А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лайзл и По. Удивительные приключения девочки и ее друга-привидения" (страница 13)

   Августа на миг начисто перестала соображать. Потом выдала:
   – Вера.
   Настоящая Вера придушенно пискнула.
   – Итак, миссис Морбауэр, можно считать доказанным, что эта самая Вера и ученик алхимика…
   – Бывший ученик! Я его со всей решимостью и немедля уволил!
   – …И бывший ученик алхимика, – скрипнув зубами, продолжала Первая Леди, – сговорились с целью похищения могущественнейшей магии всего мира. Магии, нечаянным образом принадлежащей мне… – И она длинным, острым ногтем смахнула со своей шубы невидимую пылинку. – Естественно, я не могу подобного допустить. Заговорщиков необходимо найти. Вопрос в том, – и она наклонилась вперед, – вопрос в том, куда направились эти двое?
   В гостиной сделалось тихо, только гулко тикали в углу большие напольные часы.
   Настоящая Вера, выдававшая себя за Лайзл, отважилась кашлянуть.
   – Простите… – выговорила она и тотчас вспыхнула зеленоватым румянцем под взглядами четырех пар глаз. – Сегодня я нашла вот это в комнате Ла… в смысле, в Вериной. Ну, когда вы, маменька, изволили приказать, чтобы я там все обыскала…
   Сунув руку в отделанную мехом сумочку, она вытащила комок смятой бумаги.
   – Что еще за мусор? – Августа выхватила у дочери скомканные листки и разгладила их на колене. Ее лицо сразу окаменело.
   – По-моему, маменька, это рисунки, – пискнула Вера. И добавила: – По мне, очень даже неплохие… – Как ни странно, мать не велела ей заткнуться и с разворота не вмазала по уху, и Вера, вдохновившись, сказала еще: – Вот тут, по-моему, плакучая ива, а за ней пруд. Как реалистично! Мой учитель искусств, мистер Голд, наверняка сказал бы, что у нее есть l’oeil[3]. Это по-французски, конечно, и означает…
   – Заткнись! – прошипела Августа, и настоящая Вера быстренько закрыла рот.
   Августа же в недоумении рассматривала кучу рисунков у себя на коленях. Кто бы мог предположить, что девчонка настолько здорово помнила все детали? Сколько лет уже она не бывала в Красном Доме, где раскинулся пруд и стояла плакучая ива? Ровно четыре года, с той самой поры, когда Августа сделалась ее мачехой и настояла на переезде всей семьи в город. Сама Августа лишь дважды посещала ту ужасную, полную скрипов и шорохов дыру, но ей хватило с избытком. Жить в подобной развалине, с ее лабиринтами крохотных комнат, желтыми выцветшими обоями, кривоватыми коридорами и неистребимым запахом дикого вереска!.. Ужас!.. Одно воспоминание об этом заставило Августу содрогнуться. Только подумать, что ей предлагалось жить в этакой хибаре, когда мистер Морбауэр мог себе позволить любой дворец!..
   Она нахмурилась и пришла к окончательному выводу, что у основателя династии Морбауэров точно были не все дома.
   Когда они перебрались в город, Лайзл было всего семь лет. И вот вам пожалуйста – рисунок с потрясающей точностью воспроизводил мельчайшие подробности. Каждую травинку, каждый листок! Это ж надо!..
   Тут до Августы дошло, что и алхимик, и Первая Леди смотрели на нее с плохо скрытым нетерпением.
   Она поднялась на ноги, по ходу дела складывая рисунки и убирая их в свою сумку.
   – Кажется, я поняла, куда они намыливаются, – угрюмо проговорила она. – По всей видимости, девка прямо сейчас едет в Удач-Вилль. Ее надо всенепременно остановить!
   И добавила про себя: А там и прикончить.
   Первая Леди ощутила в груди острое, болезненное биение. Это ее сердце, которое, как ни странно, иногда все еще напоминало о себе, выдало несколько панических ударов. Удач-Вилль располагался совсем рядом с Ховардс-Глен, а ведь она дала клятву до конца дней своих не посещать эту часть света!..
   И вот теперь необходимость гнала ее именно туда, и она ничего не могла с этим поделать.
   – Выезжаем немедленно, – сказала Первая Леди. И прежде чем кто-нибудь успел возразить, направилась к двери.

   Глава семнадцатая

   По разбудило Лайзл перед рассветом.
   Открыв глаза, девочка несколько мгновений не понимала, где находится. Потом глаза приспособились к темноте, и вокруг замаячили нагромождения сундуков, ящиков и коробок, а в ноздри вторгся несвежий, отдающий плесенью запах багажного вагона. Поезд, покачиваясь, мчался вперед. Лайзл первым делом нащупала драгоценную коробочку у себя под ногами и с облегчением убедилась, что та пребывала в целости и сохранности.
   – Лайзл, иди глянь, – сказало привидение и унеслось к окошку. В небесах еще царила бархатно-лиловая темнота, лишь по горизонту пролегла серенькая полоска.
   Лайзл поднялась на нетвердые ноги. От неудобного положения все тело затекло и сделалось непослушным, мышцы сводило судорогой. С некоторым трудом одолев бастионы чемоданов и корзин, она присоединилась к По возле окна. Взобравшись на большой сундук, потом еще и на шляпную картонку и приподнявшись на цыпочки, Лайзл дотянулась и выглянула в окно. Поезд как раз входил в поворот, так что девочка увидела разом все передние вагоны, – подрагивая и громыхая, длинная металлическая змея неслась по черной равнине.
   – Город из огня и дыма, – сказало По, и в его голосе прозвучала нотка волнения. Привидение указало вдаль призрачным подобием пальца.
   Лайзл посмотрела вперед и увидела высокие башни города, к которому они приближались. Здания казались сложенными из сажи и самой темноты, и их густой пеленой окутывал смог. Тут и там виднелись трубы, извергавшие прямо в небеса ярко-оранжевое пламя и клубы чудовищно вонючего дыма…
   – Похоже, здесь нам выходить, – проговорило По. Впрочем, в устах привидения это прозвучало скорее как вопрос.
   – Мррав, – согласился Узелок.
   В это самое время поезд начал замедлять ход, и скоро вагон совсем перестало качать. Мимо промелькнул указатель, гласивший: «Клевер-Таун – 2 мили».
   – Да, – произнесла Лайзл. Она крепко держалась за нижнюю кромку окна, рассматривая языки дымного пламени и изо всех сил гоня мысли о привычной безопасности тесного чердака. – Здесь нам выходить.

   Что касается Уилла, он сбил в комок свою курточку, чтобы она послужила подушкой, да так и проспал на своем откидном сиденье большую часть ночи, склонив голову к окошку. Когда он проснулся, поезд замедлял ход, подползая к какой-то станции.
   Кондуктор уже шел по проходу, звоня в колокольчик и зычно объявляя:
   – Клевер-Таун! Клевер-Таун! Поезд прибывает на станцию Клевер-Таун!
   – Господи, зачем же он так орет, – пробормотал кто-то.
   Уилл вздрогнул и оглянулся на голос. Он как-то не заметил, чтобы вблизи него кто-то устраивался, и вот вам пожалуйста – через проход сидела немолодая леди. Она раздраженно прочищала ухо мизинцем, давая понять, что кондуктор зря вопит, и постукивала по полу тростью со стальным наконечником. Рядом с ней, уронив на грудь голову, похрапывал здоровенный блюститель порядка.
   Мальчик снова отвернулся к окошку. Он был премного наслышан о Клевер-Тауне. Это название вроде бы заставляло думать о зеленых, обласканных солнцем холмах, но на самом деле Клевер-Таун был городом заводов и шахт. Его действительно окружали холмы, но никакого клевера там не было и в помине – холмы были изрыты сплошными горными выработками. Туда-то, на шахты, попадали приютские мальчики, не нашедшие себе ни приемных семей, ни пристойной работы. Угодив в Клевер-Таун, они до конца своих дней работали под землей, в узких, темных, жутких забоях. Они вгрызались в земные недра, точно муравьи, и постоянно жили в давящем страхе перед возможностью обвала, ведь прямо над головами висели слои и слои горных пород, готовых в любое мгновение с грохотом обрушиться…
   Девочек тоже отсылали сюда, только не на шахты, а на заводы и фабрики. Здесь они день и ночь шили, строча дешевое белье и тесемки для шляп. Рано или поздно у белошвеек отказывали глаза, и они слепли. Другие девочки размешивали в громадных чанах ядовитые химикалии. От этого со временем они сходили с ума: мозги у них размягчались, точно сыр в горячей духовке. Короче, жизненный итог и у тех и у других был один. Они становились нищенками и бродили по грязным, запруженным, загаженным улицам, выпрашивая «хоть грошик» у людей, живших разве что самую малость получше.
   Обо всем этом Уилл очень хорошо знал, но воочию здешние пугающе-черные здания видел впервые. Они были покрыты таким густым слоем угольной пыли, что казались изваянными из окаменевшего дыма. И даже из поезда был слышен рев пламени в громадных печах.
   Уилл невольно задумался, а правильным ли было его решение сбежать от алхимика, может, там у него все-таки был хоть какой-нибудь шанс?.. Алхимик его, по крайней мере, кормил (почти каждый день) и предоставлял крышу над головой… Воображение уже рисовало Уиллу участь мальчишек, попавших на шахты. Он же видел, как они тряслись, бедняги, когда большие повозки забирали их из приюта. Какие у них были лица – бледные, опечаленные, безнадежные, словно из живых мальчишек они уже успели стать призраками…
   – Клевер-Таун! Клевер-Таун! Станция Клевер-Таун! Следующая станция – Ховардс-Глен!
   – Оглохнуть можно, – буркнула тетка с тростью и принялась прочищать другое ухо.
   Сходить в Клевер-Тауне Уилл ни в коем случае не собирался. Нет уж, решил он, уеду-ка я куда подальше отсюда! Буду сидеть в поезде до самой конечной станции где-то на севере. А там – ну что ж, выстрою себе домик из снега и поживу в нем какое-то время…
   Ох, не загадывай! Стоило ему подумать про север, и случилось невероятное, немыслимое, невозможное. Прямо под окошком, сквозь которое Уилл разглядывал закопченный клевертаунский вокзал, прошла по перрону та девочка с чердака.
   Она шла не торопясь, размеренным шагом, неся в руках небольшой деревянный ящик…
   Уилл вскрикнул от изумления и спрыгнул с сиденья.
   – Да это же она! – воскликнул он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Его переполнила такая безбрежная радость, что выдержать ее молча оказалось решительно невозможно. – Девочка с чердака! Только она больше не на чердаке! Она тут! То есть там…
   – Что еще за чушь болтает этот мальчишка? – раздраженно осведомилась пожилая леди. Кажется, никто в этом поезде не умел разговаривать нормальным, приемлемым тоном!.. Тем не менее тетка грузно поднялась и уставилась в окошко, желая знать, чему так радовался оборванец.
   Лайзл в этот момент приостановилась, оглядываясь – куда идти дальше? – и, когда она повернулась, и тетка, и Уилл смогли как следует рассмотреть ее личико. Сущий ангел, подумал Уилл, и одновременно с ним тетка подумала: дьяволица!
   И разразилась форменным воем.
   Ну не странно ли, право, насколько противоположными могут быть разные взгляды на один и тот же предмет?
   – Это она! – вопила тетка. – Та ненормальная! – И она пырнула полисмена своей клюкой, чтобы скорей просыпался: – Вставайте, бежим, пока она не ушла!..
   Уилл уже сорвался с места и, обежав злобную тетку, вовсю проталкивался к двери, лавируя между другими выходившими пассажирами. Сердце отчаянно колотилось, он понимал, что ему явлен был знак. Знак, что он все-таки принял верное решение.
   Стало быть, теперь он должен любой ценой ее отыскать.
   Тетка и полицейский гулко топали где-то позади, но Уилл ни на что не обращал внимания.
   – Простите, простите… – Он проворно юркнул мимо хрупкого с виду мужчины, несшего пустую птичью клетку, и выскочил на платформу.
   Но место, где он успел заметить Лайзл, уже опустело. Девочка скрылась.
   Сердце Уилла на мгновение ушло в пятки. Он ее потерял!.. Однако потом краем глаза заметил, как поодаль в толпе мелькнул фиолетовый бархат курточки и прямой каштановый локон – и со всех ног бросился догонять.
   – Погоди!.. – кричал он на бегу. – Пожалуйста, погоди! Подожди меня!
   Эх, ну почему, почему он не знал, как ее зовут?.. И Уилл принялся называть по очереди все девчачьи имена, приходившие ему на ум за последние тринадцать месяцев, отчаянно надеясь, что хоть какое-нибудь да подойдет.
   – Ребекка! Катарина! Франсина! Элиза! Лаура!..
   Но девочка уходила, не оглядываясь.
   Уилл смутно слышал, как сзади – железо по камню – лязгала трость, раздавался еще чей-то топот и нестройным дуэтом звучали два голоса – один пронзительный и высокий, другой низкий, рычащий, – но не задумывался о них. Все, о чем он мог сейчас думать, это о девочке, уходившей вперед.
   И вот наконец, когда их разделяло не более десяти футов, Уилл подал голос:
   – Девочка! Девочка с чердака! Да погоди же ты!..
   Она сразу остановилась, и Уилл едва не налетел на нее. Он хватал ртом задымленный воздух, не дававший легким никакой пищи, и смотрел, как она начала оборачиваться. Очень медленно, как ему показалось. Во всяком случае, он успел передумать множество мыслей. Что она скажет, что сделает, увидев его рядом с собой? Быть может, ее личико озарит радость. «Это ты, мальчик с угла улицы!» – скажет она. Или некоторым чудесным образом (потому что, по нерушимому убеждению Уилла, она вся была чудо, и подтверждением тому явилось ее появление на платформе) окажется, что она уже знает его имя. «Добрый день, Уилл», – скажет она. Или вовсе коротко: «Привет, Уилл!»
   Но Лайзл поступила иначе.
   Когда она обернулась, перед ней стоял паренек, которого она ни разу в жизни не видела. Он раскраснелся от бега и силился отдышаться. А позади него виднелась злобная тетка, которая пообещала ей картофельный оладушек из вагона-ресторана, а сама отправилась искать полицейского. Вот он, этот полисмен со злым и нехорошим лицом, он поспевает за теткой, и в руке у него – ярко поблескивающие наручники! Шарики и ролики в голове Лайзл завертелись в стремительном темпе, произведя следующее: Мальчиктеткаполисмен… – именно так, одним словом.
   По шепнуло ей прямо в ухо:
   – Беги!
   И Лайзл повернулась и побежала. Нырнув в толпу, она принялась уворачиваться от толстых женщин с раскормленными детьми и мужчин с грязными лицами. В какой-то момент она с ходу ткнулась в чей-то мягкий живот и услышала приглушенное «мяу». Лайзл подняла голову. Над нею нависал огромнейший дядька в форме охранника. На плече у него висела мягкая переноска, в которой сидела кошка.
   – Извините, – пискнула Лайзл, никогда не забывавшая о добрых манерах, и снова кинулась прочь.
   Охранник же, успешно догнавший сто двадцать восьмой поезд благодаря быстрому экспрессу и дилижансу, выехавшему точно по расписанию, даже не заметил ее. Он стоял на перроне, собираясь садиться в вагон. Он держал в руке теплую детскую шапочку и сверху вниз смотрел на мальчишку с розовыми оттопыренными ушами, у которого только что вдребезги разлетелись все его затаенные мечты.
   Уилла до того потрясло выражение ужаса на лице Лайзл – не такого он ждал, совсем не такого! – что у него даже не хватило решимости сразу продолжить погоню. Он стоял столбом, гадая про себя, чем успел провиниться. Что он такого сделал или сказал, что она бежала от него, точно от смерти? Может, ее напугали его торчащие волосы? Или он слишком бесцеремонно ее окликал? А может быть (тут он прикрыл рукой рот и принюхался), от него печеной картошкой несло, и это ей не понравилось?..
   Тут тетка с клюкой догнала его, и ее ногти впились Уиллу в плечо.
   – Где она?! – выговорила преследовательница, едва переводя дух. – Куда побежала?!
   – Что?.. – От горя и потрясения Уилл едва мог ясно соображать. Больше года он тщетно мечтал переговорить с девочкой с чердака, и вот случай представился – и она от него убежала! Ну что за жестокая шутка судьбы!..
   – Та девчонка! – Тетка сощурилась, так что глаза стали похожи на две коричневые горошины, утонувшие в сетке морщин. – Подружка твоя! Чокнутая!
   – И никакая она не чокнутая, – мгновенно возразил Уилл, впрочем, его тут же одолели сомнения. В самом деле, ведь он ровным счетом ничего о ней не знал… И такое предположение очень даже объясняло ее необъяснимое бегство…
   – У нее никаких мозгов в головенке нету, – фыркнула тетка. – Она тупая, как пробка! Она опасна для общества, ее запереть надо! – И она, ища одобрения, уставилась на полисмена. Тот согласно буркнул. Уилл покосился на него и с тревогой заметил приготовленные наручники.
   – Не знаю я ничего ни о каких пробках… – пробормотал он и подался было назад, но тетка крепко держала его за плечо, вцепившись, точно когтями.
   – Ты нас к ней отведешь! – сказала она, наклоняясь поближе, так что он во всех подробностях рассмотрел ее пожелтевшие зубы. – Это твой долг! Речь идет об общественной безопасности!
   – Я… – собрался возмутиться Уилл, но тут на другое его плечо опустилась еще одна лапища. Он оглянулся и просто потерял дар речи, только ахнул, не в силах поверить своим глазам.
   У него за спиной стоял охранник из особняка Первой Леди.
   – Ну вот, наконец-то, – жизнерадостно проговорил Мел. – И здоров же ты бегать, парнишка!.. В экую даль забрался из Заупокой-Сити!
   Уилл попытался ответить, но слова наружу не пошли.
   – Пришлось на экспресс садиться, – продолжал Мел, не ощущая, что под его рукой мальчика начало натурально трясти. – Еле успел! Чуть не сел на сто двадцать восьмой, вдруг оборачиваюсь, а тут ты! Во здорово, да?
   И Мел засмеялся.
   – Прошу извинить, – нахмурилась тетка. – Если вы заметили, я как раз разговаривала с этим молодым человеком. Вы нам помешали!
   – Покорнейше прошу простить, мэм. – Мел сдернул фуражку и слегка поклонился, не убирая тем не менее руки с плеча Уилла. – Меня зовут Мел, я к вашим услугам.
   Левша высунула из переноски черно-белую мордочку и деликатно мяукнула.
   Тетка завизжала так, словно перед ней возникло жуткое чудище.
   – Что эта грязная вонючая тварь делает в вашем… в вашей… – И все, что она еще собиралась сказать, потонуло в грандиозном: – АПЧХИ!
   – Левша вовсе не грязная, – укоризненно проговорил Мел и, говоря так, притянул к себе Уилла. – А если от нее чем и пахнет, так только сардинкой, которой она вчера закусила. А в остальном – очень даже чистенькая и опрятная кошечка!
   – Все кошки – АПЧХИ! – грязные, мерзкие и вонючие! – не унималась злобная тетка и когтистой лапкой попыталась оттащить к себе Уилла. – Чтобы вы знали, у меня – АПЧХИ! – страшная аллергия! Немедленно – АААПЧХИИИ! – избавьтесь от этого заразного существа!
   Мел сделал легкое усилие, и Уилл снова оказался подле него.
   – Со всем уважением, мэм, осмелюсь спросить, вы хотя бы умывались сегодня? Левша, в отличие от вас, с утра мылась уже дважды…
   Тетка рывком подтащила Уилла обратно.
   – Если бы мое «умывание» состояло в облизывании себя от носа до… до… – АПЧХИ! – до хвоста, вы бы еще порадовались, что я – АПЧХИ! – ничем подобным не занималась!
   Кошка, казалось, получала удовольствие от этого спора о ее чистоте. Во всяком случае, ее хвост, выставленный из переноски, весело подергивался туда-сюда.
   Уилл вдруг увидел перед собой путь к спасению и, мысленно извинившись перед кошкой – Прости, кисонька, через минуту пройдет! – вытянул руку, поймал полосатый хвост и что было силы стиснул его.
   Левша взвыла и выскочила из переноски, висевшей на груди Мела.
   На мгновение зависла в воздухе.
   И приземлилась точно в центре обширной, покатой теткиной груди. И вцепилась всеми коготками, чтобы не упасть.
   Тетка и Мел разом выпустили Уилла.
   Тетка издала такой вопль, что его услышала даже Лайзл, которая успела покинуть вокзал и уже пробиралась кривыми замусоренными улицами Клевер-Тауна.
   – Уберите от меня это – АААПЧХИ! – страшилище! – заходилась «пострадавшая», приплясывая на месте и тростью пытаясь сбить с себя кошку. Все ее усилия пропадали даром – Левша только глубже запускала когти в ее теплый жакет. – Уберите эту – ААПЧХИ! – дрянь! Она царапается!
   – Постойте смирно секундочку! – упрашивал Мел. – Пока вы так дергаетесь, я ее нипочем не сниму!
   Полицейский не вмешивался, только затылок чесал.
   А Уилл мчался прочь.
   – Эй, – мрачно проговорил полисмен, глядя, как он исчезает в толпе. – Ваш мальчишка-то удрал.
   Но ни Мел, ни тетка с тросточкой его не услышали. Тетка верещала и крутилась, Мел взывал к ее разуму. Левша перебралась повыше и примерилась укусить серьгу в теткином ухе.
   Так что полицейский просто пожал плечами, зевнул и отправился перекусить картофельным пончиком. Ночь у него нынче выдалась такая длинная…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация