А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последний магнат" (страница 9)

   Он первым узнал в ней ту, прежнюю: сливочная кожа на висках и волны переливчатых, неярко-каштановых волос все также напоминали Минну. И объятие, случись ему протянуть руку, было бы привычным – она уже была ему знакома: и мягкий пушок на затылке, и линия спины, и дыхание, и уголки глаз, и ткань платья.
   – Вы ждали здесь всю ночь? – прошелестел тихий голос.
   – Не сходил с места. Даже не пошевелился.
   Впрочем, затруднение оставалось все то же – им некуда было идти.
   – Не выпить ли чаю? – предложила Кэтлин. – Где-нибудь, где вас не знают.
   – Можно подумать, что у кого-то из нас дурная репутация.
   – И вправду, – засмеялась она.
   – Поедем на берег. Я как-то был в ресторане, где за мной погнался дрессированный морской лев.
   – Неужели он и чай готовит?
   – Ну, он ведь дрессированный. И к тому же не говорящий – дрессировка так далеко не зашла. Что же вы все-таки пытаетесь скрыть?
   – Наверное, будущее, – не сразу ответила она. Беспечно брошенные слова могли значить что угодно – или не значить ничего.
   Пока Стар выруливал со стоянки, Кэтлин указала на свою машину:
   – Ей здесь ничего не грозит?
   – Как сказать. Тут постоянно рыщут подозрительные чернобородые иностранцы, сам видел.
   – Правда? – тревожно взглянула на него Кэтлин и тут же увидела, что он улыбается. – Верю каждому вашему слову. У вас такое мягкое обхождение – не понимаю, почему вас боятся.
   Она окинула его одобрительным взглядом, с тревогой отметив его бледность, еще более заметную под ярким солнцем.
   – Вы много работаете? И по выходным – неужели всегда?
   – Не всегда, – ответил Стар: вопрос ее, хоть и нейтральный, прозвучал искренне. – Когда-то у нас… у нас был дом с бассейном и прочими разностями, по воскресеньям приходили гости. Я играл в теннис и плавал. Но потом бросил.
   – Почему? Вам полезно. Мне казалось, американцы не могут без плаванья.
   – Ноги ослабли несколько лет назад, меня это стесняло. Я много чем занимался: играл в ручной мяч еще мальчишкой и позже, уже здесь. У меня был корт, его потом смыло штормом.
   – Вы хорошо сложены. – Простая любезность; Кэтлин лишь подразумевала, что он сложен с тонким изяществом.
   Стар мотнул головой, словно отметая комплимент.
   – Больше всего я люблю работать. Для этого я и создан.
   – Вы всегда хотели делать кино?
   – Нет. В детстве я мечтал быть старшим конторщиком – который точно знает, где что лежит.
   – Забавно, – улыбнулась Кэтлин. – Вы давно переросли ту мечту.
   – Нет, я по-прежнему старший конторщик. Если я и талантлив, то именно в этом. Просто когда я им стал, вдруг выяснилось, что никто не знает точного места для каждой вещи. И пришлось разбираться, почему она там лежит и нужно ли ее трогать. На меня навешивали все больше, обязанности становились сложнее. Вскоре у меня скопились уже все ключи, и вздумай я их вернуть остальным – никто бы не вспомнил, какие замки ими открываются.
   Они остановились у светофора, мальчишка-газетчик проблеял: «Убийство Микки-Мауса! Рэндольф Херст объявляет войну Китаю!»
   – Придется купить, – сказала Кэтлин.
   Когда они тронулись, Кэтлин поправила шляпу и пригладила волосы. Увидев, что Стар за ней наблюдает, она улыбнулась.
   Она была сосредоточенной и спокойной – редкие качества по тем временам: усталость и скука сделались обычным явлением, в Калифорнию стекались отчаявшиеся искатели легкой доли. Молодежь обоих полов, мыслями оставаясь в родных восточных штатах, из последних сил вела безнадежную войну против калифорнийского климата. Сохранять постоянный, ровный ритм работы здесь удавалось с трудом – даже Стар едва смел себе в этом признаться. Зато в приезжих ему часто приходилось замечать короткий прилив новой энергии.
   Стар и Кэтлин теперь общались приятельски. Любое ее движение и жест оставались в согласии с ее красотой – все мелочи сливались в цельный облик. Глядя на нее, он словно оценивал съемочный кадр, и уже знал, что кадр удался. Она была естественна, непринужденна и – в том смысле, который он вкладывал в это слово, подразумевая ладность, утонченность и соразмерность – она была «хороша».
   Они доехали до Санта-Моники, где виднелись роскошные особняки дюжины кинозвезд, тесно вдавленные в бойкое многолюдье Кони-Айленда. Стар свернул к подножию холма, к бескрайнему синему небу и морю, и повел машину вдоль пляжа; берег, выскользнув из-под купальщиков, потянулся перед ними изменчивой – то широкой, то узкой – желтой полосой.
   – Я строю здесь дом, – сообщил Стар. – Дальше по дороге. Не знаю зачем.
   – Может, для меня?
   – Может быть.
   – Какая щедрость – выстроить для меня особняк, никогда меня не видя.
   – Для особняка он невелик. И крыши еще нет. Я ведь не знал, какую вам захочется.
   – Разве нам нужна крыша? Мне говорили, здесь не бывает дождей. Здесь…
   Кэтлин резко умолкла – из-за воспоминаний, понял Стар.
   – Не обращайте внимания, – обронила она. – Прошлое.
   – Тоже дом без крыши?
   – Да. Тоже дом без крыши.
   – Вы были счастливы?
   – Мы жили вместе долго – слишком долго. Мучительная ошибка, обычная для многих. Я хотела уйти, он не мог смириться, все слишком затянулось. Он бы и хотел меня отпустить, да не находил сил. И я просто сбежала.
   Стар слушал – взвешивая, но не осуждая. Под розово-голубой шляпкой ничего не переменилось. Кэтлин лет двадцать пять – немыслимо представить, чтобы она никогда не любила и не была любимой.
   – Мы были слишком близки, – продолжала она. – Наверное, отвлечь нас друг от друга сумели бы дети, но в доме без крыши не бывает детей.
   Наконец-то он хоть что-то о ней знал, и вчерашний внутренний голос не будет твердить, как на сценарном совещании: «С героиней полная неизвестность – не нужно детальной анкеты, но дайте хоть штрих». Теперь за ней реяло туманное прошлое, чуть более ощутимое, чем голова Шивы в лунных лучах.
   Площадку вокруг ресторана, к которому они подъехали, загромождали автомобили многочисленных воскресных посетителей; дрессированный морской лев зарычал на Стара, вспомнив давнее знакомство. Хозяин морского льва сказал, что тот не терпит ездить на заднем сиденье и всегда перелезает вперед через спинку кресла – было ясно, что хозяин, сам того не понимая, позволяет льву собой помыкать.
   – Я бы взглянула на дом, который вы строите, – заметила Кэтлин. – Мне не хочется чаю. Чай – прошлое.
   Она выпила кока-колы, и они тронулись дальше. Через десять миль солнце ослепило глаза, Стар достал две пары очков. Еще через пять миль машина свернула к небольшому мысу и подъехала к коробке дома.
   Ветер, веющий со стороны солнца, швырял брызги на прибрежные камни, сыпал водяной пылью над машиной. Бетономешалка, желтые доски и груда строительных камней, приготовленные к рабочей неделе, на фоне морского пейзажа выглядели рваной раной. Стар и Кэтлин обогнули фасад дома, где на месте будущей террасы громоздились огромные булыжники.
   Кэтлин взглянула на плоские холмы за спиной, слегка поморщилась от яркого сияния – и Стар увидел…
   – Незачем искать то, чего нет, – легко сказал он. – В детстве я всегда мечтал иметь глобус – представьте, будто вы стоите на его поверхности.
   – Понимаю, – ответила она чуть погодя. – Тогда чувствуешь, как земля вращается, да?
   – Да, – кивнул он. – А иначе это всего лишь mañana, пустое ожидание зари или лунного восхода.
   Они вошли под строительные леса. Одна комната – будущая главная гостиная – была совсем готова, вплоть до встроенных книжных полок, гардинных карнизов и люка в полу для кинопроектора. К удивлению Кэтлин, дальше открывалась веранда: кресла с подушками, стол для пинг-понга. Второй такой же стоял посреди свежепостланного дерна за домом.
   – Неделю назад я давал здесь что-то вроде репетиции обеда, – объяснил Стар. – И взял реквизит – траву, мебель. Хотелось представить, как дом будет смотреться в готовом виде.
   Кэтлин засмеялась.
   – Значит, трава бутафорская?
   – Нет, почему же. Обычная.
   Позади полоски земли – будущего газона – открывался раскоп под бассейн, облюбованный пока чайками, которые при виде людей всей стаей снялись с места.
   – Вы намерены жить здесь в одиночку? – спросила Кэтлин. – Даже танцовщицу не заведете?
   – Скорее всего. Время, когда я строил планы, уже прошло. Я надеялся, что здесь удобно будет читать сценарии. А домом мне служит студия.
   – Да, об американских бизнесменах мне так и рассказывали.
   Он уловил неодобрительную нотку в ее голосе.
   – Заниматься нужно тем, для чего ты рожден, – негромко произнес он. – Едва ли не каждый месяц кто-то берется меня перевоспитывать – рассказывает, как скучна будет старость, когда я отойду от дел. Однако все не так просто.
   Поднимался ветер, пора было уезжать; Стар, вынув из кармана ключи от машины, рассеянно вертел их в руке. Вдруг откуда-то из залитого солнцем пространства донесся серебристый оклик телефона.
   Звонило не в доме, и Стар с Кэтлин заметались по саду, как дети, играющие в «холодно-горячо», пока не добрались до будки с инвентарем, поставленной у теннисного корта. Заждавшийся телефон недоверчиво взлаивал на них со стены. Стар помедлил.
   – Может, не отвечать?
   – Я бы не смогла. Если не знаю, кто на проводе, – всегда отвечаю.
   – То ли перепутали номер, то ли звонят наудачу.
   Стар снял трубку.
   – Алло… Междугородный откуда? Да, меня зовут Стар.
   Его манера резко изменилась – Кэтлин увидела то, что за последний десяток лет открывалось лишь немногим: Стар был впечатлен. Он по-прежнему выглядел непринужденно – изображать сильные впечатления ему случалось нередко, – но на миг словно помолодел.
   – Это президент, – сказал он Кэтлин нарочито бесстрастно.
   – Вашей компании?
   – Нет, президент Соединенных Штатов.
   Он старался казаться равнодушным, однако голос звучал взволнованно.
   – Хорошо, я подожду, – сказал он в трубку и обернулся к Кэтлин: – Я с ним уже говорил.
   Кэтлин наблюдала. Стар улыбнулся и подмигнул – дескать, я пока занят, но вас не забываю.
   – Алло, – сказал он чуть погодя, прислушался и вновь повторил: – Алло… Нельзя ли громче? – Сдвинув брови, он вдруг переспросил: – Кто?.. Что вам надо?
   Кэтлин увидела, как его лицо исказилось отвращением.
   – Я не желаю с ним говорить, – бросил он. – Нет!
   Стар повернулся к Кэтлин.
   – Верьте или нет, это орангутанг. – Он выждал, пока на том конце провода ему что-то пространно объясняли, и повторил: – Я не собираюсь с ним говорить, Лью. У меня нет общих тем для бесед с орангутангами.
   Стар подозвал Кэтлин и повернул к ней трубку – там что-то пыхтело и бормотало, а затем послышался голос:
   – Монро, это не розыгрыш, он вправду говорящий! И как две капли воды похож на президента Маккинли! Рядом со мной стоит мистер Хорас Уикершем с портретом Маккинли…
   – У нас уже был шимпанзе, – ответил Стар, внимательно выслушав до конца. – В прошлом году он отхватил солидный кусок от Джона Гилберта… Ну хорошо, дай ему трубку.
   Стар попытался говорить церемонно, как с ребенком:
   – Привет, орангутанг.
   Он удивленно повернулся к Кэтлин.
   – Он сказал «привет»…
   – Спросите, как его зовут, – предложила Кэтлин.
   – Привет, орангутанг… Боже, подумать только… Как твое имя?.. Нет, видимо, не знает… Послушай, Лью, мы не снимаем ничего в духе «Кинг-Конга», а в «Косматой обезьяне» нет обезьян… Уверен, конечно. Извини, Лью. До свиданья.
   Он злился на Лью: поверив, что звонит президент, Стар переменил манеру, будто и впрямь настроился говорить с президентом. Теперь он чувствовал себя неловко, однако Кэтлин поняла и прониклась к нему даже большей симпатией из-за того, что в трубку говорил всего лишь орангутанг.

   Они ехали обратно вдоль берега, солнце светило в спину. Оставленный дом казался радушнее, будто согретый их приездом: они уже не были пленниками этого сияющего лунного ландшафта, блеск воспринимался теперь легче. С изогнутой кромки берега открылось розовеющее небо над замершими в нерешительности стенами, и мыс выглядел отсюда приветливым островом, который не прочь когда-нибудь вновь приютить их на время.
   После пестрых хижин и рыбацких баркасов Малибу они вновь угодили в людскую гущу: дорога была забита машинами, а пляжи напоминали бесформенные муравейники, рядом с которыми густо роились в море темные мокрые головы.
   Теперь на глаза попадался городской реквизит: покрывала, циновки, зонтики, примусы, сумки с одеждой – оковы, сложенные на песок пленниками. Море принадлежало Стару – оставалось лишь вступить во владение или определить, что с ним делать, – остальным лишь из милости дозволялось омочить ладони и ступни в прохладе природного резервуара, расположенного в мире людей.
   Свернув с прибрежной дороги и поднявшись по склону каньона, Стар выехал на верх холма, уже слившегося с городом. Людская толпа теперь копошилась позади. У бензоколонки он притормозил заправиться.
   – Поужинаем вместе? – чуть ли не с волнением проговорил он, стоя рядом с машиной.
   – У вас есть работа на сегодня.
   – Нет, я ничего не планировал. Поужинаем?
   Он знал, что вечер у нее тоже свободен – ни встреч, ни назначенных дел.
   – Может, поесть в закусочной напротив? – нашла она компромисс.
   Стар оценивающе поглядел через дорогу.
   – Вы и вправду туда хотите?
   – Я люблю американские закусочные – в них так непривычно и забавно.
   Сидя на высоких табуретах, они ели суп из помидоров и горячие бутерброды. Почему-то их это сблизило больше, чем все предыдущее; оба чувствовали опасное одиночество и угадывали его друг в друге, странно объединенные и запахами кухни – горькими, кисловатыми, сладкими, – и зрелищем загадочной официантки – брюнетки с высветленными лишь частично прядями, – и финальным натюрмортом на опустевших тарелках: картофельный ломтик, кружок маринованного огурца, косточка оливки.

   Сгущались сумерки, теперь ничего не стоило улыбнуться ему в машине.
   – Я вам очень благодарна, хороший получился день.
   Они приближались к дому Кэтлин: дорога пошла от подножия холма вверх, и усилившийся гул двигателя на второй передаче звучал предвестием конца. Бунгало вдоль склона оделись огнями, Стар включил фары. Тоскливо сосало под ложечкой.
   – Мы еще увидимся…
   – Нет, – мгновенно откликнулась она, будто ожидала. – Я вам напишу. Извините, что напустила таинственности: это только к лучшему, вы мне слишком нравитесь. Постарайтесь работать поменьше. И обязательно женитесь.
   – Ну зачем же так, – запротестовал Стар. – Целый день мы были вдвоем – лишь вы и я. Может, для вас это ничто, а для меня очень важно. И я еще не успел вам об этом сказать.
   Однако продолжать беседу – значило войти в дом: они уже подъехали к крыльцу.
   – Мне пора, – покачала головой Кэтлин. – У меня назначена встреча, я просто не говорила.
   – Неправда. Но ничего не поделаешь.
   Он дошел с ней до двери и остановился на крыльце, еще помнящем отпечатки его вчерашних следов. Кэтлин рылась в сумочке, ища ключ.
   – Нашли?
   – Нашла.
   Оставалось лишь войти – но она, желая взглянуть на Стара еще раз, склонила голову влево, потом вправо, пытаясь рассмотреть его лицо в последних отсветах сумерек. Она медлила слишком долго, и его ладонь сама собой скользнула к ее плечу – он обнял Кэтлин, прижал лицом к своей шее, отгородив от света. Стиснув ключ в руке, она закрыла глаза; до него донеслось то ли восклицание, то ли вздох – и еще вздох, когда он притянул ее ближе и коснулся подбородком щеки, мягко разворачивая лицо к себе. Оба чуть улыбнулись, она слегка нахмурилась – и последний дюйм между ними растаял в темноте.
   Когда они оторвались друг от друга, Кэтлин покачала головой – скорее в знак удивления, чем отрицания. В ее голове пронеслось: лишь себя и винить, все сложилось давно, только когда? Мысль о том, что нужно разорвать объятие, с каждым мигом становилась ей все тягостнее и невыносимее. Стар торжествовал – это добавляло ей мук, но она не могла ни осуждать его, ни участвовать в торжестве, которое ощущала как поражение. Однако ей пришло в голову, что если не признать поражения, разорвать объятие и уйти в дом – поражение не обернется победой. Значит, разницы нет.
   – Я не хотела, – проговорила Кэтлин. – Вовсе не хотела.
   – Можно мне войти?
   – Нет! Нет…
   – Тогда скорее в машину, бежим отсюда.
   Она с облегчением зацепилась за нужное слово: бегство воспринималось спасительным выходом, словно ей надо скрыться с места преступления. Они очутились в машине; дорога шла вниз по склону холма, встречный ветер обдавал прохладой, и Кэтлин постепенно пришла в себя. Теперь все виделось ясно, как в черно-белом кино.
   – Вернемся на берег, в ваш дом, – сказала она.
   – На берег?
   – Да, к вам. И не надо слов. Пусть будет только дорога.

   Когда они выехали на берег, небо резко посерело, у Санта-Моники их настиг внезапный ливень. Стар остановился на обочине и, накинув плащ, поднял брезентовый верх.
   – Теперь у нас есть крыша, – улыбнулся он.
   «Дворник» на лобовом стекле уютно тикал, как старые напольные часы, навстречу то и дело попадались угрюмые машины, сворачивающие к городу от мокрых пляжей. Позже берег затянуло туманом, и края дороги сделались неразличимы; встречные фары словно зависали неподвижно в воздухе, лишь в последний миг вспыхивая совсем рядом.
   Стару и Кэтлин, бросившим часть себя в прошлом, теперь стало легко и вольно. В щели сочился туман; Кэтлин спокойным, медленным жестом, приковавшим все внимание Стара, сняла розово-голубую шляпу и положила ее под ремень на заднем сиденье. Встряхнув волосами, она перехватила взгляд Стара и улыбнулась.
   Ресторан с дрессированным морским львом маячил на берегу ярким сгустком света. Стар, опустив боковое стекло, вглядывался в дорогу; через несколько миль туман рассеялся, дорога свернула к дому на мысе. Здесь из-за облаков светила луна, над морем реял неверный сумеречный свет.
   Дом за это время словно распался на отдельные части: мокрые брусья дверной коробки, нагромождение непонятных предметов высотой по пояс, на которые Стар и Кэтлин натыкались по пути в единственную отделанную комнату. Здесь пахло опилками и влажным деревом, и когда Стар обнял Кэтлин, в полутьме они различали лишь глаза друг друга. Через минуту плащ упал на пол.
   – Подожди. – Она не хотела спешить. Пусть ее переполняли счастье и желание, однако вся эта история ничего не сулила – и Кэтлин пришлось остановиться на миг: вспомнить начало, вернуться на час назад и понять, как же все произошло. Замерев, она слегка повела головой из стороны в сторону – как прежде, только медленнее, не отрывая взгляда от его лица. И почувствовала, как его охватывает дрожь.
   Он понял это и ослабил объятие; Кэтлин тут же заговорила – резко, призывно – и притянула его лицо к своему. Обнимая Стара одной рукой, она движением колен сбросила что-то и откинула прочь. Стар, уже не дрожа, вновь обнял ее – и вместе они опустились на пол, покрытый плащом.

   Потом они молча лежали; Стар, переполненный любовью и нежностью, сжимал ее в объятиях так, что треснул стежок на платье – легкий звук вернул их к реальности.
   – Вставай, я помогу, – шепнул он, беря Кэтлин за руки.
   – Подожди, не сбивай с мысли.
   Лежа в темноте, она бесцельно думала о том, каким талантливым и неутомимым будет ребенок, – и через некоторое время протянула руки, чтобы Стар ее поднял.
   Когда она вернулась, комнату освещала электрическая лампочка.
   – Одноламповая система, – объяснил Стар. – Выключить?
   – Нет, так хорошо. Хочу тебя видеть. Они уселись на дубовом подоконнике, соприкасаясь подошвами.
   – Ты кажешься таким далеким… – шепнула Кэтлин.
   – Ты тоже.
   – Удивительно, правда?
   – Что именно?
   – Что нас опять двое. С тобой тоже так? Думаешь и даже надеешься, что получится быть одним нераздельным, а потом оказывается, что вас все-таки двое.
   – Ты мне очень близка.
   – Ты мне тоже.
   – Спасибо.
   – И тебе спасибо.
   Оба засмеялись.
   – Ты этого и хотел? Вчера вечером?
   – Неосознанно.
   – Интересно, когда все решилось, – задумчиво проговорила она. – Вроде бы ходишь и знаешь, что ничего не будет. А потом вдруг раз – и оказывается, что это судьба. И иначе никак, хоть весь мир перевернись.
   В ее словах звучала опытность; Стар, к своему удивлению, обнаружил, что такая Кэтлин ему нравится даже больше. Настроенный заново прожить – а не повторить – прошлое, он признал, что так и должно быть.
   – Во мне много от шлюхи, – ответила она его мыслям. – Видимо, потому я и не распознала Эдну.
   – Какую Эдну?
   – Ту, кого ты принял за меня. Ты ей звонил. Она жила напротив, только теперь переехала в Санта-Барбару.
   – Она и вправду шлюха?
   – Да. У вас это называется «девушка по вызову».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация