А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 87)

   Явление второе

   Робинзон, Карандышев, потом Иван.

   Карандышев (подходит к Робинзону). Где ваши товарищи, господин Робинзон?
   Робинзон. Какие товарищи? У меня нет товарищей.
   Карандышев. А те господа, которые обедали у меня с вами вместе?
   Робинзон. Какие ж это товарищи! Это так… мимолетное знакомство.
   Карандышев. Так не знаете ли, где они теперь?
   Робинзон. Не могу сказать, я стараюсь удаляться от этой компании; я человек смирный, знаете ли… семейный…
   Карандышев. Вы семейный?
   Робинзон. Очень семейный… Для меня тихая семейная жизнь выше всего; а неудовольствие какое или ссора – это Боже сохрани; я люблю и побеседовать, только чтоб разговор умный, учтивый, об искусстве, например… Ну, с благородным человеком, вот как вы, можно и выпить немножко. Не прикажете ли?
   Карандышев. Не хочу.
   Робинзон. Как угодно. Главное дело, чтобы неприятности не было.
   Карандышев. Да вы должны же знать, где они.
   Робинзон. Кутят где-нибудь: что ж им больше-то делать!
   Карандышев. Говорят, они за Волгу поехали?
   Робинзон. Очень может быть.
   Карандышев. Вас не звали с собой?
   Робинзон. Нет; я человек семейный.
   Карандышев. Когда ж они воротятся?
   Робинзон. Уж это они и сами не знают, я думаю. К утру вернутся.
   Карандышев. К утру?
   Робинзон. Может быть, и раньше.
   Карандышев. Все-таки надо подождать; мне кой с кем из них объясниться нужно.
   Робинзон. Коли ждать, так на пристани; зачем они сюда пойдут! С пристани они прямо домой проедут. Чего им еще? Чай, и так сыты.
   Карандышев. Да на какой пристани? Пристаней у вас много.
   Робинзон. Да на какой угодно, только не здесь; здесь их не дождетесь.
   Карандышев. Ну, хорошо, я пойду на пристань. Прощайте. (Подает руку Робинзону.) Не хотите ли проводить меня?
   Робинзон. Нет, помилуйте, я человек семейный.

   Карандышев уходит.

   Иван, Иван!

   Входит Иван.

   Накрой мне в комнате и вино перенеси туда!
   Иван. В комнате, сударь, душно. Что за неволя!
   Робинзон. Нет, мне на воздухе вечером вредно; доктор запретил. Да если этот барин спрашивать будет, так скажи, что меня нет. (Уходит в кофейную.)

   Из кофейной выходит Гаврило.

   Явление третье

   Гаврило и Иван.

   Гаврило. Ты смотрел на Волгу? Не видать наших?
   Иван. Должно быть, приехали.
   Гаврило. Что так?
   Иван. Да под горой шум, эфиопы загалдели. (Берет со стола бутылку и уходит в кофейную.)

   Входит Илья и хор цыган.

   Явление четвертое

   Гаврило, Илья, цыгане и цыганки.

   Гаврило. Хорошо съездили?
   Илья. И, хорошо! Так хорошо, не говори!
   Гаврило. Господа веселы?
   Илья. Разгулялись, важно разгулялись, дай Бог на здоровье! Сюда идут; всю ночь, гляди, прогуляют.
   Гаврило (потирая руки). Так ступайте усаживайтесь! Женщинам велю чаю подать, а вы к буфету – закусите!
   Илья. Старушкам к чаю-то ромку вели – любят.

   Илья, цыгане и цыганки, Гаврило уходят в кофейную. Выходят Кнуров и Вожеватов.

   Явление пятое

   Кнуров и Вожеватов.

   Кнуров. Кажется, драма начинается.
   Вожеватов. Похоже.
   Кнуров. Я уж у Ларисы Дмитриевны слезки видел.
   Вожеватов. Да ведь у них дешевы.
   Кнуров. Как хотите, а положение ее незавидное.
   Вожеватов. Дело обойдется как-нибудь.
   Кнуров. Ну, едва ли.
   Вожеватов. Карандышев посердится немножко, поломается, сколько ему надо, и опять тот же будет.
   Кнуров. Да она-то не та же. Ведь чтоб бросить жениха чуть не накануне свадьбы, надо иметь основание. Вы подумайте: Сергей Сергеич приехал на один день, и она бросает для него жениха, с которым ей жить всю жизнь. Значит, она надежду имеет на Сергея Сергеича; иначе зачем он ей!
   Вожеватов. Так вы думаете, что тут не без обмана, что он опять словами поманил ее?
   Кнуров. Да непременно. И, должно быть, обещания были определенные и серьезные; а то как бы она поверила человеку, который уж раз обманул ее!
   Вожеватов. Мудреного нет; Сергей Сергеич ни над чем не задумается: человек смелый.
   Кнуров. Да ведь как ни смел, а миллионную невесту на Ларису Дмитриевну не променяет.
   Вожеватов. Еще бы! что за расчет!
   Кнуров. Так посудите, каково ей, бедной!
   Вожеватов. Что делать-то! мы не виноваты, наше дело сторона.

   На крыльце кофейной показывается Робинзон.

   Явление шестое

   Кнуров, Вожеватови Робинзон.

   Вожеватов. А, милорд! Что во сне видел?
   Робинзон. Богатых дураков; то же, что и наяву вижу.
   Вожеватов. Ну, как же ты, бедный умник, здесь время проводишь?
   Робинзон. Превосходно. Живу в свое удовольствие и притом в долг, на твой счет. Что может быть лучше!
   Вожеватов. Позавидуешь тебе. И долго ты намерен наслаждаться такой приятной жизнью?
   Робинзон. Да ты чудак, я вижу. Ты подумай: какой же мне расчет отказываться от таких прелестей!
   Вожеватов. Что-то я не помню: как будто я тебе открытого листа не давал?
   Робинзон. Так ты в Париж обещал со мной ехать – разве это не все равно?
   Вожеватов. Нет, не все равно! Что я обещал, то исполню; для меня слово – закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?
   Робинзон. А покуда ты сбираешься в Париж, не воздухом же мне питаться?
   Вожеватов. Об этом уговору не было. В Париж хоть сейчас.
   Робинзон. Теперь поздно; поедем, Вася, завтра.
   Вожеватов. Ну, завтра, так завтра. Послушай, вот что: поезжай лучше ты один, я тебе прогоны выдам взад и вперед.
   Робинзон. Как один? Я дороги не найду.
   Вожеватов. Довезут.
   Робинзон. Послушай, Вася, я по-французски не совсем свободно… Хочу выучиться, да все времени нет.
   Вожеватов. Да зачем тебе французский язык?
   Робинзон. Как же, в Париже да по-французски не говорить?
   Вожеватов. Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски.
   Робинзон. Столица Франции, да чтоб там по-французски не говорили! Что ты меня за дурака, что ли, считаешь?
   Вожеватов. Да какая столица! Что ты, в уме ли? О каком Париже ты думаешь? Трактир у нас на площади есть «Париж», вот я куда хотел с тобой ехать.
   Робинзон. Браво, браво!
   Вожеватов. А ты полагал, в настоящий? Хоть бы ты немножко подумал. А еще умным человеком считаешь себя! Ну, зачем я тебя туда возьму, с какой стати? Клетку, что ли, сделать да показывать тебя?
   Робинзон. Хорошей ты школы, Вася, хорошей; серьезный из тебя негоциант выйдет.
   Вожеватов. Да ничего; я стороной слышал, одобряют.
   Кнуров. Василий Данилыч, оставьте его! Мне нужно вам сказать кой-что.
   Вожеватов (подходя). Что вам угодно?
   Кнуров. Я все думал о Ларисе Дмитриевне. Мне кажется, она теперь находится в таком положении, что нам, близким людям, не только позволительно, но мы даже обязаны принять участие в ее судьбе.

   Робинзон прислушивается.

   Вожеватов. То есть вы хотите сказать, что теперь представляется удобный случай взять ее с собой в Париж?
   Кнуров. Да, пожалуй, если угодно: это одно и то же.
   Вожеватов. Так за чем же дело стало? Кто мешает?
   Кнуров. Вы мне мешаете, а я вам. Может быть, вы не боитесь соперничества? Я тоже не очень опасаюсь; а все-таки неловко, беспокойно; гораздо лучше, когда поле чисто.
   Вожеватов. Отступного я не возьму, Мокий Парменыч.
   Кнуров. Зачем отступное? Можно иначе как-нибудь.
   Вожеватов. Да вот, лучше всего. (Вынимает из кармана монету и кладет под руку.) Орел или решетка?
   Кнуров (в раздумье). Если скажу: орел, так проиграю; орел, конечно, вы. (Решительно.)Решетка.
   Вожеватов (поднимая руку). Ваше. Значит, мне одному в Париж ехать. Я не в убытке; расходов меньше.
   Кнуров. Только, Василий Данилыч, давши слово, держись; а не давши, крепись! Вы купец, вы должны понимать, что значит слово.
   Вожеватов. Вы меня обижаете. Я сам знаю, что такое купеческое слово. Ведь я с вами дело имею, а не с Робинзоном.
   Кнуров. Вон Сергей Сергеич идет с Ларисой Дмитриевной! Войдемте в кофейную, не будем им мешать.

   Кнуров и Вожеватов уходят в кофейную. Входят Паратов и Лариса.

   Явление седьмое

   Паратов, Лариса и Робинзон.

   Лариса. Ах, как я устала. Я теряю силы, я насилу взошла на гору. (Садится в глубине сцены на скамейку у решетки.)
   Паратов. А, Робинзон! Ну, что ж ты, скоро в Париж едешь?
   Робинзон. С кем это? С тобой, ля-Серж, куда хочешь, а уж с купцом я не поеду. Нет, с купцами кончено.
   Паратов. Что так?
   Робинзон. Невежи!
   Паратов. Будто? Давно ли ты догадался?
   Робинзон. Всегда знал. Я всегда за дворян.
   Паратов. Это делает тебе честь, Робинзон. Но ты не по времени горд. Применяйся к обстоятельствам, бедный друг мой! Время просвещенных покровителей, время меценатов прошло; теперь торжество буржуазии, теперь искусство на вес золота ценится, в полном смысле наступает золотой век. Но, уж не взыщи, подчас и ваксой напоят, и в бочке с горы, для собственного удовольствия, прокатят – на какого Медичиса нападешь. Не отлучайся, ты мне будешь нужен!
   Робинзон. Для тебя в огонь и в воду. (Уходит в кофейную.)
   Паратов (Ларисе). Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие – нет, этого мало, – за счастие, которое вы нам доставили.
   Лариса. Нет, нет, Сергей Сергеич, вы мне фраз не говорите! Вы мне скажите только: что я – жена ваша или нет?
   Паратов. Прежде всего, Лариса Дмитриевна, вам нужно ехать домой. Поговорить обстоятельно мы еще успеем завтра.
   Лариса. Я не поеду домой.
   Паратов. Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге днем – это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую пищу вы дадите для разговоров.
   Лариса. Что мне за дело до разговоров! С вами я могу быть везде. Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой.
   Паратов. Вы поедете на моих лошадях – разве это не все равно?
   Лариса. Нет, не все равно. Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали – она не будет беспокоиться, как бы поздно мы ни возвратились… Она покойна, она уверена в вас, она только будет ждать нас, ждать… чтоб благословить. Я должна или приехать с вами, или совсем не являться домой.
   Паратов. Что такое? Что значит: «совсем не являться»? Куда деться вам?
   Лариса. Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге – выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.
   Паратов. Какая экзальтация! Вам можно жить и должно. Кто откажет вам в любви, в уважении! Да тот же ваш жених: он будет радехонек, если вы опять его приласкаете.
   Лариса. Что вы говорите! Я мужа своего если уж не любить, так хоть уважать должна; а как я могу уважать человека, который равнодушно сносит насмешки и всевозможные оскорбления! Это дело кончено: он для меня не существует. У меня один жених: это вы.
   Паратов. Извините, не обижайтесь на мои слава! Но едва ли вы имеете право быть так требовательными ко мне.
   Лариса. Что вы говорите! Разве вы забыли? Так я вам опять повторю все с начала. Я год страдала, год не могла забыть вас, жизнь стала для меня пуста; я решилась, наконец, выйти замуж за Карандышева, чуть не за первого встречного. Я думала, что семейные обязанности наполнят мою жизнь и помирят меня с ней. Явились вы и говорите: «Брось все, я твой». Разве это не право? Я думала, что ваше слово искренне, что я его выстрадала.
   Паратов. Все это прекрасно, и обо всем мы с вами потолкуем завтра.
   Лариса. Нет, сегодня, сейчас.
   Паратов. Вы требуете?
   Лариса. Требую.

   В дверях кофейной видны Кнуров и Вожеватов.

   Паратов. Извольте. Послушайте, Лариса Дмитриевна! Вы допускаете мгновенное увлечение?
   Лариса. Допускаю. Я сама способна увлечься.
   Паратов. Нет, я не так выразился; допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи?
   Лариса. Ну, что же! И хорошо, что он забудет.
   Паратов. Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны.
   Лариса (задумчиво). Неразрывные цепи! (Быстро.) Вы женаты?
   Паратов. Нет.
   Лариса. А всякие другие цепи – не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя.
   Паратов. Я обручен.
   Лариса. Ах!
   Паратов (показывая обручальное кольцо). Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.
   Лариса. Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! (Садится на стул.)
   Паратов. Разве я в состоянии был помнить что-нибудь! Я видел вас, и ничего более для меня не существовало.
   Лариса. Поглядите на меня!

   Паратов смотрит на нее.

   «В глазах, как на небе, светло…» Ха, ха, ха! (Истерически смеется.) Подите от меня! Довольно! Я уж сама об себе подумаю. (Опирает голову на руку.)

   Кнуров, Вожеватов и Робинзон выходят на крыльцо кофейной.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 [87] 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация