А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последний магнат" (страница 6)

   – Да, мы останемся в убытке, – сказал он, вставая. Подбородок слегка выдвинулся вперед, глаза сияли улыбкой. – Окупить фильм – значило бы совершить чудо большее, чем «Ангелы ада». Однако, как говорит Пат Брейди на званых ужинах в киноакадемии, у нас есть определенные обязательства перед публикой. Невыгодная картина внесет полезное разнообразие в график съемок.
   Он кивнул принцу Агге; тот, наскоро откланиваясь, последним взглядом еще надеялся уловить впечатление, произведенное Старом. Тщетно. Глаза присутствующих – не то чтобы опущенные, скорее уставленные в неопределенную точку над столом – смаргивали чаще обычного, однако в комнате не раздавалось даже шепота.

   Из обеденного зала на улицу Стар с принцем Агге выходили через студийное кафе, и принц жадно впился глазами в пестрое сборище цыганок, горожан, солдат времен первой империи с баками и в расшитых галунами мундирах. Издали они и вправду казались настоящими, столетней давности героями, и Агге попытался представить себе, как массовка изобразит его с современниками в каком-нибудь костюмном фильме из будущего.
   Однако при виде Авраама Линкольна его настрой сменился. Юность Агге пришлась на самое начало скандинавского социализма, когда все зачитывались биографией Линкольна, написанной Николеем; принца упорно воспитывали в духе почитания Линкольна как великой личности, достойной обожания, отчего Агге его просто возненавидел. А теперь живой Линкольн сидел перед ним за столиком, закинув ногу на ногу и закутавшись в шаль, чтобы не продуло, – и с привычно добрым лицом поглощал обед за сорок центов. Принц Агге, впервые в жизни попавший наконец в Америку, воззрился на него, как турист на мумию Ленина в Кремле. Вот она, легенда… Стар, опередив его, теперь остановился – а принц все не мог оторвать глаз от зрелища.
   Вот кто мы на самом деле, – пронеслось у него в мыслях.
   Когда Линкольн подцепил треугольный кусок пирога и затолкал в рот, принц Агге поспешил присоединиться к Стару.
   – Надеюсь, вам здесь интересно, – сказал тот, словно извиняясь за то, что оставил гостя одного. – Через полчаса у нас просмотр рабочего материала, а потом можете знакомиться с павильонами, пока не надоест.
   – Мне хотелось бы остаться с вами.
   – Тогда я прежде посмотрю, какие дела меня ждут.
   Ждал японский консул по поводу выпуска шпионского фильма, способного оскорбить национальные чувства японцев. Ждали звонки и телеграммы. Ждало известие от Робби.
   – Он вспомнил фамилию женщины: точно Смит, он уверен, – доложила мисс Дулан. – Робби предлагал ей тогда зайти на студию и переобуться в сухое, она отказалась – значит, в суд не подаст.
   – Ну и задачка – звонить всем Смитам. Не такое уж облегчение. – Стар на минуту задумался. – Попросите у телефонной компании список Смитов, ставших абонентами в последний месяц. И всех обзвоните.
   – Хорошо.

   Глава 4

   – Здравствуйте, Монро, – кивнул режиссер. – Рад вас видеть.
   Стар прошел мимо, направляясь к построенной для завтрашних съемок декорации – роскошной комнате в конце павильона. Режиссер Ред Райдингвуд поспешил за ним, однако как он ни пытался идти быстрее, Стар оставался на шаг-другой впереди, и Райдингвуд расценил это как признак недовольства. Он и сам часто прибегал к таким маневрам: когда-то он руководил собственной студией и каких только приемов не использовал, так что пусть Монро хоть из кожи лезет – все равно ничем не удивит. Работа режиссера – ставить сцены, и никакому дельцу, пусть и самому успешному, его тут не переплюнуть. Голдвина, который однажды вмешался, Райдингвуд в тот раз вынудил поактерствовать на виду у полусотни зрителей – и получил ожидаемое: на режиссерскую власть больше никто не посягал.
   На пороге роскошной комнаты Стар остановился.
   – Декорация негодная, – заявил Райдингвуд. – Никакой выдумки. Делайте что хотите с освещением…
   – Зачем вы меня вызвали? – Стар повернулся к режиссеру. – Нельзя было согласовать с художниками?
   – Я не просил вас приходить, Монро.
   – Вы хотели работать сами по себе.
   – Прошу прощения, Монро, – терпеливо повторил Райдингвуд, – я не просил вас приходить.
   Стар развернулся и шагнул дальше, к кинокамере. Глаза и раскрытые рты посетителей на миг отвлеклись от героини фильма, обратились к Стару и, не сочтя его достойным внимания, вернулись к актрисе. Посетителям – членам католического братства «Рыцари Колумба» – был не в новинку хлеб, пресуществленный в плоть, но мечту во плоти они видели впервые.
   Стар остановился за стулом актрисы. Низко декольтированное платье открывало яркую экзему на груди и спине; перед каждым дублем обезображенную кожу покрывали кремом и удаляли его сразу после съемки. Волосы актрисы цветом и липкостью напоминали полузасохшую кровь, зато в глазах мерцал звездный свет.
   Стар не успел заговорить, сзади донесся услужливый голос:
   – Ослепительна, просто ослепительна! Голос принадлежал ассистенту режиссера, рассчитывавшему тонко польстить сразу всем: актрисе, которой не придется поворачивать голову (а значит, напрягать больную кожу), чтобы услышать комплимент; Стару, сумевшему добиться с ней контракта, и даже косвенно Райдингвуду.
   – Как дела? Все хорошо? – улыбнулся Стар актрисе.
   – О, все замечательно, только вот эти …ые журналисты!
   Стар слегка подмигнул.
   – Мы их близко не подпустим.
   Имя актрисы успело стать равнозначным слову «стерва». Ей, видимо, нравилось подражать героиням из комиксов про Тарзана – повелительницам туземных племен, только туземцами она считала весь мир. На студии к ней относились как к неизбежному злу, которое стоит потерпеть ради одного-единственного фильма.
   Райдингвуд вслед за Старом подошел к выходу из павильона.
   – Все будет как надо, – заявил он. – Лучшего от нее не добьешься.
   Актриса их уже не слышала; Стар, резко остановившись, сверкнул глазами на Реда.
   – Вы снимаете несусветную дрянь. Я смотрю материал ежедневно, она похожа на красотку из продуктовой рекламы.
   – Я стараюсь выжимать что могу…
   – Пойдемте со мной, – бросил Стар.
   – С вами? Объявить тут перерыв?
   – Оставьте все как есть. – Стар толкнул уплотненную для шумоизоляции входную дверь.
   Машина с водителем уже стояла наготове: минуты у Стара обычно были наперечет.
   – Садитесь, – кивнул он.
   До Реда наконец дошло, что с ним не шутят. Он даже внезапно понял, в чем дело. Актриса взяла его в оборот с первого же дня, от ее хлесткого языка не было спасения – и режиссер, оберегая свой душевный покой, позволил ей отыгрывать роль как попало, лишь бы не связываться.
   Стар только подтвердил его мысли.
   – Вам с ней не совладать. Я объяснял: мне нужна героиня мерзко-подлая. А у вас она нудно-ленивая. Боюсь, придется отказаться.
   – От картины?
   – Нет. Я передаю фильм Харлею.
   – Хорошо, Монро.
   – Не обессудьте, Ред. Когда-нибудь еще попробуем.
   Машина подкатила к конторе Стара.
   – Доснять начатый дубль? – спросил Ред.
   – Им есть кому заняться, – бросил Стар. – Харлей уже на площадке.
   – Какого черта…
   – Он вошел, когда мы выходили. Сценарий я ему отдал вчера вечером.
   – Послушайте, Монро…
   – Ред, я сегодня занят, – отрезал Стар. – Вкус к фильму у вас пропал три дня назад.
   Вот уж пилюля так пилюля, пронеслось в голове Райдингвуда. Теперь его положение пошатнется – незначительно, но третью женитьбу придется отложить. И ведь даже скандал не затеешь: несогласие со Старом обычно не афишируют. Стар – один из столпов киношного мира, и правда на его стороне. Всегда или почти всегда.
   – А пиджак? – вдруг спохватился Ред. – У меня пиджак остался в павильоне. На стуле.
   – Знаю. Вот, возьмите.
   Стар так старался быть терпимым к просчету Райдингвуда, что успел забыть о пиджаке, который держал в руках.

   «Проекционный зал мистера Стара» походил на миниатюрный кинотеатр с четырьмя рядами мягких кресел. Вдоль переднего ряда тянулись столы с затененными лампами, кнопками и телефонами; у стены стояло пианино, забытое там с первых дней звукового кино. Хотя в зале сделали ремонт и сменили обивку всего год назад, помещение уже успело обветшать от постоянного использования.
   Стар приходил сюда в полтретьего и затем в полседьмого – просматривать кадры, отснятые за день. Обстановка часто бывала напряженной: здесь Стар оценивал свершившийся факт – сухой остаток того, что достигалось месяцами закупок, планирования, сочинения и переписывания, актерских проб, строительных и осветительных ухищрений, утомительных репетиций и съемок; здесь материализовывался результат гениальных предчувствий и отчаянных замыслов, творческого бессилия, заговоров и рабочего пота. Сюда стекались донесения с линии огня – и сложный рабочий процесс замирал в ожидании.
   Кроме Стара, на просмотрах бывали продюсеры обсуждаемых картин, координаторы съемок и главы всех технических отделов. Режиссеры не приходили: официально их работа считалась законченной, а деликатничать с оценками в проекционном зале, где с серебристых бобин потоком разматывались живые деньги, никто не собирался – и режиссеры по негласной традиции старались держаться подальше.
   Стара уже ждали; при его появлении шепот стих, и как только он сел в кресло, подтянув к подбородку острое колено, свет погас. В заднем ряду чиркнула спичка – и все замерло.
   На экране отряд франкоканадцев выгребал на узких каноэ против бурного течения. Сцену снимали в студийном бассейне; в конце каждого дубля, после режиссерской команды «Стоп!», вмиг расслабившиеся актеры со смехом утирали лбы, поток воды останавливался – и иллюзия исчезала. Стар по большей части молчал – лишь отметил, что к технической стороне претензий нет, и назвал номер выбранного дубля.
   В следующей сцене, все на той же реке, девушка-канадка (Клодетт Колбер) разговаривала со следопытом (Рональдом Колманом), глядя на него сверху вниз из каноэ. После первых кадров Стар вдруг спросил:
   – Бассейн уже размонтировали?
   – Да, сэр.
   – Монро, он нужен для…
   – Смонтировать заново, – отрезал Стар. – Немедленно. Второй эпизод надо переснять.
   Мгновенно включился свет; руководитель съемок, соскочив с кресла, вытянулся перед Старом.
   – Сцена сыграна прекрасно – и все насмарку! – с холодным гневом произнес Стар. – Кадр не отцентрирован. Камеру поставили высоко: идет диалог, а видна одна макушка Клодетт. Этого мы и добиваемся? Ради этого зритель и приходит в кино – посмотреть на макушку красивой актрисы? Скажите Тиму, с тем же успехом можно было снять дублершу.
   Свет вновь погас. Руководитель съемок примостился рядом с креслом Стара, чтобы не мешать. Ленту пустили заново.
   – Теперь видите? – спросил Стар. – И еще волосок попал в кадр, вот там справа. Выясните, он в проекторе или на пленке.
   В самом конце сцены Клодетт Колбер медленно подняла голову, явив миру огромные влажные глаза.
   – Вот что зритель должен видеть с самого начала, – указал Стар. – И ведь сыграно великолепно. Сверьте расписание и доснимите сцену сегодня вечером или завтра.
   Уж Пит Заврас не допустил бы такого промаха. Поди найди в Голливуде хоть полдюжины операторов, на которых можно положиться…
   Дали свет, координатор с продюсером фильма вышли из зала.
   – Монро, есть фрагмент сцены, поступил вчера поздно ночью.
   Зал погрузился в темноту, на экране возникла голова Шивы среди толпы богопоклонников – гигантская и невозмутимая, словно ей и не кружиться в потоке наводнения всего через пару часов.
   – Когда будете переснимать, – вдруг сказал Стар, – посадите на идола пару ребятишек. Выясните, не обвинят ли нас в неблагопристойности, хотя, думаю, никто не возразит. Детям все можно.
   – Хорошо, Монро.
   Серебристый пояс с прорезанными звездами… Смит, Джонс или Браун… В рубрику «Объявления»: женщине в серебристом поясе, присутствовавшей…
   Со следующим фильмом – гангстерской историей – место действия перенеслось в Нью-Йорк, Стар сделался нетерпелив.
   – Сцена откровенно испорчена, – раздался в темноте его голос. – Написана дурно, актеры подобраны отвратительно, смысла никакого. Типажи не те, вместо решительности – сплошной сироп. В чем дело, Ли?
   – Сцену писали сегодня утром прямо на площадке, – ответил Ли Кэппер. – Бертон хотел все доснять в шестом павильоне.
   – Никуда не годится. Как и следующая сцена. На такую халтуру даже пленку жаль тратить. Героиня не верит тому, что говорит, Кэри тоже. «Я тебя люблю» крупным планом – да вас освистают в первый же сеанс! И на девице слишком много наверчено.
   В темноте прозвучал сигнал, проектор замолк, включился свет. Стар сидел с каменным лицом.
   – Кто писал сцену? – спросил он чуть погодя.
   – Уайли Уайт.
   – Трезвый?
   – Конечно.
   Стар помолчал.
   – Сегодня же засадите за эту сцену четверых. Посмотрите, кто свободен. Сидни Ховард не появился?
   – Приехал сегодня утром.
   – Поговорите с ним. Объясните, чего я хочу. Героиня в смертельном ужасе, она тянет время – только и всего. У людей не бывает по три эмоции сразу. И еще, Кэппер…
   Художник-постановщик подался вперед из второго ряда.
   – Да.
   – С декорацией что-то не то.
   В зале переглянулись.
   – Что именно, Монро?
   – Это я у тебя спрашиваю. Слишком громоздко, глаз мечется. И выглядит все дешевкой.
   – Денег-то как раз не жалели…
   – Я знаю. Дело в какой-то мелочи. Вернись туда сегодня и посмотри. Может, мебели слишком много или она неподходящая. А может, окна не хватает. Или надо усилить перспективу.
   – Проверю. – Кэппер взглянул на часы и стал пробираться к выходу. – Займусь прямо сейчас. За ночь что-нибудь придумаю, утром сделаем.
   – Хорошо. Ли, обойдешься пока другими декорациями?
   – Думаю, да.
   – Ответственность на мне. Эпизод с дракой готов?
   – На подходе.
   Стар кивнул. Кэппер поспешил прочь, в зале вновь погас свет. На экране четверо персонажей мутузили друг друга в винном погребе. Стар засмеялся:
   – Взгляните на Трейси – как налетел на того парня! Уж точно драться ему не в новинку!
   Актеры сходились вновь и вновь, драка повторялась. В конце они неизменно взглядывали друг на друга с улыбкой, порой дружески похлопывали противника по плечу. Опасность грозила лишь одному – постановщику боев, профессиональному боксеру: ему ничего не стоило уложить разом всех троих, однако актеры, им же и обученные, под горячую руку могут сбиться с отработанного порядка и начать крушить все подряд. Самый молодой из троих боялся, что ему попортят лицо, и режиссер прикрывал его увертки продуманными ракурсами.
   А позже двое все встречались и встречались в дверях, узнавали друг друга и расходились. Встречались, замирали, расходились.
   Потом девочка читала под деревом, на котором устроился мальчик с книгой; девочка изнывала от скуки и хотела поговорить, мальчик не обращал внимания и ронял ей на голову яблочный огрызок.
   – Длинновато – да, Монро? – раздался голос из темноты.
   – Нисколько, – ответил Стар. – Чудный эпизод, хорошо смотрится.
   – Мне казалось, что затянуто.
   – Порой и десяти футов много, а когда-то и две сотни – слишком коротко. Пришлите ко мне монтажера: я с ним поговорю, пока он не взялся за эту сцену. Зрители ее запомнят.
   Пророчество изречено. Споры и вопросы бесполезны. Стар должен быть всегда прав – не «часто», а «всегда», – иначе вся постройка расползется, как сливочное масло в тепле.
   Прошел еще час. Обрывки грез повисали в дальнем конце зала, их рассматривали, оценивали и отправляли дальше – либо служить мечтой для толп зрителей, либо сгинуть в небытии. В конце, как обычно, настал черед проб: хара́ктерный актер и девушка. После рабочего материала, идущего с жестким ритмом, пробы казались гладкими и отточенными; зрители в зале расслабились, Стар спустил ногу на пол. Мнения приветствовались. Кто-то из техотдела заметил, что не прочь сойтись с девушкой поближе, другие не выказали интереса.
   – Она уже мелькала в пробах два года назад. Должно быть, крутится рядом с киношниками, да без толку. А старик недурен. Может, сыграет старого русского князя в «Степях»?
   – Он по рождению и есть старый русский князь, – заметил шеф по отбору актеров. – Только он из красных, поэтому титула стыдится. Говорит, что князя играть точно не станет.
   – На другое он не способен, – ответил Стар.
   Включили свет. Стар, закатав жевательную резинку в обертку, сунул ее в пепельницу и вопросительно взглянул на секретаршу.
   – Комбинированные съемки во втором павильоне, – напомнила она.
   Комбинированные съемки – когда объект снимают на фоне движущегося изображения, проецируемого на задник хитроумным устройством, – задержали Стара не надолго. После этого он заглянул в кабинет Маркуса, где обсуждали идею снять «Манон» со счастливым финалом, и Стар лишь повторил ранее сказанное – что «Манон» и без счастливого финала благополучно делает сборы уже полтора века. Он упорно стоял на своем (в это время суток он бывал особенно убедителен), и противники перевели разговор на другое: не отрядить ли дюжину знаменитостей на благотворительный концерт для тех жителей Лонг-Бич, кто после землетрясения остался без крова. Следуя порыву, пятеро из них тут же собрали пожертвований на двадцать пять тысяч – однако щедрый жест, лишенный того сострадания, какое испытывает бедняк к бедняку, мало походил на милосердную помощь.
   Позже, в кабинете, Стара ждало сообщение от окулиста, к которому он отправил Пита Завраса: зрение у оператора оказалось 19/20 – почти идеальное; письменное заключение оформлено, Пит пошел делать копию. Стар торжествующе прошелся по кабинету, сопровождаемый восхищенным взглядом мисс Дулан. Заглянул принц Агге – поблагодарить за прогулку по съемочным площадкам; во время беседы позвонил продюсер очередного фильма и в завуалированной форме сообщил, что сценаристы, супруги Тарлтон, «обо всем прознали» и собираются уходить.
   – Хорошие сценаристы, – объяснил Стар принцу Агге. – Здесь такие редкость.
   – Как, вы ведь можете нанять любого! – удивился тот.
   – Мы и нанимаем, однако стоит им сюда попасть – они резко портятся, так что работаем с кем можно.
   – Например?
   – С теми, кто примет нашу систему и не сопьется. Здесь кого только нет – отчаявшиеся поэты, драматурги-однодневки, студентки колледжей. Мы даем им сюжет на двоих, а если дело замедляется – ставим еще двоих, отдельно. У меня бывало по три независимых пары сценаристов на одном сюжете.
   – И им это нравится?
   – Если узнают – нет. Никто из них не гений, другими путями толку не добиться. Эти Тарлтоны – муж и жена с восточного побережья, неплохие драматурги-соавторы. Обнаружили, что работают над сценарием не одни, и пришли в ужас – наверняка скажут, что система нарушает их чувство единства.
   – А чем создается единство?
   Стар помолчал, не меняя серьезного выражения лица, лишь чуть блеснули глаза.
   – Единство – это я, – ответил он. – Приезжайте еще.
   Он встретился с Тарлтонами. Говоря о том, что доволен их работой, Стар обращался к миссис Тарлтон, словно за машинописными буквами сумел различить ее почерк. Доброжелательным тоном он сообщил, что снимает их с фильма и переводит на другой – где больше свободы и меньше спешки. Как он частично и предвидел, сценаристы запросились остаться на том же проекте: здесь был шанс скорее попасть в титры, пусть и вместе с другими. Стар отозвался о системе как о прискорбно грубой, нацеленной на выгоду; он не упомянул лишь о том, что сам ее и изобрел.
   После отбытия сценаристов на пороге возникла торжествующая мисс Дулан.
   – Мистер Стар, та женщина, с серебристым поясом, ждет на проводе.
   Стар в одиночестве прошел в кабинет и, сев за стол, с замиранием сердца поднял трубку. Он не знал, чего хочет, не обдумывал никаких планов – не то что с делом Пита Завраса. Изначально он собирался лишь узнать, не принадлежат ли незнакомки к актерскому цеху: девушка ведь могла профессионально загримироваться под Минну Дэвис, как он сам когда-то велел загримировать молоденькую актрису под Клодетт Колбер и снять в тех же ракурсах.
   – Здравствуйте, – произнес он.
   – Здравствуйте.
   Пытаясь в коротком удивленном слове расслышать отзвук вчерашнего трепета, он почувствовал накатывающий ужас, который пришлось стряхнуть усилием воли.
   – Вас не так-то легко найти. «Смит» – и недавний переезд, большего мы не знали. И серебристый пояс.
   – Да, – ответил голос – озадаченный, слегка нервный. – На мне вчера был серебристый пояс.
   И теперь – что?..
   – Кто вы? – В голосе послышалась нотка задетой обывательской гордости.
   – Меня зовут Монро Стар.
   Пауза. Его имя никогда не указывали в титрах – ей могло потребоваться время, чтобы соотнести.
   – А, конечно. Вы были мужем Минны Дэвис.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация