А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сталин без лжи. Противоядие от «либеральной» заразы" (страница 30)

   В. Бехтерев.
   1 января, 1899 г. ”
   В.М. Бехтерев в своём кабинете в Императорской Военно-Медицинской академии, 1913 года

   Пусть так. И это действительно было так: один из ординаторов нашей больницы работал в клинике профессора и сказал мне, что на следующий день профессор слёг в инфлуэнце. Но спрашивается: для чего в таком случае было принимать больных и обирать с них пятирублёвки? Ведь для многих эти пятирублёвки, быть может, были плодом отказа от необходимого.
   Идти вторично или не идти? Мы решили – лучше идти. Узнали, когда профессор выздоровел и возобновил приём. Поехали. Я старательно обдумал всё, что следует сообщить профессору касательно болезни моей жены.
   Вошли к нему.
   – Мы, господин профессор, были у вас…
   Он насупился и коротко сказал:
   – Я помню. – И обратился к жене: – Рецепт принесли?
   Жена подала. Он посмотрел.
   – Как себя чувствуете? Ванны принимаете?
   – Чувствую себя по-прежнему. Ванны принимаю.
   – Так… Спите плохо?
   – Очень плохо.
   – Угу!.. – Профессор написал рецепт и протянул его жене.
   – Будете принимать по столовой ложке три раза в день, ванны продолжайте.
   Я взглянул на рецепт: Inf. A don. vernal… Ammonii bromati… Ничего не понимаю! Опять то же? И где же консультация со мною, каковой возможности я лишил профессора в прошлый раз?
   Мы встали, он нас проводил до двери. Может быть, он хочет посоветоваться со мной в отсутствие жены? Но он протягивает руку. Я торопливо стал излагать профессору свои соображения о болезни жены, – он нетерпеливо слушал, повторяя: “Да! да! ” При первом перерыве сунул нам руку и сказал:
   – Не забудьте в следующий раз захватить рецепт»[557].

   Таким образом, моральные качества Бехтерева вполне позволяли ему заочно обозвать Сталина «сухоруким параноиком». Однако даже если подобное высказывание и вправду имело место (чему нет никаких достоверных подтверждений), это был не диагноз, а всего лишь оскорбление. В самом деле, как мог душевнобольной человек тридцать лет руководить великой державой и при этом столь тщательно скрывать свою болезнь, что её не заметили ни ближайшее окружение, ни общавшиеся с ним иностранные лидеры, включая Черчилля и Рузвельта? Впрочем, искать логику и здравый смысл у обличителей сталинизма – занятие заведомо неблагодарное.

   Глава 5. «Трусливый тиран»

   «Сталин был трус страшный, трус патологический», – категорически заявляет Виктор Астафьев.
   «Кстати, трус ли Сталин? – глубокомысленно размышляет перебежчик Борис Бажанов. – Очень трудно ответить на этот вопрос. За всю сталинскую жизнь нельзя привести ни одного примера, когда он проявил бы храбрость, ни в революционное время, ни во время гражданской войны, где он всегда командовал издали, из далёкого тыла, ни в мирное время»[558].
   Вздорность подобных рассуждений вполне очевидна. Даже злейший враг «кремлёвского диктатора» Л.Д. Троцкий, поливая Сталина грязью, вынужден был признать:
   «Мужество мысли было чуждо ему. Зато он был наделён бесстрашием перед лицом опасности. Физические лишения не пугали его. В этом отношении он был подлинным представителем ордена профессиональных революционеров и превосходил многих из их числа»[559].
   За примерами личной храбрости Сталина во время гражданской войны далеко ходить не надо – достаточно посмотреть постановление Президиума ВЦИК о его награждении орденом Красного Знамени: «Будучи сам в районе боевой линии, он под боевым огнём, личным примером воодушевлял ряды борющихся за Советскую Республику».
   О том, что вождь советского народа был «не из трусливого десятка», говорит инцидент, случившийся 16 ноября 1931 года:
   «18 ноября 1931 г.
   Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину
   По полученным нами сведениям на явочную квартиру к одному из наших агентов в ноябре м-це должно было явиться для установления связи и передачи поручений лицо, направленное английской разведкой на нашу территорию.
   12-го ноября на явку действительно, с соответствующим паролем, прибыл (по неизвестной нам переправе английской разведки), как вскоре выяснилось, белый офицер – секретный сотрудник английской разведки, работающий по линии РОВС и нефтяной секции Торгпрома (ГУКАСОВ).
   Указанное лицо было взято под тщательное наружное и внутреннее наблюдение.
   16-го ноября, проходя с нашим агентом в 3 часа 35 мин. дня по Ильинке около д. 5/2 против Старо-Гостиного двора, агент английской разведки случайно встретил Вас и сделал попытку выхватить револьвер.
   Как сообщает наш агент, ему удалось схватить за руку указанного англоразеедчика и повлечь за собой, воспрепятствовав попытке.
   Тотчас же после этого названный агент англоразведки был нами секретно арестован.
   О ходе следствия буду Вас своевременно информировать.
   Фото-карточку арестованного, назвавшегося ОГАРЁВЫМ, прилагаю.
   Приложение: Упомянутое.
   Зам. председателя ОГПУ (Акулов)»[560]
   Сталин и Киров идут пешком с заседания XVI съезда ВКП(б).
   Москва, 26 июня 1930 года

   На записке резолюция: «Членам ПБ. Пешее хождение т. Сталину по Москве надо прекратить. В.Молотов» и подписи Л.Кагановича, М.Калинина, В.Куйбышева и А.Рыкова[561].
   А вот датированный тем же числом протокол допроса «Огарёва»:
   «16 ноября, примерно в 3,5 часа дня, идя вместе с Добровым от Красной площади по направлению Ильинских ворот, с левой стороны по тротуару я встретил Сталина. Встреча состоялась недалеко от В. Торговых рядов. Сталин был одет в солдатскую шинель, на голове был картуз защитного цвета. Рядом с ним шёл по левую руку господин в тёмном пальто и в кепке. У этого лица в глаза мне бросилась большая борода рыжего цвета. И только переведя глаза налево, я уже в трёх шагах от себя заметил и Сталина. Я сразу его узнал по сходству с портретами, которые я видел. Он мне показался ниже ростом, чем я его себе представлял. Шёл он медленно и смотрел на меня в упор. Я тоже не спускал глаз с него. Я заметил, что за ним сразу же шло человек 8. Мы так близко
   сошлись на тротуаре (он был достаточно узок), что я даже задел рукой его соседа (рыжебородого). Первая моя мысль была выхватить револьвер и выстрелить, но так как я был в этот день не в куртке, а в пальто, а револьвер был в кармане штанов под пальто, то я понял, что раньше чем я выстрелю меня схватят. Это меня остановило, тем более что встреча со Сталиным была совершенно неожиданной. Пройдя несколько шагов, я подумал, не вернуться ли мне, чтобы выстрелить. Но присутствие 8 человек, следовавших за Сталиным, меня и тут остановило. Весь этот эпизод поразил меня тем, что у меня было представление, что Сталин всегда передвигается только на автомобиле, окружённый плотным кольцом охраны, причём машина идёт самым быстрым ходом. Именно такое представление о способах передвижения руководящих лиц большевиков всегда вызывало у нас наибольшие затруднения при постановке вопроса о террористическом акте. Мне было обидно, что я упустил такую возможность, и сказал Доброву: “Как странно! Когда встречаешь, ничего не предпринимаешь, а когда захочешь встретить, но не встретишь ”. “За границей мне никто не поверит ”.
   ОГАРЁВ
   Допросил: Нач. 3 Отделения ЭКУ ОГПУ Дмитриев»[562]

   На последнем листе имеется рукописная помета: «т. Сталин, установлено, что назвавшийся Огарёвым является на деле Платоновым-Петиным, помощником резидента английской разведки по лимитрофам Богомольца. За последние годы Платанов-Петин семь раз был в Союзе, сознался. И.Акулов»[563].

   Глава 6. «Закон о пяти колосках»

   Одним из сильно мифологизированных эпизодов сталинского периода истории нашей страны является вышедшее 7 августа 1932 года постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», с подачи обличителей часто именуемое «Законом о пяти колосках»[564]:

   «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности
   Постановление Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров Союза ССР

   За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищения (воровство) грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения (воровство) кооперативного и колхозного имущества со стороны хулиганствующих и вообще противообщественных элементов. Равным образом участились жалобы на насилия и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов и честно и самоотверженно работающих за укрепление последних.
   ЦИК и СНК Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, в виду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов советской власти.
   Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, ЦИК и СНК Союза ССР постановляют:

   I.
   1. Приравнять по своему значению грузы на железнодорожном и водном транспорте к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этих грузов.
   2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.
   3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по делам о хищении грузов на транспорте.

   II.
   1. Приравнять по своему значению имущество колхозов и
   кооперативов (урожай на полях, общественные запасы, скот, кооперативные склады и магазины и т. п.) к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этого имущества от расхищения.
   2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества.
   3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

   III.
   1. Повести решительную борьбу с теми противообщественными кулацко-капиталистическими элементами, которые применяют насилия и угрозы или проповедуют применение насилия и угроз к колхозникам с целью заставить последних выйти из колхоза, с целью насильственного разрушения колхоза. Приравнять их преступления к государственным преступлениям.
   2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.
   3. Не применять амнистии к преступникам, осуждённым по этим делам.

   Председатель ЦИК Союза ССР М. Калинин
   Председатель СНК Союза ССР В. Молотов (Скрябин)
   Секретарь ЦИК Союза ССР А. Енукидзе
   7 августа 1932 г.»[565]
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация