительно идет постоянная «игра на понижение». Высшие измерения культуры, да и всего бытия, уводятся из оборота и вместо них появляются подделки, которые умело раскручиваются до уровня шедевров, и эта коммерческая культура уже не может быть обращена к морали, ибо та ограничивает беспредел массовой культуры. Тут уже не может быть место разуму, ибо она адресована самой примитивной стороне человеческого существа.
   Сегодня я хотел сказать об одной важной, принципиальной, может быть, и парадоксальной части нашего бытия: рынок в его нынешнем проявлении, в торжестве и победоносности тех, кто обладает материальным богатством, делает бедной, порой нищей нашу истинную культуру. Ее повсеместная коммерциализация приводит к вымиранию в небольших городах (или уходу на задворки общественного, а тем более государственного внимания) таких институтов высокой культуры, как библиотека, театр, филармония, сельская школа, симфонический оркестр. Если раньше мы имели самую читающую страну, то теперь 37 %, по данным, приведенным на съезде книгоиздателей, заявляют, что они не читали, не читают и читать не будут! Разве это не воинственная нищета невежества?
   Писатели, художники, музыканты, архитекторы влачат жалкое существование, если они не поддались мамоне и потребностям рынка. Нам говорят: будьте ближе к интересам народа, пишите о том, что интересно, и тут же навязывают читателям «интерес замочной скважины» через всевозможные средства – кто что пьет и ест на Рублевке, кто с кем и кто о чем, причем извлекают из человека самое низменное. А государство остается в стороне – мол, разбирайтесь сами с рынком, старайтесь ему угодить.
   Однако у России во все времена была задача перед всем миром задача сохранения на планете культурного слоя. Так что весь мир всегда ждет от нее не просто сопротивления мировому злу, но сопротивления посредством сохранения этого слоя культуры, независимой от рынка, которая позволит и всему миру выжить – одухотворенной святостью подвижничества, подвига «за други своя».
   И если государство желает выжить, оно неизбежно будет вынуждено строить свою жизнь на культурном слое высокого образца, не потакая низменному рыночному, создавая издательства с государственной поддержкой лучших писателей, пропагандируя и поддерживая классическую музыку, школу национального пения, художественный реализм в искусстве. Неизбежно это должно произойти!
   И если богатые не будут заботиться о доступности культуры для бедных, о доступности образования для бедных – неизбежны новые Кондопоги, социальные конфликты и расслоения. А кому помешали симфонический оркестр, выступающий на заводе, писатель, выступающий на дальней заставе, в сельском клубе или на стройке? Такой социальный заказ на достойный образец культуры необходим и сегодняшней России.
   Думаю, что следующий мой вывод приведет в ужас либералов-рыночников. Но от этого его истинность, к сожалению, не уменьшается. Сегодня рынок довел критерии в культуре до самой низкой оценки, он готов ее кастрировать, если она не коммерческая и самодостаточная, если она не приносит прямую финансовую прибыль. Рынок проявляет сегодня себя по отношению к культуре как самый отъявленный тоталитарист. Вот истинная для нее опасность.
   Если общество и власть не отринут этот чисто коммерческий поход к культуре, не заявят о борьбе за торжество высших ценностей, нас ждет всеобщее культурное обнищание, невежество, бедность духа, наша культура не будет способна рожать не только гениев, но и просто талантливых людей с широким взглядом на мир, людей, способных открывать новые горизонты, людей нравственных.
   Мне представляется необходимым, чтобы наш Собор высказался за немедленное и решительное выдвижение национального проекта в области культуры, где были бы прочерчены основные линии движения общества и государства в поддержке духовно-возвышенной, национальной, гуманистической, ценностно-ориентированной культуры. И проект этот не должен быть однодневным, а должен стать программой национальных приоритетов на долгие годы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация