А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 88)

   Явление восьмое

   Паратов, Лариса, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

   Паратов (подходя к кофейной). Робинзон, поди сыщи мою коляску! Она тут у бульвара. Ты свезешь Ларису Дмитриевну домой.
   Робинзон. Ля-Серж! Он тут, он ходит с пистолетом.
   Паратов. Кто «он»?
   Робинзон. Карандышев.
   Паратов. Так что ж мне за дело!
   Робинзон. Он меня убьет.
   Паратов. Ну, вот, велика важность! Исполняй, что приказывают! Без рассуждений! Я этого не люблю, Робинзон.
   Робинзон. Я тебе говорю: как он увидит меня с ней вместе, он меня убьет.
   Паратов. Убьет он тебя или нет – это еще неизвестно; а вот если ты не исполнишь сейчас же того, что я тебе приказываю, так я тебя убью уж наверное. (Уходит в кофейную.)
   Робинзон (грозя кулаком). О, варвары, о, разбойники! Ну, попал я в компанию! (Уходит.)

   Вожеватов подходит к Ларисе.

   Лариса (взглянув на Вожеватова). Вася, я погибаю!
   Вожеватов. Лариса Дмитриевна, голубушка моя! Что делать-то? Ничего не поделаешь.
   Лариса. Вася, мы с тобой с детства знакомы, почти родные; что мне делать – научи!
   Вожеватов. Лариса Дмитриевна, уважаю я вас и рад бы… я ничего не могу. Верьте моему слову!
   Лариса. Да я ничего и не требую от тебя; я прошу только пожалеть меня. Ну, хоть поплачь со мной вместе!
   Вожеватов. Не могу, ничего не могу.
   Лариса. И у тебя тоже цепи?
   Вожеватов. Кандалы, Лариса Дмитриевна.
   Лариса. Какие?
   Вожеватов. Честное купеческое слово. (Отходит в кофейную.)
   Кнуров (подходит к Ларисе). Лариса Дмитриевна, выслушайте меня и не обижайтесь! У меня и в помышлении нет вас обидеть. Я только желаю вам добра и счастья, чего вы вполне заслуживаете. Не угодно ли вам ехать со мной в Париж на выставку?
   Лариса отрицательно качает головой.
   И полное обеспечение на всю жизнь?
   Лариса молчит.
   Стыда не бойтесь, осуждений не будет. Есть границы, за которые осуждение не переходит: я могу предложить вам такое громадное содержание, что самые злые критики чужой нравственности должны будут замолчать и разинуть рты от удивления.
   Лариса поворачивает голову в другую сторону.
   Я бы ни на одну минуту не задумался предложить вам руку, но я женат.
   Лариса молчит.
   Вы расстроены, я не смею торопить вас ответом. Подумайте! Если вам будет угодно благосклонно принять мое предложение, известите меня, и с той минуты я сделаюсь вашим самым преданным слугой и самым точным исполнителем всех ваших желаний и даже капризов, как бы они странны и дороги ни были. Для меня невозможного мало.

   (Почтительно кланяется и уходит в кофейную.)

   Явление девятое

   Лариса одна.

   Лариса. Я давеча смотрела вниз через решетку, у меня закружилась голова, и я чуть не упала. А если упасть, так, говорят… верная смерть. (Подумав.) Вот хорошо бы броситься! Нет, зачем бросаться!.. Стоять у решетки и смотреть вниз, закружится голова и упадешь… Да, это лучше… в беспамятстве, ни боли… ничего не будешь чувствовать! (Подходит к решетке и смотрит вниз. Нагибается, крепко хватается за решетку, потом с ужасом отбегает.) Ой, ой! Как страшно! (Чуть не падает, хватается за беседку.) Какое головокружение! Я падаю, падаю, ай! (Садится у стола подле беседки.)Ох, нет… (Сквозь слезы.) Расставаться с жизнью совсем не так просто, как я думала. Вот и нет сил! Вот я какая несчастная! А ведь есть люди, для которых это легко. Видно, уж тем совсем жить нельзя; их ничто не прельщает, им ничто не мило, ничего не жалко. Ах, что я!.. Да ведь и мне ничто не мило, и мне жить нельзя, и мне жить незачем! Что ж я не решаюсь? Что меня держит над этой пропастью? Что мешает? (Задумывается.) Ах, нет, нет… Не Кнуров… роскошь, блеск… нет, нет… я далека от суеты… (Вздрогнув.) Разврат… ох, нет… Просто решимости не имею. Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить… когда нельзя жить и не нужно. Какая я жалкая, несчастная. Кабы теперь меня убил кто-нибудь… Как хорошо умереть… пока еще упрекнуть себя не в чем. Или захворать и умереть… Да я, кажется, захвораю. Как дурно мне!.. Хворать долго, успокоиться, со всем примириться, всем простить и умереть… Ах, как дурно, как кружится голова. (Подпирает голову рукой и сидит в забытьи.)

   Входят Робинзон и Карандышев.

   Явление десятое

   Лариса, Робинзон и Карандышев.

   Карандышев. Вы говорите, что вам велено отвезти ее домой?
   Робинзон. Да-с, велено.
   Карандышев. И вы говорили, что они оскорбили ее?
   Робинзон. Уж чего еще хуже, чего обиднее!
   Карандышев. Она сама виновата: ее поступок заслуживал наказания. Я ей говорил, что это за люди; наконец она сама могла, сама имела время заметить разницу между мной и ими. Да, она виновата, но судить ее, кроме меня, никто не имеет права, а тем более оскорблять. Это уж мое дело: прошу я ее или нет; но защитником ее я обязан явиться. У ней нет ни братьев, ни близких; один я, только один я обязан вступиться за нее и наказать оскорбителей. Где она?
   Робинзон. Она здесь была. Вот она!
   Карандышев. При нашем объяснении посторонних не должно быть; вы будете лишний. Оставьте нас!
   Робинзон. С величайшим удовольствием. Я скажу, что вам сдал Ларису Дмитриевну. Честь имею кланяться! (Уходит в кофейную.)

   Карандышев подходит к столу и садится против Ларисы.

   Явление одиннадцатое

   Лариса и Карандышев.

   Лариса (поднимая голову). Как вы мне противны, кабы вы знали! Зачем вы здесь?
   Карандышев. Где же быть мне?
   Лариса. Не знаю. Где хотите, только не там, где я.
   Карандышев. Вы ошибаетесь, я всегда должен быть при вас, чтобы оберегать вас. И теперь я здесь, чтобы отмстить за ваше оскорбление.
   Лариса. Для меня самое тяжкое оскорбление – это ваше покровительство; ни от кого и никаких других оскорблений мне не было.
   Карандышев. Уж вы слишком невзыскательны. Кнуров и Вожеватов мечут жеребий, кому вы достанетесь, играют в орлянку – и это не оскорбление? Хороши ваши приятели! Какое уважение к вам! Они не смотрят на вас, как на женщину, как на человека, – человек сам располагает своей судьбой; они смотрят на вас, как на вещь. Ну, если вы вещь, – это другое дело. Вещь, конечно, принадлежит тому, кто ее выиграл, вещь и обижаться не может.
   Лариса (глубоко оскорбленная). Вещь… да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек. Я сейчас убедилась в том, я испытала себя… я вещь! (С горячностью.) Наконец слово для меня найдено, вы нашли его. Уходите! Прошу вас, оставьте меня!
   Карандышев. Оставить вас? Как я вас оставлю, на кого я вас оставлю?
   Лариса. Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину.
   Карандышев (с жаром). Я беру вас, я ваш хозяин. (Хватает ее за руку.)
   Лариса (оттолкнув его). О, нет! Каждой вещи своя цена есть… Ха, ха, ха… я слишком, слишком дорога для вас.
   Карандышев. Что вы говорите! мог ли я ожидать от вас таких бесстыдных слов?
   Лариса (со слезами). Уж если быть вещью, так одно, утешение – быть дорогой, очень дорогой. Сослужите мне последнюю службу: подите пошлите ко мне Кнурова.
   Карандышев. Что вы, что вы, опомнитесь!
   Лариса. Ну, так я сама пойду.
   Карандышев. Лариса Дмитриевна! Остановитесь! Я вас прощаю, я все прощаю.
   Лариса (с горькой улыбкой). Вы мне прощаете? Благодарю вас. Только я-то себе не прощаю, что вздумала связать судьбу свою с таким ничтожеством, как вы.
   Карандышев. Уедемте, уедемте сейчас из этого города, я на все согласен.
   Лариса. Поздно. Я вас просила взять меня поскорей из цыганского табора, вы не умели этого сделать; видно, мне жить и умереть в цыганском таборе.
   Карандышев. Ну, я вас умоляю, осчастливьте меня.
   Лариса. Поздно. Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты.
   Карандышев. Я готов на всякую жертву, готов терпеть всякое унижение для вас.
   Лариса (с отвращением). Подите, вы слишком мелки, слишком ничтожны для меня.
   Карандышев. Скажите же: чем мне заслужить любовь вашу? (Падает на колени.)Я вас люблю, люблю.
   Лариса. Лжете. Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не старался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла… ее нет на свете… нечего и искать. Я не нашла любви, так буду искать золота. Подите, я вашей быть не могу.
   Карандышев (вставая). О, не раскайтесь! (Кладет руку за борт сюртука.) Вы должны быть моей.
   Лариса. Чьей ни быть, но не вашей.
   Карандышев (запальчиво). Не моей?
   Лариса. Никогда!
   Карандышев. Так не доставайся ж ты никому! (Стреляет в нее из пистолета.)
   Лариса (хватаясь за грудь). Ах! Благодарю вас! (Опускается на стул.)
   Карандышев. Что я, что я… ах, безумный! (Роняет пистолет.)
   Лариса (нежно). Милый мой, какое благодеяние вы для меня сделали! Пистолет сюда, сюда, на стол! Это я сама… сама. Ах, какое благодеяние… (Поднимает пистолет и кладет на стол.)

   Из кофейной выходят Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Гаврилои Иван.

   Явление двенадцатое

   Лариса, Карандышев, Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Гаврило и Иван.

   Все. Что такое, что такое?
   Лариса. Это я сама… Никто не виноват, никто… Это я сама.

   За сценой цыгане запевают песню.

   Паратов. Велите замолчать! Велите замолчать!
   Лариса (постепенно слабеющим голосом). Нет, не зачем… Пусть веселятся, кому весело… Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо… умереть… Я ни на кого не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь… вы все хорошие люди… я вас всех… всех люблю. (Посылает поцелуй.)

   Громкий хор цыган.

   Пушкин Александр. Скупой рыцарь[157]

   Сцена I

   В башне.

   Альбер и Иван

   Альбер

Во что бы то ни стало на турнире
Явлюсь я. Покажи мне шлем, Иван.

   Иван подает ему шлем.

Пробит насквозь, испорчен. Невозможно
Его надеть. Достать мне надо новый.
Какой удар! проклятый граф Делорж!

   Иван

И вы ему порядком отплатили:
Как из стремян вы вышибли его,
Он сутки замертво лежал – и вряд ли
Оправился.

   Альбер

А все ж он не в убытке;
Его нагрудник цел венецианский,
А грудь своя: гроша ему не стоит;
Другой себе не станет покупать.
Зачем с него не снял я шлема тут же!
А снял бы я, когда б не было стыдно
Мне дам и герцога. Проклятый граф!
Он лучше бы мне голову пробил.
И платье нужно мне. В последний раз
Все рыцари сидели тут в атласе
Да бархате; я в латах был один
За герцогским столом. Отговорился
Я тем, что на турнир попал случайно.
А нынче что скажу? О бедность, бедность!
Как унижает сердце нам она!
Когда Делорж копьем своим тяжелым
Пробил мне шлем и мимо проскакал,
А я с открытой головой пришпорил
Эмира моего, помчался вихрем
И бросил графа на двадцать шагов,
Как маленького пажа; как все дамы
Привстали с мест, когда сама Клотильда,
Закрыв лицо, невольно закричала,
И славили герольды мой удар, —
Тогда никто не думал о причине
И храбрости моей и силы дивной!
Взбесился я за поврежденный шлем,
Геройству что виною было? – скупость.
Да! заразиться здесь не трудно ею
Под кровлею одной с моим отцом.
Что бедный мой Эмир?

   Иван

Он все хромает.
Вам выехать на нем еще нельзя.

   Альбер

Ну, делать нечего: куплю Гнедого.
Недорого и просят за него.

   Иван

Недорого, да денег нет у нас.

   Альбер

Что ж говорит бездельник Соломон?

   Иван

Он говорит, что более не может
Взаймы давать вам денег без заклада.

   Альбер

Заклад! а где мне взять заклада, дьявол!

   Иван

Я сказывал.

   Альбер

Что ж он?

   Иван

Кряхтит да жмется.

   Альбер

Да ты б ему сказал, что мой отец
Богат и сам, как жид, что рано ль, поздно ль
Всему наследую.

   Иван

Я говорил.

   Альбер

Что ж?

   Иван

Жмется да кряхтит.

   Альбер

Какое горе!

   Иван

Он сам хотел прийти.

   Альбер

Ну, слава Богу.
Без выкупа не выпущу его.

   Стучат в дверь.

Кто там?

   Входит жид.
   Жид

Слуга ваш низкий.

   Альбер

А, приятель!
Проклятый жид, почтенный Соломон,
Пожалуй-ка сюда: так ты, я слышу,
Не веришь в долг.

   Жид

Ах, милостивый рыцарь,
Клянусь вам: рад бы… право не могу.
Где денег взять? весь разорился я,
Всё рыцарям усердно помогая.
Никто не платит. Вас хотел просить,
Не можете ль хоть часть отдать…

   Альбер

Разбойник!
Да если б у меня водились деньги,
С тобою стал ли б я возиться? Полно,
Не будь упрям, мой милый Соломон;
Давай червонцы. Высыпи мне сотню,
Пока тебя не обыскали.

   Жид

Сотню!
Когда б имел я сто червонцев!

   Альбер

Слушай:
Не стыдно ли тебе своих друзей
Не выручать?

   Жид

Клянусь вам…

   Альбер

Полно, полно.
Ты требуешь заклада? что за вздор!
Что дам тебе в заклад? свиную кожу?
Когда б я мог что заложить, давно
Уж продал бы. Иль рыцарского слова
Тебе, собака, мало?

   Жид

Ваше слово,
Пока вы живы, много, много значит.
Все сундуки фламандских богачей
Как талисман оно вам отопрет.
Но если вы его передадите
Мне, бедному еврею, а меж тем
Умрете (Боже сохрани), тогда
В моих руках оно подобно будет
Ключу от брошенной шкатулки в море.

   Альбер

Ужель отец меня переживет?

   Жид

Как знать? дни наши сочтены не нами;
Цвел юноша вечор, а нынче умер,
И вот его четыре старика
Несут на сгорбленных плечах в могилу.
Барон здоров. Бог даст – лет десять, двадцать
И двадцать пять и тридцать проживет он.

   Альбер

Ты врешь, еврей: да через тридцать лет
Мне стукнет пятьдесят, тогда и деньги
На что мне пригодятся?

   Жид

Деньги? – деньги
Всегда, во всякий возраст нам пригодны;
Но юноша в них ищет слуг проворных
И не жалея шлет туда, сюда.
Старик же видит в них друзей надежных
И бережет их как зеницу ока.

   Альбер

О! мой отец не слуг и не друзей
В них видит, а господ; и сам им служит.
И как же служит? как алжирский раб,
Как пес цепной. В нетопленной конуре
Живет, пьет воду, ест сухие корки,
Всю ночь не спит, все бегает да лает.
А золото спокойно в сундуках
Лежит себе. Молчи! когда-нибудь
Оно послужит мне, лежать забудет.

   Жид

Да, на бароновых похоронах
Прольется больше денег, нежель слез.
Пошли вам Бог скорей наследство.

   Альбер

Amen![158]

   Жид

А можно б…

   Альбер

Что?

   Жид

Так, думал я, что средство
Такое есть…

   Альбер

Какое средство?

   Жид

Так —
Есть у меня знакомый старичок,
Еврей, аптекарь бедный…

   Альбер

Ростовщик
Такой же, как и ты, иль почестнее?

   Жид

Нет, рыцарь, Товий торг ведет иной —
Он составляет капли… право, чудно,
Как действуют они.

   Альбер

А что мне в них?

   Жид

В стакан воды подлить… трех капель будет,
Ни вкуса в них, ни цвета не заметно;
А человек без рези в животе,
Без тошноты, без боли умирает.

   Альбер

Твой старичок торгует ядом.

   Жид

Да —
И ядом.

   Альбер

Что ж? взаймы на место денег
Ты мне предложишь склянок двести яду,
За склянку по червонцу. Так ли, что ли?

   Жид

Смеяться вам угодно надо мною —
Нет; я хотел… быть может, вы… я думал,
Что уж барону время умереть.

   Альбер

Как! отравить отца! и смел ты сыну…
Иван! держи его. И смел ты мне!..
Да знаешь ли, жидовская душа,
Собака, змей! что я тебя сейчас же
На воротах повешу.

   Жид

Виноват!
Простите: я шутил.

   Альбер

Иван, веревку.

   Жид

Я… я шутил. Я деньги вам принес.

   Альбер

Вон, пес!

   Жид уходит.

Вот до чего меня доводит
Отца родного скупость! Жид мне смел
Что предложить! Дай мне стакан вина,
Я весь дрожу… Иван, однако ж деньги
Мне нужны. Сбегай за жидом проклятым,
Возьми его червонцы. Да сюда
Мне принеси чернильницу. Я плуту
Расписку дам. Да не вводи сюда
Иуду этого… Иль нет, постой,
Его червонцы будут пахнуть ядом,
Как сребреники пращура его…
Я спрашивал вина.

   Иван

У нас вина —
Ни капли нет.

   Альбер

А то, что мне прислал
В подарок из Испании Ремон?

   Иван

Вечор я снес последнюю бутылку
Больному кузнецу.

   Альбер

Да, помню, знаю…
Так дай воды. Проклятое житье!
Нет, решено – пойду искать управы
У герцога: пускай отца заставят
Меня держать как сына, не как мышь,
Рожденную в подполье.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 [88] 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация